What do you think?
Rate this book
По ту сторону отчаяния
СЕРЕЖЕ МОРОЗОВУ ПОСВЯЩАЮ
Этой книги без него просто бы не было. Диссиденты четырех последних десятилетий привыкли к тому, что книгу труднее опубликовать, чем написать; что нести что бы то ни было в советские издательства бесполезно и что писать в стол в расчете на Ардисы и Посевы могут только гении типа Солженицына и Войновича; что если шедевры Аксенова и Владимова имеют шансы печататься на Западе и вернуться обратно к себе в компактном, удобном для распространения виде, то все остальные свободомыслящие люди могли писать товары массового потребления: листовки, письма протеста или памфлеты и недлинные статьи для самиздатовской прессы. Поэтому ни одной строчки из этой книги не было бы написано, если бы передо мной не появился Сережа и не уверил меня, что Новости издательство настолько независимое, что вполне готово такую книжку выпустить. Сережа показался мне типичным шестидесятником но не XX века, а XIX, что-то из времен сытинских, пушкинских, щедринских журналов и изданий. Я думаю, что он сумел бы и Гоголя убедить не жечь рукопись Мертвых душ, а отдать Издательству Новости. Сережа был типичным просветителем: он не пытался дать автору поменьше и выгодно заполучить рукопись для издательства; он, видимо, понимал, что авторы-диссиденты привыкли к оплате годами заключения, а не рублями и совершенно не умеют торговаться, и старался сунуть процент побольше и условия повыгодней, и не стал смеяться, когда я перед ним извинилась за то, что вообще беру за это деньги.
Сережа волновался, что я не вернусь из Грузии: я сказала, что нет смысла начинать книгу до возвращения, потому что если там убьют, то и окончить не успеешь.
Сережи не ездил в Грузию. Но я вернулась, а он нет. Он не вернулся из обычной больницы, потому что в бывшем СССР убивают не только на войне и не только тех, кто участвует в схватке. Советская система создала уровень медицины, при котором можно умереть просто потому, что на три дня позже, чем положено, начнут вводить гамма-глобулин. Система убила его не целенаправленно, а по недосмотру, походя, потому что Сережа со своими английским и французским и со своими идеалами был ей просто не нужен. Интеллигенты всегда гибнут первыми: они не умеют лезть без очереди и бороться за свое существование.
Мне кажется, что Сережа хотел выхода этой книги не ради коммерческой выгоды, а ради той же цели, для которой были все Грани, Посевы и ИМКА-пресс. Сереже было 35 лет. Он хотел, чтобы эта книга вышла. И пусть она выйдет ради него и таких, как он.
ВАЛЕРИЯ НОВОДВОРСКАЯ
Этой книги без него просто бы не было. Диссиденты четырех последних десятилетий привыкли к тому, что книгу труднее опубликовать, чем написать; что нести что бы то ни было в советские издательства бесполезно и что писать в стол в расчете на Ардисы и Посевы могут только гении типа Солженицына и Войновича; что если шедевры Аксенова и Владимова имеют шансы печататься на Западе и вернуться обратно к себе в компактном, удобном для распространения виде, то все остальные свободомыслящие люди могли писать товары массового потребления: листовки, письма протеста или памфлеты и недлинные статьи для самиздатовской прессы. Поэтому ни одной строчки из этой книги не было бы написано, если бы передо мной не появился Сережа и не уверил меня, что Новости издательство настолько независимое, что вполне готово такую книжку выпустить. Сережа показался мне типичным шестидесятником но не XX века, а XIX, что-то из времен сытинских, пушкинских, щедринских журналов и изданий. Я думаю, что он сумел бы и Гоголя убедить не жечь рукопись Мертвых душ, а отдать Издательству Новости. Сережа был типичным просветителем: он не пытался дать автору поменьше и выгодно заполучить рукопись для издательства; он, видимо, понимал, что авторы-диссиденты привыкли к оплате годами заключения, а не рублями и совершенно не умеют торговаться, и старался сунуть процент побольше и условия повыгодней, и не стал смеяться, когда я перед ним извинилась за то, что вообще беру за это деньги.
Сережа волновался, что я не вернусь из Грузии: я сказала, что нет смысла начинать книгу до возвращения, потому что если там убьют, то и окончить не успеешь.
Сережи не ездил в Грузию. Но я вернулась, а он нет. Он не вернулся из обычной больницы, потому что в бывшем СССР убивают не только на войне и не только тех, кто участвует в схватке. Советская система создала уровень медицины, при котором можно умереть просто потому, что на три дня позже, чем положено, начнут вводить гамма-глобулин. Система убила его не целенаправленно, а по недосмотру, походя, потому что Сережа со своими английским и французским и со своими идеалами был ей просто не нужен. Интеллигенты всегда гибнут первыми: они не умеют лезть без очереди и бороться за свое существование.
Мне кажется, что Сережа хотел выхода этой книги не ради коммерческой выгоды, а ради той же цели, для которой были все Грани, Посевы и ИМКА-пресс. Сереже было 35 лет. Он хотел, чтобы эта книга вышла. И пусть она выйдет ради него и таких, как он.
ВАЛЕРИЯ НОВОДВОРСКАЯ
272 pages, Paperback
First published January 1, 1993
1 person is currently reading
50 people want to read
About the author
Valeriya Novodvorskaya
8 books18 followersValeriya Ilyinichna Novodvorskaya was a Russian liberal politician, Soviet dissident, political commentator and writer. She was the founder and the chairwoman of the "Democratic Union" party, and a member of the editorial board of The New Times.
Novodvorskaya was active in the Soviet dissident movement from her youth, and was first imprisoned by the Soviet authorities in 1969 for distributing leaflets that criticized the Soviet invasion of Czechoslovakia.
The leaflets included her poetry: "Thank you, the Communist Party for our bitterness and despair, for our shameful silence, thank you the Party!" Novodvorskaya was only 19 at this time.
She was arrested and imprisoned in a Soviet psychiatric hospital and, like many other Soviet dissidents, diagnosed with "sluggish schizophrenia".
In the early 1990s psychiatrists of the Independent Psychiatric Association of Russia proved that the claim of her mental illness was bogus.
She described her experience in th 'Psikhushka' ('psyche-ward') in her book 'Beyond Despair'.
Novodvorskaya was active in the Soviet dissident movement from her youth, and was first imprisoned by the Soviet authorities in 1969 for distributing leaflets that criticized the Soviet invasion of Czechoslovakia.
The leaflets included her poetry: "Thank you, the Communist Party for our bitterness and despair, for our shameful silence, thank you the Party!" Novodvorskaya was only 19 at this time.
She was arrested and imprisoned in a Soviet psychiatric hospital and, like many other Soviet dissidents, diagnosed with "sluggish schizophrenia".
In the early 1990s psychiatrists of the Independent Psychiatric Association of Russia proved that the claim of her mental illness was bogus.
She described her experience in th 'Psikhushka' ('psyche-ward') in her book 'Beyond Despair'.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 2 of 2 reviews
November 15, 2024
Nedaudz par daudz detalizētu stāstu par revolucionārās darbības smalkākajām finesēm, bet citādi apbrīnojama autobiogrāfija. Izcili komiski aprakstītas neticami absurdas, bet laikam jau patiesas epizodes
May 30, 2016
Неймовірна людина!
Невиправдані сподівання на найкраще.
Країна повернулась назад в ад.
Невиправдані сподівання на найкраще.
Країна повернулась назад в ад.
Displaying 1 - 2 of 2 reviews