What do you think?
Rate this book
Μετά τον πόλεμο: Η ανασυγκρότηση της οικογένειας, του έθνους και του κράτους στην Ελλάδα, 1943-1960
Σχεδιασμένη και επιμελημένη από τον διακεκριμένο βρετανό ιστορικό Μαρκ Μαζάουερ, η συλλογή αυτή παρουσιάζει ορισμένα εξαίρετα δείγματα της συνεχιζόμενης έρευνας σχετικά με τις συνέπειες της Κατοχής και του Εμφυλίου Πολέμου στο έθνος, το κράτος, το δίκαιο και την οικογένεια. Οι συγγραφείς παρακολουθούν την πορεία της ατομικής και της συλλογικής ζωής μέσα στο κλίμα της πόλωσης που σημάδεψε την Ελλάδα ως ένα από τα βασικά ευρωπαϊκά μέτωπα του Ψυχρού Πολέμου. Έτσι φέρνουν στο φως ανέκδοτες τοπικές και περιφερειακές ιστορίες· επιχειρούν καινοτόμες προσεγγίσεις στα ζητήματα της κοινωνικής και της εθνοτικής διαίρεσης, της πολιτικής ιδεολογίας και του εθνικισμού· και ρίχνουν γόνιμες ματιές σε επίμαχα, παραμελημένα ή πρωτόγνωρα θέματα, όπως η θέση των παιδιών και των γυναικών στην αντίσταση και στις φυλακές, η τιμωρία των δωσιλόγων, η εκκαθάριση του πανεπιστημίου, η κρατική εκμετάλλευση των εθνικών εορτών, οι εβραϊκές αναμνήσεις από τη μεταπολεμική Θεσσαλονίκη, οι μνήμες της βουλγαρικής κατοχής στη βόρεια Ελλάδα, η αμφιλεγόμενη δίκη ενός εγκληματία πολέμου.
Το βιβλίο έρχεται έτσι να χαρτογραφήσει μια νέα κοινωνική ιστορία της Ελλάδας στις πολυτάραχες δεκαετίες του 1940 και 1950 και να απαντήσει σε κρίσιμα ερωτήματα γύρω από τις επιπτώσεις του πολέμου: Ποιες μορφές καθημερινής ζωής, δικαιοσύνης και εξουσίας αναδύονται μέσα από μια σπαρασσόμενη κοινωνία κι ένα εξασθενημένο κράτος; Πώς υπερβαίνουν οι άνθρωποι τις συγκρούσεις του πολέμου για να συμβιώσουν στη συνέχεια; Πώς ανταποκρίνονται στην καταστολή; Τι θυσιάζουν όταν αναγκάζονται να διαλέξουν ανάμεσα στην οικογένεια και την ιδεολογία;
Το βιβλίο έρχεται έτσι να χαρτογραφήσει μια νέα κοινωνική ιστορία της Ελλάδας στις πολυτάραχες δεκαετίες του 1940 και 1950 και να απαντήσει σε κρίσιμα ερωτήματα γύρω από τις επιπτώσεις του πολέμου: Ποιες μορφές καθημερινής ζωής, δικαιοσύνης και εξουσίας αναδύονται μέσα από μια σπαρασσόμενη κοινωνία κι ένα εξασθενημένο κράτος; Πώς υπερβαίνουν οι άνθρωποι τις συγκρούσεις του πολέμου για να συμβιώσουν στη συνέχεια; Πώς ανταποκρίνονται στην καταστολή; Τι θυσιάζουν όταν αναγκάζονται να διαλέξουν ανάμεσα στην οικογένεια και την ιδεολογία;
335 pages, Paperback
First published September 15, 2000
7 people are currently reading
272 people want to read
About the author
Mark Mazower
30 books413 followersMark Mazower is a historian and writer, specializing in modern Greece, twentieth-century Europe, and international history. His books include Salonica City of Ghosts: Christians, Muslims and Jews, 1430–1950, winner of the Duff Cooper Prize; Hitler’s Empire: Nazi Rule in Occupied Europe, winner of the 2008 Los Angeles Times Book Prize for History; and Governing the World: The History of an Idea. He is currently the Ira D. Wallach Professor of History at Columbia University, and his articles and reviews on history and current affairs appear regularly in the Financial Times, the Guardian, London Review of Books, The Nation, and New Republic.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 5 of 5 reviews
December 15, 2023
