What do you think?
Rate this book
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. #2
Губернские очерки
«Губернские очерки» – одно из первых произведений писателя, изображающее жизнь и нравы русского провинциального дворянства и чиновничества 50-х гг. XIX века, где он обличает жестокость, взяточничество, лицемерие, угодничество, царящие в чиновничьем мире.
Mihail Saltykov-Shhedrin - Gubernskie ocherki.
Mihail Saltykov-Shhedrin - Gubernskie ocherki.
527 pages, Kindle Edition
First published January 1, 1857
2 people are currently reading
17 people want to read
About the author
Mikhail Saltykov-Shchedrin
490 books124 followersMikhail Saltykov was born on 27 January 1826 in the village of Spas-Ugol (modern-day Taldomsky District of the Moscow Oblast of Russia) as one of the eight children (five brothers and three sisters) in the large Russian noble family of Yevgraf Vasilievich Saltykov (1776—1851) and Olga Mikhaylovna Saltykova (née Zabelina) (1801—1874). His father belonged to an ancient Saltykov noble house that originated as one of the branches of the Morozov boyar family. According to the Velvet Book, it was founded by Mikhail Ignatievich Morozov nicknamed Saltyk (from the Old Church Slavonic word "saltyk" meaning "one's own way/taste"), the son of Ignaty Mikhailovich Morozov and a great-grandson of the founder of the dynasty Ivan Semyonovich Moroz who lived during the 14-15th centuries. The Saltykov family also shared the Polish Sołtyk coat of arms. It gave birth to many important political figures throughout history, including the Tsaritsa of Russia Praskovia Saltykova and her daughter, the Empress of Russia Anna Ioannovna.
Saltykov's mother was an heir to a rich Moscow merchant of the 1st level guild Mikhail Petrovich Zabelin whose ancestors belonged to the so-called trading peasants and who was granted hereditary nobility for his handsome donation to the army needs in 1812; his wife Marfa Ivanovna Zabelina also came from wealthy Moscow merchants. At the time of Mikhail Saltykov's birth, Yevgraf was fifty years old, while Olga was twenty five. Mikhail spent his early years on his parents' large estate in Spasskoye on the border of the Tver and Yaroslavl governorates, in the Poshekhonye region.
"In my childhood and teenage years I witnessed serfdom at its worst. It saturated all strata of social life, not just the landlords and the enslaved masses, degrading all classes, privileged or otherwise, with its atmosphere of a total lack of rights, when fraud and trickery were the order of the day, and there was an all-pervading fear of being crushed and destroyed at any moment," he remembered, speaking through one of the characters of his later work Old Years in Poshekhonye. Life in the Saltykov family was equally difficult. Dominating the weak, religious father was despotic mother whose intimidating persona horrified the servants and her own children. This atmosphere was later recreated in Shchedrin's novel The Golovlyov Family, and the idea of "the devastating effect of legalized slavery upon the human psyche" would become one of the prominent motifs of his prose. Olga Mikhaylovna, though, was a woman of many talents; having perceived some in Mikhail, she treated him as her favourite.
The Saltykovs often quarrelled; they gave their children neither love nor care and Mikhail, despite enjoying relative freedom in the house, remembered feeling lonely and neglected. Another thing Saltykov later regretted was his having been completely shut out from nature in his early years: the children lived in the main house and were rarely allowed to go out, knowing their "animals and birds only as boiled and fried." Characteristically, there were few descriptions of nature in the author's works.
Saltykov's mother was an heir to a rich Moscow merchant of the 1st level guild Mikhail Petrovich Zabelin whose ancestors belonged to the so-called trading peasants and who was granted hereditary nobility for his handsome donation to the army needs in 1812; his wife Marfa Ivanovna Zabelina also came from wealthy Moscow merchants. At the time of Mikhail Saltykov's birth, Yevgraf was fifty years old, while Olga was twenty five. Mikhail spent his early years on his parents' large estate in Spasskoye on the border of the Tver and Yaroslavl governorates, in the Poshekhonye region.
"In my childhood and teenage years I witnessed serfdom at its worst. It saturated all strata of social life, not just the landlords and the enslaved masses, degrading all classes, privileged or otherwise, with its atmosphere of a total lack of rights, when fraud and trickery were the order of the day, and there was an all-pervading fear of being crushed and destroyed at any moment," he remembered, speaking through one of the characters of his later work Old Years in Poshekhonye. Life in the Saltykov family was equally difficult. Dominating the weak, religious father was despotic mother whose intimidating persona horrified the servants and her own children. This atmosphere was later recreated in Shchedrin's novel The Golovlyov Family, and the idea of "the devastating effect of legalized slavery upon the human psyche" would become one of the prominent motifs of his prose. Olga Mikhaylovna, though, was a woman of many talents; having perceived some in Mikhail, she treated him as her favourite.
