"У печки знаменитый писатель, Чернобылин, ел рыбу с брусникой и поминутно оглядывался злыми пьяными глазами на проходящих."
Довольно скучная книга, полная самооправдания аристократии, и множества различных обидных для революционеров, но правдивых стереотипов. В споре о том, читали ли цензоры эту книгу и как мог Толстой написать такое и не поплатиться жизнью, я склоняюсь к тому, что цензоры книгу читали, но таки сложно взять и расстрелять целого "Толстого", в особенности учитывая взаимно подобострастные отношения российских правящих "элит" и изгнанных "элит", потом при таком шаге всегда были-бы политические и экономические последствия от русской или же российско-имперской диаспоры. Кроме этого, я думаю он был советским - Пу-И - на примере которого "развенчивался" предыдущий режим, и тем самым был ценен и как пропагандист и как живой пример "того, как не надо".
Первое впечатление - конечно-же - это "Приключения невротиков" , надеюсь вторая и третья часть будут о более уравновешенных людях - однако невротики передвижные модернисты, как и любые массовики и политики они легко рассуждали о всяком разном и переносили ужасный быт при этом будучи падкими на роскошь.... В основном, персонажи очень знакомые по общению с разными похожими людьми в возрасте от 20 до сейчас.
По этой же причине читать книгу скучно, так как у настоящих действующих лиц в реальном мире ещё и каша с ветром в голове, в отличие от идеализированных книжных.
К тому-же в отличие от книги - они всегда существуют, а не только в предреволюционную эпоху.
"Материализация идей -- вот задача наступающего века. Не извлечение их из-под груды фактов, подчиненных слепой инерции жизни, не увод их в идеальный мир, а процесс обратный: завоевание физического мира миром идей."
Это вообще буквально цитата из магистерской диссертации по искусству тайваньской девушки, т.е. её собственные мысли о роли художника в обществе и искусства в мире, диссертация, которую я корректировал позавчера, то есть в январе 2020 года.
" -- Если бы не этот проклятый коньячище, я бы давно кончил первый акт, -- говорил он, вдумчиво и благородно глядя в лицо Николаю Ивановичу, -- у тебя светлая голова, Коля, ты поймешь мою идею: красивая, молодая женщина тоскует, томится, кругом нее пошлость. Хорошие люди, но жизнь засосала, -- гнилые чувства и пьянство... Словом, ты понимаешь... И вдруг она говорит: "Я должна уйти, порвать с этой жизнью, уйти -- туда, куда-то, к светлому"... А тут -- муж и друг... Оба страдают... Коля, ты пойми, -- жизнь засосала... Она уходит, я не говорю к кому, -- любовника нет, все на настроении... И вот двое мужчин сидят в кабаке, молча, и пьют... Глотают слезы вместе с коньяком... А ветер в каминной трубе завывает, хоронит их... Грустно... Пусто... Темно...
-- Ты хочешь знать мое мнение? -- спросил Николай Иванович.
-- Да. Ты только скажи: "Миша, брось писать, брось", и я брошу.
-- Пьеса твоя замечательная. Это -- сама жизнь. -- Николай Иванович, закрыв глаза, помотал головой. -- Да, Миша, мы не умели ценить своего счастья, и оно ушло, и вот мы -- без надежды, без воли -- сидим и пьем. И воет ветер над нашим кладбищем... Твоя пьеса меня чрезвычайно волнует... "
Правда в том, что писали тавтологические бредни про себя. Также точно как и Голивуд много снимает "про актёров", "про полицейских", "про бандитов" (как в России было), поэтому смотреть в мэйнстриме нечего, приятно посмотреть как японские, так и китайские фильмы, которые сняты про нормальных людей.
"-- Я видел, -- мы живем дурно, эти непрерывные удовольствия кончатся, когда-нибудь, взрывом отчаяния. Но что я мог поделать, если занятие моей жизни, и Катиной, и всех, кто нас окружал, -- веселиться... Иногда, здесь, гляжу на море и думаю: существует какая-то Россия, пашет землю, пасет скот, долбит уголь, ткет, кует, строит, существуют люди, которые заставляют ее все это делать, а мы какие-то третьи, умственная аристократия страны, интеллигенты -- мы ни с какой стороны этой России не касаемся. Она нас содержит. Мы -- папильоны. Это трагедия. Попробуй я, например, разводить овощи, или построй завод, -- ничего не выйдет. Я обречен до конца дней летать папильоном. Конечно, мы пишем книги, произносим речи, делаем политику, но это все тоже входит в круг времяпрепровождения, даже тогда, когда гложет совесть. У Катюши эти непрерывные удовольствия кончились душевным опустошением. "
- Толстой в этой книге отца семьи делает юристом, то есть как известно - самой могущественной частью управленческого класса (прослойки между владельцами собственности и "плебсом"), и самой ненужной и невостребованной после любой революции или миграции , поскольку право везде разное, а Bar Exam никто так просто не подарит, так как это материи, в отличие от медицины, которые могут переучится, совсем эфемерные.