Логическое и хронологическое продолжение предыдущей книжки, но теперь коллективное. Начинается с прекрасного конспекта греческой истории почти всего 20 века, из которого в очередной раз становится более-менее ясно, что с разгромом Германьи вторая мировая война не закончилась, а продолжается и посейчас (доугой британский историк, Кит Лоу, намекал на то де самое). Только те силы, которые считались совецкими коммунистами (это против них была направлена т.н. "пост-война", в т.ч. и в Греции), оказались скорее нацистким русским чудовищем, и после нескольких десятилетий напряженного мира (ну как мира... распад Югославии, к примеру, был еще одним стежком в этом гобелене) и иллюзии цивилизованности проявили свою звериную харю во всей красе. В момент выхода сборника Мэзауэр этого, правда, еще не знал, но, видимо, предугадывал, потому что нынешние события вполне вписываются в его канву и продолжают ее.
Злободневность же этих исследований для нас в том, что, как мы видим, российские людоеды ничего нового выдумать не способны: например, когда в Греции после освобождения случился "поворот все вдруг" против левых сил, механизмы принуждения были точно такими же, включая покаяния и извинения (вот только телевидения не было, чтобы их транслировать, поэтому отречения пересылали в прессу, военным и местным попам); но с отречения все только начиналось, отрекшиеся сами становились мучителями и палачами неотрекшихся. Ну и то, что происходило с университетами, мы видим сейчас в россии. (Кстати, "белые" били "красных" и за цвет одежды, например, свитер-самовяз, крашенный вишневым соком. Совсем как в нынешней роисси.)
Кроме того, интересно проследить, из чего проросло нынешнее левачество греческой интеллигенции, и статьи прекрасно излагают этот сюжет (вот только одна антропологесса считает, что
until the 1980s, the abstract idea of socialism also remained a positive pole of reference.
...и это, конечно, неправда, потому что положительным полюсом социализм остается для многих, при нем не живших ни дня, по сию пору).
С другой стороны, левые в диапазоне тоже были хороши, и "красного террора" (хоть и в высшей степени бюрократизированного - греческие левые учились у совков худшему) никто не отменял. Кстати, вот полезное наблюдение, не все об этом помнят:
Furthermore, a distinction should be made between terror and violence. Terror is a method of rule, whereas violence is an outcome of terror. The use of terror does not necessarily imply mass violence. In fact, successful terror produces low levels of violence, because its objective is intimidation, not extermination: “Kill one and scare one thousand,” goes a Chinese saying. In a different formulation, high levels of violence are indicative of a breakdown of terror.
Еще один урок сборника: гражданская война (а она сейчас идет вовсю и в россии) - никогда не чисто политическое, общественное, религиозное или национальное дело. Она всегда лична, всегда все говно (доносы и проч.) начинается с личного сведения счетов, чему на подмогу только приходят политические и т.д. механизмы и ярлыки.
Самое интересное здесь для меня, конечно, про городок, и ему и Македонии посвящены последние статьи сборника. В частности - о судьбе еврейской общины (которую наци практически свели здесь на нет: из ок. 50 000 вернулось ок. 900), и о судьбе еврейского имущества (непростой). Но даже это не самое занятное, а то, что те немногие, кто вернулись в городок, выжив либо после концлагерей, либо в горах с партизанами, образовали две (!) отдельные еврейские партии, боровшиеся друг с другом на выборах: примирить опыты и переживания выживших в лагерях и сражавшихся за свободу оказалось невозможно.