The Saltykovs often quarrelled; they gave their children neither love nor care and Mikhail, despite enjoying relative freedom in the house, remembered feeling lonely and neglected. Another thing Saltykov later regretted was his having been completely shut out from nature in his early years: the children lived in the main house and were rarely allowed to go out, knowing their "animals and birds only as boiled and fried." Characteristically, there were few descriptions of nature in the author's works.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 4 of 4 reviews
December 3, 2023
Антропология провинции
Книга с которой Салтыков-Щедрин стал известен на всю Россию. Его развивающиеся писательские способности требовали поля деятельности и правительство предоставило ему такое поле: с 1848 года он был сослан чиновником в Вятку, где находился почти до конца 1855 года. Из этой работы на местах С-Щ вывез свои губернские очерки. Перед нами разрез сверху донизу всей провинциальной жизни. Вятка - край лесной и помещичье землевладение там неразвито, помещиков немного, крестьяне государственные, есть значительное количество старообрядцев, высшей аристократии мало. Это чиновничья провинция, пусть и довольно глухая. В книге мы встречаем представителей всех сословий от бедных крестьян-арестантов в остроге, до князя-губернатора. Отдельные главы-рассказы написаны в разных стилях и жанрах, что показывает широкие писательские способности С-Щ. В общем создаётся ощущение чего-то унылого, мелочного и умственно-ограниченного. Видимо такой и была жизнь М.Е. С-Щ в ссылке. Кажется такой порядок вещей вечен, но заканчивает С-Щ сценой похорон "старых времён", видя в начале правления Александра II изменение порядка вещей. Не случилось.
Книга с которой Салтыков-Щедрин стал известен на всю Россию. Его развивающиеся писательские способности требовали поля деятельности и правительство предоставило ему такое поле: с 1848 года он был сослан чиновником в Вятку, где находился почти до конца 1855 года. Из этой работы на местах С-Щ вывез свои губернские очерки. Перед нами разрез сверху донизу всей провинциальной жизни. Вятка - край лесной и помещичье землевладение там неразвито, помещиков немного, крестьяне государственные, есть значительное количество старообрядцев, высшей аристократии мало. Это чиновничья провинция, пусть и довольно глухая. В книге мы встречаем представителей всех сословий от бедных крестьян-арестантов в остроге, до князя-губернатора. Отдельные главы-рассказы написаны в разных стилях и жанрах, что показывает широкие писательские способности С-Щ. В общем создаётся ощущение чего-то унылого, мелочного и умственно-ограниченного. Видимо такой и была жизнь М.Е. С-Щ в ссылке. Кажется такой порядок вещей вечен, но заканчивает С-Щ сценой похорон "старых времён", видя в начале правления Александра II изменение порядка вещей. Не случилось.
April 28, 2023
Русский Теккерей без украшений и прото-Чехов. С Гоголем Салтыкова часто сравнивали, но как по мне, это не в кассу. Единственное, что есть общего между этими двумя - юмор. Ну и персонажи. Провинциальные Печорины вполне гоголевские.
Сборник - именно что сборник. Общая тема одна - расеянство с майонезом. Слог, хоть и весьма лёгок и полон хороших выражений, суховат, из-за чего более длинные рассказы хочется тупо пролистать, не читая. Если же читать сборник в один присест, то чеховские поистине пьесы и "Аринушка" очень сильно скрашивают впечатление, как и провинциальные Печорины с их абсурдными речами.
И уже по сборнику, несмотря на всю его сырость, мне Салтыков понравился как писатель и как личность. Как писатель - потому что сумел сделать Крутогорск атмосферным. Как личность - потому что я бы с ним бухнул.
Сборник - именно что сборник. Общая тема одна - расеянство с майонезом. Слог, хоть и весьма лёгок и полон хороших выражений, суховат, из-за чего более длинные рассказы хочется тупо пролистать, не читая. Если же читать сборник в один присест, то чеховские поистине пьесы и "Аринушка" очень сильно скрашивают впечатление, как и провинциальные Печорины с их абсурдными речами.
И уже по сборнику, несмотря на всю его сырость, мне Салтыков понравился как писатель и как личность. Как писатель - потому что сумел сделать Крутогорск атмосферным. Как личность - потому что я бы с ним бухнул.
November 23, 2017
Сосланный в Вятку, Михаил Салтыков не вёл литературную деятельность. Он собирал материал, которым начал делиться с «Русским вестником» в 1856 году. Цикл наблюдений получил название «Губернских очерков». Будучи объединённым в одно издание, был разделён на девять разделов. «Прошлые времена» и «Мои знакомцы» стали проводниками в мир провинции, приковав внимание столичного читателя к быту ставших далёкими для него проблем.
(c) Trounin
(c) Trounin
March 1, 2018
В одном из своих наиболее ранних произведений Салтыков-Щедрин уже демонстрирует присущую ему, как никому иному, наблюдательность, способность пытливым взглядом художника проникнуть в самую суть человеческой души. В «Губернских очерках» мы видим богатую палитру провинциальных (и не только) персонажей.
Displaying 1 - 4 of 4 reviews