" Кий Киевич -- учитель -- и Елизавета Киевна и не спеша беседовали. Внизу по лугу протянулись от огромных ветел длинные тени. Переливаясь, летали темным облачком скворцы. Играл вдалеке рожок, собирая стадо. Несколько красных коров вышли из тростника, и одна, подняв морду, заревела. Кий Киевич, очень похожий на сестру, с такими же нарисованными глазами, но не добрыми и в очках, говорил, кусая соломинку:
-- Ты, Лиза, ко всему тому чрезвычайно не организована в области половой сферы. Типы, подобные тебе, -- суть отвратительные отбросы буржуазной культуры. Для революционной работы ты совершенно не годна.
Елизавета Киевна с ленивой улыбкой глядела туда, где на лугу в свете опускающегося солнца желтели и теплели трава и тени.
-- Уеду в Африку, -- сказала она, -- вот увидишь, Кий, уеду в Африку. Меня давно туда зовут подымать восстание у негров.
-- Не верю и считаю негритянскую революцию несвоевременной и глупой затеей.
-- Ну, это мы там увидим...
-- Происходящая сейчас европейская война должна окончиться тем, что международный пролетариат возьмет в свои руки инициативу социальной революции. Мы должны к этому готовиться и не тратить сил на чисто политические выступления. Тем более негры -- это вздор.
-- Удивительно тебя скучно слушать, Кий, все ты наизусть выучил, все тебе ясно, как по книжке.
-- Каждый человек, Лиза, должен заботиться о том, чтобы привести все свои идеи в порядок и систему, а не о том, чтобы скучно или нескучно разговаривать.
-- Ну и заботься на здоровье.
Подобные беседы брат и сестра вели обычно по целым дням, -- делать обоим было нечего. Когда Елизавете Киевне хотелось острых ощущений, она начинала говорить несправедливые вещи. Кий Киевич сдерживался, хмурился, затем кричал на сестру глухим голосом. Она, выслушав все упреки, молча плакала, потом уходила на речку купаться. "
- И тот, и другая, точнее их прототипы взятые писателем из жизни, были правы в конечном итоге - люди своего времени и заблуждений.
На злобу дня можно спросить, 😃 "какой будет итог революции негров в США?".
" С первых же месяцев выяснилось, что доблесть прежнего солдата, огромного, усатого и геройского вида человека, умеющего скакать, рубить и не кланяться пулям, -- бесполезна. На главное место в этой войне были выдвинуты механика и организация тыла. От солдат требовалось упрямо и послушно умирать в тех местах, где указано на карте. Доблесть и лихость были излишни. Понадобился солдат без традиций, штатский, умеющий прятаться, зарываться в землю, сливаться с цветом пыли. Романтические постановления Гаагской конференции, -- как нравственно и как безнравственно убивать, -- были просто разорваны. И вместе с этим клочком бумаги разлетелись последние пережитки никому уже более не нужных моральных законов. Отныне был один закон, равный для людей и машин, -- полезность.
Так в несколько месяцев война завершила работу целого века. До этого времени еще очень многим казалось, что в жизни каждый может найти важнейшую цель, либо ту, которая увеличит счастье, либо ту, которая наиболее возвышенна; вероятно, это были пережитки Средневековья; они расслабляли волю и тормозили ход цивилизации. Теперь, с войною, стало очевидно, что человечество, -- лишь муравьиная куча. В ней все равноценны. Нет ни добра, ни зла, и нет даже счастья для того, кто понял тяжкий и унылый закон жизни -- построение вечного кладбища. "
А это- опять-же самооправдание аристократии, которые эти войны устроили для наполнения собственных карманов, и продолжают устраивать уже в 21 веке.
Средняя треть первой книги - про страдания людей на войне вообще, и части семьи юриста оставшейся в России и их друзей/любовников женской части в частности. Часть невротиков-художников немного перестреляли в первой части во время забастовки, так как они находились в ненужном месте в ненужное время, понятно как и множество других невротиков.
" В Стокгольме на тайном съезде членов оккультной ложи антропософов основатель ордена говорил, что страшная борьба, происходящая в высших сферах, перенесена сейчас на землю, наступает мировая катастрофа, и Россия будет принесена в жертву во искупление грехов. Действительно, все разумные рассуждения тонули в океане крови, льющейся на огромной полосе в три тысячи верст, опоясавшей Европу. Никакой разум не мог объяснить, почему железом, динамитом и голодом человечество упрямо уничтожает само себя. Изливались какие-то вековые гнойники. Переживалось наследие прошлого. Но и это ничего не объясняло.
Страны пустели. Жизнь повсюду останавливалась, словно людьми правили хаотические, темные силы. Силы более могущественные, чем инстинкт, толкали арийскую, владеющую миром, безумную расу к переходу через бездну, которую люди должны были заполнить своими трупами. Война начинала казаться лишь первым действием трагедии. "
.. а также много похожего бреда пишет Алексей Толстой. Собственно, когда то-же самое, в менее философском формате, выложено на Youtube становится понятно кто заказывает эту музыку и зачем.
"Свет" новых медиа хоть и впечатляет необразованных больше но выставляет шовинизм и желание сделать деньги на чужой смерти значительно более выпукло. Это как сегментация рынка "Амазона" - "ах вы верите в эту разновидность теории заговоров - вот вам книжки и фильмы, только ради всего денежного - продолжайте верить и покупать этот продукт."
Всех поборола лень и случайность, в любом случае - ни один революционер и ни один капиталист не добрался до своей конечной цели.