Другая крайне познавательная статья - об историческом отношении греков к болгарам. Если вкратце, то последние демонизированы, хотя при оккупации вели скверно - хуже итальянцев. Но это объясняется из видами на Восточную Македонию и Фракию: "Великой Болгарии" всегда хотелось выхода к Эгегейскому морю. То, что этот вектор экспансии балансировался планами Венизелоса на "Великую Грецию", как-то удобно забывается.
А вот еще удивительная историческая параллель:
In the municipality of Ktimenion a number of villagers remained discontented with rightist acts of violence but, in the absence of any non-communist alternative to that imposed by the Right, found it expedient, indeed realistic, to adapt themselves to the changed circumstances of national life. They simply reverted to their habitual way of life behind closed doors or among their friends, compromising themselves minimally with the regime in carrying out the task required of them in their jobs and professions. There were also other more abrasive forms of this essentially passive opposition, found particularly among former resistance fighters. They were often manifested as an unwillingness to demonstrate even token public identification with the regime, such as refusing to collaborate with the authorities, take part in official celebrations, act as informers, or obtain the “certificate of national probity,” even though this stubbornness frequently led to harassment in their daily lives. ...Men worked all day away from their houses and then preferred to stay indoors. People avoided visiting the cafeterias and the square as only their home environment was relatively safe.
Только дело происходит в 1946 году в горной сельской глухомани, где правые уже задавили альтернативное государство "свободной Греции", а не в 1970х в совке и не нынче в фашистской роисси.
Киноиллюстрации здесь - не только "Каменные годы" Вулгариса, но и "Зи" Коста-Гавраса.
Но вообще становится ясно, что греческая история того периода - это одно нескончаемое упражнение в логически развиваемом национализме, а он, как известно, - зло. Тут же он насаждался в середине 40х рьяно, но тупо, совсем как в совке социализм, а потому зубья сейчас оказались в значительной мере повыдернуты, но вреда он успел принести довольно.
Злободневность же этих исследований для нас в том, что, как мы видим, российские людоеды ничего нового выдумать не способны: например, когда в Греции после освобождения случился "поворот все вдруг" против левых сил, механизмы принуждения были точно такими же, включая покаяния и извинения (вот только телевидения не было, чтобы их транслировать, поэтому отречения пересылали в прессу, военным и местным попам); но с отречения все только начиналось, отрекшиеся сами становились мучителями и палачами неотрекшихся. Ну и то, что происходило с университетами, мы видим сейчас в россии. (Кстати, "белые" били "красных" и за цвет одежды, например, свитер-самовяз, крашенный вишневым соком. Совсем как в нынешней роисси.)
Кроме того, интересно проследить, из чего проросло нынешнее левачество греческой интеллигенции, и статьи прекрасно излагают этот сюжет (вот только одна антропологесса считает, что
until the 1980s, the abstract idea of socialism also remained a positive pole of reference.
...и это, конечно, неправда, потому что положительным полюсом социализм остается для многих, при нем не живших ни дня, по сию пору).
С другой стороны, левые в диапазоне тоже были хороши, и "красного террора" (хоть и в высшей степени бюрократизированного - греческие левые учились у совков худшему) никто не отменял. Кстати, вот полезное наблюдение, не все об этом помнят:
Furthermore, a distinction should be made between terror and violence. Terror is a method of rule, whereas violence is an outcome of terror. The use of terror does not necessarily imply mass violence. In fact, successful terror produces low levels of violence, because its objective is intimidation, not extermination: “Kill one and scare one thousand,” goes a Chinese saying. In a different formulation, high levels of violence are indicative of a breakdown of terror.
Еще один урок сборника: гражданская война (а она сейчас идет вовсю и в россии) - никогда не чисто политическое, общественное, религиозное или национальное дело. Она всегда лична, всегда все говно (доносы и проч.) начинается с личного сведения счетов, чему на подмогу только приходят политические и т.д. механизмы и ярлыки.
