За чертополохом

by Петр Николаевич Краснов

Фантастический роман-утопия, повествующий о том, как группа русских — потомков эмигрантов 20-х гг. — вместе с другом профессором Клейстом отправилась на поиски новой России.

350 pages, Hardcover

First published January 1, 1922

About the author

В первые же недели Великой войны отличился и был награждён Георгиевским оружием. В ноябре 1914 года был произведён в генерал-майоры. С мая 1915 года — командир 3-й бригады Кавказской туземной конной дивизии. Командуя горцами, получил за боевые отличия орден св. Георгия четвёртой степени. В конце мая 1916 года дивизия Краснова одна из первых начала Луцкий прорыв армий Юго-Западного фронта (Брусиловский прорыв). В бою у Вульки-Галузинской 26 мая 1916 тяжело ранен пулей в ногу, но уже в августе-сентябре 1917 командир 3-го конного корпуса.

Автор воспоминаний: «На внутреннем фронте», «Всевеликое войско Донское» (Архив Русской Революции. Т. V. С. 191—321); «Русско-японская война» (описание сражения при Тюренчене) многочисленных статей, опубликованных главным образом в журналах «Часовой» и «Русский инвалид», а также многочисленных романов.

Роман-эпопея «От двуглавого орла к красному знамени» повествует об истории русского общества, и прежде всего Русской Императорской армии, на протяжении более четверти века — с 1894 по 1922 годы. В эти годы Россию потрясли три войны и три революции. Эти драматические события нашли отражение в судьбе главного героя романа — Александра Саблина, с которым читатель проходит путь от корнета до генерала, от событий беспечной юности до гибели в застенках ЧК.

Роман имел успех, выдержал три издания (2-е издание 1922 года было существенно исправлено автором) и был переведён на 12 языков.

В 1921—1943 годах Краснов опубликовал 41 книгу: однотомные и многотомные романы, четыре сборника рассказов и два тома воспоминаний.

Структура произведений Краснова про­ста, они развлекательно и размашисто написаны, обращены к массовому читателю.

— Вольфганг Казак

В 1926 году номинирован на Нобелевскую премию по литературе.

Reviews

[Red]

Начало завораживает, потом невыносимая патриархальная утопия. А, и педофилия мельком, чуть не дропнула.
Политические ярлыки вешает, будто не разбираясь. Кажется, не любит евреев, точно принижает Украину.
Зато некие евразийцы названы отвратительной помесью коммунистов со славянофилами. И императрица Искандер Абрамовна. Читал ли Сорокин эту книгу? Тридцатая любовь Марины хороша была бы к ней в пару для лечения от зубовного скрежета или до полной потери оных.

Клюква яркая, ароматная, кустистая, колосящаяся. "Большой ручной белый медведь" присутствует и кланяется.
Но едят вкусно, травы, хоть под редкими названиями упомянуты (за дикий лён вместо львиного зева поубивала бы, ну хоть без тютины), зато с латынью, чтоб никто спутал, вишня цветет нежно, кинематографичны дворцы, ночь, снег.
И призрак-царевна настолько искренняя и светлая в начале вышла, что влепить 1 этой книге я не смогла. Пред её очами.

Сделал бы автор Демократа Дятлова реальным противником, а не идиотом карикатурным, было бы не так противно читать. Слишком потакает своим фантазиям и злобе от несбывшегося, оппонентов лучше уважать и с уважением же выигрывать споры, показывать нежизнеспособность позиций, а не отыгрываться, изображая тупыми и слабыми.

Слово дня: сластежная.

[Max Nemtsov]

