"Мораль неприменима к ритуалу" - о бессмысленности обиды на коллег и друзей, ритуально отрекшихся от "предателя" во всех инстанциях. Душераздирающие сборы самого дорогого из библиотеки, с освоением переплетного дела и варкой клейстера. От "левого берега красавицы Даугавы" до "левого берега красавца Потомака". Соцарт как некротическое явление.
Некрасов, Аксёнов, Синявский, Солженицын, Бродский, Довлатов. Вся великая советская литература своих лет, и вся в эмиграции.
Первые две части еще ничего, и я почему-то надеялась, что третья часть про Америку будет еще более интересной, но, к сожалению, в ней автор уж совсем пускается в построение витиеватых сложносочиненных предложений, при этом как будто забывая о том, что собственно хотел сказать. Есть неплохие главы, но в целом ощущение, что 3я часть сильно растянута именно с целью демонстрации красноречия. Других книг этого автора пока не читала, но такой стиль написания, как в этой, точно не по мне.
Узнала об этой книге из интервью Чулпан. Открыв ее в пятницу, не смогла отложить до воскресенья, пока не закончила. Потрясающий ироничный, живой язык. И в век, когда почти вся интеллигенция уезжает вынужденно из России опять - эта книга даёт надежду, учит переживать трудности и с оптимизмом смотреть в будущее. Ни один режим не вечен. Надо уметь продолжать своё дело, в котором уверен.
Отрывок из бытописания эммигранта попался мне на глаза в бортовом таблоиде Аэрофлота на пути из Токио в Москву. Тронул за душу искрометный юмор человека, пробующего писать в Америке для русской аудитории. Узнал в нем частичку себя. Живой, торопливый и с ехидцей слог не даёт задремать при чтении. Одно это уже славно!