Самое интересное здесь для меня, конечно, про городок, и ему и Македонии посвящены последние статьи сборника. В частности - о судьбе еврейской общины (которую наци практически свели здесь на нет: из ок. 50 000 вернулось ок. 900), и о судьбе еврейского имущества (непростой). Но даже это не самое занятное, а то, что те немногие, кто вернулись в городок, выжив либо после концлагерей, либо в горах с партизанами, образовали две (!) отдельные еврейские партии, боровшиеся друг с другом на выборах: примирить опыты и переживания выживших в лагерях и сражавшихся за свободу оказалось невозможно.
Другая крайне познавательная статья - об историческом отношении греков к болгарам. Если вкратце, то последние демонизированы, хотя при оккупации вели скверно - хуже итальянцев. Но это объясняется из видами на Восточную Македонию и Фракию: "Великой Болгарии" всегда хотелось выхода к Эгегейскому морю. То, что этот вектор экспансии балансировался планами Венизелоса на "Великую Грецию", как-то удобно забывается.
А вот еще удивительная историческая параллель:
In the municipality of Ktimenion a number of villagers remained discontented with rightist acts of violence but, in the absence of any non-communist alternative to that imposed by the Right, found it expedient, indeed realistic, to adapt themselves to the changed circumstances of national life. They simply reverted to their habitual way of life behind closed doors or among their friends, compromising themselves minimally with the regime in carrying out the task required of them in their jobs and professions. There were also other more abrasive forms of this essentially passive opposition, found particularly among former resistance fighters. They were often manifested as an unwillingness to demonstrate even token public identification with the regime, such as refusing to collaborate with the authorities, take part in official celebrations, act as informers, or obtain the “certificate of national probity,” even though this stubbornness frequently led to harassment in their daily lives. ...Men worked all day away from their houses and then preferred to stay indoors. People avoided visiting the cafeterias and the square as only their home environment was relatively safe.
Только дело происходит в 1946 году в горной сельской глухомани, где правые уже задавили альтернативное государство "свободной Греции", а не в 1970х в совке и не нынче в фашистской роисси.
Киноиллюстрации здесь - не только "Каменные годы" Вулгариса, но и "Зи" Коста-Гавраса.
Но вообще становится ясно, что греческая история того периода - это одно нескончаемое упражнение в логически развиваемом национализме, а он, как известно, - зло. Тут же он насаждался в середине 40х рьяно, но тупо, совсем как в совке социализм, а потому зубья сейчас оказались в значительной мере повыдернуты, но вреда он успел принести довольно.
Read
June 9, 2013Hard to read because it dealt with the Greek Civil War. For my family, that period of time was painful and sad. This book gave me the clues when my great-grandfathers and great-uncles were killed. The Greek Civil War is a very painful period in Greek modern history.
January 16, 2022
Πρόκειται για ένα βιβλίο στο οποίο κάθε κεφάλαιο είναι γραμμένο από διαφορετικούς ιστορικούς ερευνητές και με ξεχωριστή θεματολογία, απλά ο Mark Mazower είχε την επιμέλεια της έκδοσης.
Δεν θα το χαρακτήριζα επιτυχημένη προσπάθεια, καθώς λόγω των πολλών συγγραφέων το βιβλίο δεν είναι συνεκτικό και σε καμία περίπτωση ο τίτλος του δεν αντικατοπτρίζει το πραγματικό περιεχόμενο, αφού δεν περιγράφεται επαρκώς και με σαφήνεια «η ανασυγκρότηση της οικογένειας,του έθνους και του κράτους στην Ελλάδα κατά την περίοδο 1943-1960», όπως υπόσχεται ο τίτλος,παρά μόνο αποσπασματικά σε κάποια κεφάλαια.
Σίγουρα υπάρχουν ενδιαφέροντα σημεία και χρήσιμες πληροφορίες που μπορεί να αποκομίσει ο αναγνώστης, αλλά οι συχνές εναλλαγές από τη γενικολογία στην περιπτωσιολογία και αντίστροφα, εκτιμώ πως θα κουράσουν αρκετούς.
