Introduction into Nonviolent communication
Развивайте свой словарный запас, чтобы расширить осознание переживаемых чувств.
Между тем мы нередко попадаем в ловушку, путая наши запросы и основные потребности. Наши потребности больше нуждаются в признании, чем в удовлетворении
Мне не нравятся те, кто ставит себе в заслугу тяжкий труд. Если им так тяжко, пусть займутся чем-то другим. Радость, которую мы испытываем от труда, является признаком того, что мы занимаемся своим делом, и нет проводника важнее ее.
Попробуйте сами расшифровать свои подлинные чувства, скрывающиеся за чувствами-ярлыками. Вот несколько предложений: «Я чувствую, что ты от меня отдаляешься» (иными словами: «Ты меня бросаешь»). Не точнее и не правдивее ли сказать: «Я чувствую одиночество и печаль, мне необходимо быть уверенным, что я могу рассчитывать на тебя, что в твоей душе остается место для меня, даже если сейчас ты предпочитаешь не быть рядом со мной, а заниматься чем-то другим».
Предлагаю тебе, прежде чем выйти из машины, просто уделить себе три минуты или хотя бы минуту, чтобы прислушаться к своим потребностям и принять разные части самого себя. С одной стороны, потребности в покое, расслаблении и личном времени, с другой стороны, потребности заняться детьми. Просто дай себе время проговорить это про себя или даже вслух, чтобы все прояснить в душе: «Мне так хотелось бы завалиться на диван с газетой или посмотреть телевизор, и ничего другого. После такого стрессоопасного дня мне нужно просто полежать и отдохнуть». Не спеша насладись тем приятным самочувствием, появляющимся от такой перспективы, чтобы лучше подготовиться к приему другой части твоей души, которая говорит: «И в то же время мне нужно приласкать детей, побыть с ними». Потом просто иди домой.
Практика ненасильственного общения предлагает нам жить в доверии, завязывать доверительные отношения. Она предлагает нам обрести достаточную долю внутреннего спокойствия и твердости, уверенности в себе и самоуважения – чтобы посметь занять свое место, не боясь посягнуть на место другого, чтобы быть уверенным, что места хватит всем, чтобы осмелиться сказать, что нам хочется, и быть тем, кем нам хочется, без боязни критики, насмешки, отторжения или забвения. То есть она позволяет нам найти смелость для максимального самовыражения.
1. Опасность не в том, что вы идете по тоннелю, в конце которого вас поджидает самоубийство. Опасность в том, что вы не прислушиваетесь к происходящему в этом тоннеле. За желанием умереть скрывается желание жить, которое было подорвано разочарованием.
я не умел слушать и часто использовал неловкие инструменты «послушного мальчика, делавшего абсолютно все, что хотят другие»: • Отрицание или обесценивание: «Но это не столь важно, это пройдет, видишь, жизнь прекрасна». • Морализаторство: «Эта связь ничего не значит для тебя. Оборви ее». • Совет: «Займись спортом. Проветри мозги». • Поворот к себе: «Знаешь, у меня тоже бывали трудные времена». Я отрицал страдание ближнего или пытался отвлечь его от страдания, будучи перепуган мыслью о самоубийстве – той разрушительной частичкой самого себя, к которой я не удосужился прислушаться и которую не позаботился приручить. То есть я не был готов прислушаться к горю и полноправно разделить с человеком его несчастье. Я пытался уклониться от него. Неспособный вынести вида гноящейся раны, я пытался отвлечь раненого, переключая его внимание на что-то другое или заливал рану мазью и заклеивал толстым пластырем.
Бывает, что в твоей душе начинает расшатываться какой-то камень, за ним – другие, соседние. Скоро кусок стены, через которую ты не мог пройти, рушится под порывом прилетевшего издалека ветра. Ты смотришь на разбросанные камни: медленно разрушаемые сухой травой забвения, источенные мутными водами усталости, они не могли продержаться слишком долго. Достаточно было легкого ветерка, чтобы они превратились в пыль. Ты прислушиваешься к божественному эху обвала. Ты слышишь, что они говорят: кто-то покинул твою душу, тот, кто никогда не входил в нее. Мало-помалу очарование этих руин рассеивается, они теряют свою последнюю власть – вызывать сожаления. Ты удаляешься, ослепленный невыразимым светом, позволяющим тебе оценить ничтожную безмерность своих потерь.
Карим был в панике. Он сыпал словами так, словно так долго сдерживался, словно только взрыв мог избавить его от огромной тяжести. Сначала я долго слушал его, не перебивая.
Когда его речь слегка замедлилась – излишнее давление было сброшено, – я попытался установить с ним контакт, выразив свое сочувствие к его переживаниям и потребностям: – Карим, ты действительно в полном отчаянии (Ч), и я вижу, что ты вряд ли поверишь, что ваши отношения могут улучшиться (П). – Все пропало, говорю тебе, – снова завопил он. – Совершенно пропало, я больше ни во что не верю. Я гожусь только на то, чтобы пустить себе пулю в лоб… – Да, ты действительно в скверном положении, когда жизнь больше не имеет смысла (П: чтобы жизнь обрела смысл), и ты предпочитаешь покончить с ней (Запрос или Действие), именно так ты себя чувствуешь? – Именно так. – Тебе мучительно (Ч) видеть, что ваши отношения зашли в тупик и не удовлетворяют тебя (П: чтобы отношения развивались удовлетворительно). И тебе так страшно оказаться одному (Ч), что ты предпочел бы отстраниться от этого страдания или защитить себя (П: защититься от страдания). И поэтому ты не находишь другого решения, кроме как пустить себе пулю в лоб (Запрос или Действие)? – Ну да, я не вижу другого выхода. – У тебя большая беда (Ч), все перевернулось, все вверх дном, нет ничего, что сравнилось бы с этой бедой (П: чтобы все встало на место, чтобы жизнь пересилила беду). – Да, это так… Молчание, долгое молчание. Я слышал, что он стал дышать спокойнее, я несколько раз вздохнул, напоминая о себе, внимательно прислушиваясь к тому, что он переживает, – чтобы дать ему понять, что мое молчание не означает отсутствия. Потом я продолжил: – Не хочешь ли услышать, как я к этому отношусь? – Ну, говори. – Прежде всего, я глубоко тронут тем, что ты мне позвонил (Ч), что ты приложил усилия и нашел меня здесь в выходной день. – Ты удивлен, да? – Ну да, как ты нашел телефонный номер? – Я позвонил твоей секретарше из организации. Она сказала мне, что ты, вероятно, здесь, и я попытался связаться с тобой. И вот! – Что же, я тебе действительно признателен (Ч) за доверие (П), которое ты оказал мне, несмотря на всю глубину твоего страдания. – Признателен? – Да, я воспринимаю твое доверие как дружеский подарок, сердечную дружбу, которая не угасла. Ведь прошло два года, но она до сих пор жива… И, видишь ли, для меня это дороже всего на свете. (Молчание.) Тебя это, наверное, удивляет? – Да, немного. Я ощущаю себя таким бесполезным и никчемным, что не понимаю, чем могу быть тебе полезен. – Ты удивлен (Ч), потому что едва можешь поверить (П: потребность поверить в то, что участие может быть полезным) в то, что участие способно принести радость? – Ну да. – Я радуюсь, что мы вместе, что мы вместе можем проанализировать ситуацию и найти выход из нее. Я рад, что мы можем рассчитывать друг на друга. Ты даришь мне радость своего присутствия, пусть даже в горести.