Удивительный артефакт антисоветской литературы пера талантливого и писучего казачьего генерала (кстати, как ему удалось столько написать-то? начинаешь подозревать неладное). Начинается как злая антиутопия-памфлет, вышибающая все основы из-под ног: демократический тоталитарный режим, в Европе победили социалисты и даже коммунисты, поэтому, в общем, неудивительно, что режим этот списан с раннего совка, каким его представляли в пролеткультовских брошюрах. Сбивает с толку слово «демократия», в которой Краснов в 1921 году, натурально, ничего не понимал. Начало вполне ядовито, потому что наш автор — все сразу, в т.ч. антисемит, хотя работает преимущественно с мифами и стереотипами, что придает и этой части, и следующей оттенок пародийности.
Потом, уже «за чертополохом», начинается натуральная лубочная утопия. В ее традиционном русском изводе теократического самодержавия. Зубы сводит, настолько она у него сусальная, леденцовая и паточная. Оголтелые скрепы — если б у нас были данные, что нынешний кремлевский режим умеет читать, легко было бы думать, что все свои программы «духовного развития» и патриотизма они списали у коллаборациониста Краснова. Хотя тот, сука, был хотя бы талантлив, писал вполне бойко и красочно (дроча на детали, еду и одежду), знал много разных интересных слов (кокошники на высокой груди у него никто не поправляет) и явно был честно убежден в превосходстве самодержавия и православия (в его пуританском, я бы сказал, изводе — с подвижничеством, служением и нестяжательством), в отличие от этой нынешней сволочи. От него — прямая дорожка к Сорокину, но эту гипотезу я еще буду проверять.
Третья часть — куртуазный мещанский роман с нотками унылой достоевщины (муки Раскольникова и прочая лабуда), это уже не так интересно, хотя местами и трогательно. Ну и как «фантастик» он вполне зажигал для своего времени и образования (в диапазоне от крылатых паровозов до элемента водия и видеотелефонов).
В общем, я получил свою долю умеренного удовольствия от романа — и Краснов вполне мог бы стать и более легитимной фигурой в русской популярно-массовой литературе, если б не трагическая судьба коллаборациониста (и предательство англичан, конечно). А то в учебниках у нас, я полагаю, до сих пор фигурируют авторы значительно бездарнее, про нынешних не говоря.

[Крюкокрест]

«Наши герои?! Кинематографические артисты, голые танцовщицы, велосипедисты-гонщики, автомобилисты-рекордисты, победители футбольных и лаун-теннисных состязаний. Наши государственные люди помешаны на бридже и на хоккее, наша молодежь — на танцах и кинематографе… Мы живем нездоровой жизнью городов, и города у нас полонили деревню. Мы вымираем. Мы создали какой-то больной демократический снобизм, и этот снобизм захватил весь народ»

[Mikhail Belyaev]

Недавно узнал, что П.Н. Краснов - тот самый, который коллаборационист, благополучно повешенный в 1947 году, - еще и автор трех десятков романов. Один из них - утопия "За чертополохом" (1922 год). Сюжет примерно такой: Большевики двинули изголодавшиеся ширнармассы на штурм капиталистической Европы. Но забыли эти массы в дороге покормить и те восстали. В результате большевикам пришлось устроить массовую бойню с 80 млн. трупов на границах старушки Европы, на костях которых и выросли заросли чертополоха. Что там за зарослями - в Европе неизвестно.
(Да, судя по сюжетной затравке, в 1922 году будущий начальник Казачьих войск министерства Восточных трерриторий Третьего Рейха уже был милейшим человеком.)
И вот экспедиция из русских эмигрантов и американской журналистки отправляется через заросли посмотреть, что же там сталось с Россией.
И тут автор, не жалея сусальных красок, начинает описывать "Россию, которую мы снова нашли". Где царствует государь-император и происходят прочие чудеснейшие вещи. Однако уже через пару десятков страниц понимаешь, что в своей антикоммунистической утопии в прошлом белый (а в будущем - коричневый) генерал описывает... СССР 1970-х:
- земля, фабрики, заводы и т.п. приналежат Государю, хотя распоряжаются ими вполне себе автономные крепкие хозяйственники;
- у чиновников дома и на дачах мебель с оттисками, свидетельствующими о принадлежности ее к соответствующему ведомству (написано в 1922 году, просто какое-то фантастическое прозрение в быт будущих партийных бонз!);
- каждый волен выбирать себе место работы (в разумных пределах), но будучи раз принятым на работу, подадает в десятку, где десятник - отец родной, контролирует не только работу, но моральный облик "строителя царизма";
- семья - понятно, "важнейшая ячейка общества" (буквальная цитата);
- репрессий уже давно нет, но от политики все дистанцируются, а если бы неожиданно вышел какой-то большевистский агитатор на площадь агитировать, то все бы отнеслись к нему то ли как к скомороху, то ли как к эксгибиционисту;
- поддержка искусств и народных промыслов, со свободой, но "в рамках";
- и т.д., и т.п.

==
Может быть, мы все-таки неправильно понимаем нашу историю? Может быть, настоящая антикоммунистическая контрреволюция с реставрацией у нас произошла не в 1990-х, а в 1970-ые? А насчет перестройки и демократизации Михаил Сергеевич нас вовсе не обманывал, это у них с Борисом Николаевичем, действительно, было "продолжением славных дел Октября"?