Δεν θα το χαρακτήριζα επιτυχημένη προσπάθεια, καθώς λόγω των πολλών συγγραφέων το βιβλίο δεν είναι συνεκτικό και σε καμία περίπτωση ο τίτλος του δεν αντικατοπτρίζει το πραγματικό περιεχόμενο, αφού δεν περιγράφεται επαρκώς και με σαφήνεια «η ανασυγκρότηση της οικογένειας,του έθνους και του κράτους στην Ελλάδα κατά την περίοδο 1943-1960», όπως υπόσχεται ο τίτλος,παρά μόνο αποσπασματικά σε κάποια κεφάλαια.
Σίγουρα υπάρχουν ενδιαφέροντα σημεία και χρήσιμες πληροφορίες που μπορεί να αποκομίσει ο αναγνώστης, αλλά οι συχνές εναλλαγές από τη γενικολογία στην περιπτωσιολογία και αντίστροφα, εκτιμώ πως θα κουράσουν αρκετούς.
October 2, 2024
A really interesting work, again examining the effects of the Nazi Occupation on the further history of Greece, and the civil war. Chapters I found particularly interesting are: Mark Mazower's "Introduction", which provided an interesting look at the shift in scholarship towards social elements of wartime resistance (after Claudio Pavone's 1991 Una guerra civile: Saggio storico sulla moralità nella Resistenza); Polymeris Voglis' "Between Negation and Self-Negation: Political Prisoners in Greece, 1945-1950"; Riki van Boeschoten's "The Impossible Return: Coping with Separation and the Reconstruction of Memory in the Wake of the Civil War"; Anastasia Karakasidou's "Protocol and Pageantry: Celebrating the Nation in Northern Greece"; and Bea Lewkowicz' "'After the War We Were All Together': Jewish Memories of Postwar Thessaloniki".
April 1, 2021
Παρότι τα ονόματα του επιμελητή και των συγγραφέων προειδεάζουν για κάτι καλό εν τέλει το βρήκα κάτω του μέτριου. Καθότι από τα πρώτα βιβλία κοινωνικής ιστορικής ανάλυσης της περιόδου (κατοχή, εμφύλιος, μετεμφυλιακά) ίσως είναι κάπως άδικο να συγκρίνεται με μεταγενέστερα που αυτό το κομμάτι της επιστημονικής ανάλυσης είχε ωριμάσει και οι πληροφορίες και πηγές ήταν περισσότερες. Τα περισσότερα άρθρα είναι απλά χρονογραφίες ή βασισμένα σε συνεντεύξεις με λίγη εώς ελάχιστη επιστημονική εργασία ιστορικού, ενώ τα περισσότερα είναι χρωματισμένα και οι αναλύσεις αρκετά μεροληπτικές (και από τις δυο πλευρές). Θα ήταν αποδεκτό για ένα απλό βιβλίο αλλά από τα ονόματα των συγγραφέων περίμενα κάτι πιο επιστημονικό. Αυτό που ξεχωρίζει είναι το άρθρο του Καλυβά που παρότι έγκριτος ιστορικός στο συγκεκριμένο άρθρο η μεροληψία είναι άφθονη σε επίπεδα άρθρου στρατευμένης πολιτικής εφημερίδας. Ενδιαφέρον είναι και το άρθρο του Fleischer στο οποίο σχολιάζει το βιβλίο και ιδίως το άρθρο του Καλυβά. Εδώ μπορεί κανείς να βρει το εν λόγω άρθρο (https://ejournals.epublishing.ekt.gr/...).
Εν κατακλείδι: Παρότι φαίνεται πολύ ενδιαφέρων, εν τέλει με απαγοήτευσε.
Εν κατακλείδι: Παρότι φαίνεται πολύ ενδιαφέρων, εν τέλει με απαγοήτευσε.
Displaying 1 - 5 of 5 reviews