What do you think?
Rate this book
Портрет на фоне мифа
Когда некоторых моих читателей достиг слух, что я пишу эту книгу, они стали спрашивать: что, опять о Солженицыне? Я с досадой отвечал, что не опять о Солженицыне, а впервые о Солженицыне. Как же, - недоумевали спрашивавшие, - а "Москва 2042"? "Москва 2042", - отвечал я в тысячный раз, не об Александре Исаевиче Солженицыне, а о Сим Симыче Карнавалове, выдуманном мною, как сказал бы Зощенко, из головы. С чем яростные мои оппоненты никак не могли согласиться. Многие из них еще недавно пытались меня уличить, что я, оклеветав великого современника, выкручиваюсь, хитрю, юлю, виляю и заметаю следы, утверждая, что написал не о нем. Вздорные утверждения сопровождались догадками совсем уж фантастического свойства об истоках моего замысла. Должен признаться, что эти предположения меня иногда глубоко задевали и в конце концов привели к идее, ставшей, можно сказать, навязчивой, что я должен написать прямо о Солженицыне и даже не могу не написать о нем таком, каков он есть или каким он мне представляется. И о мифе, обозначенном этим именем. Созданный коллективным воображением поклонников Солженицына его мифический образ, кажется, еще дальше находится от реального прототипа, чем вымышленный мною Сим Симыч Карнавалов, вот почему, наверное, сочинители мифа на меня так сильно сердились.
Однако, приступим к делу и начнем издалека.
Однако, приступим к делу и начнем издалека.
- GenresNonfiction
192 pages
First published January 1, 2002
10 people want to read
About the author
Vladimir Voinovich
64 books97 followersVladimir Voinovich (rus. Владимир Николаевич Войнович) was born in what is now Dushanbe, the capital of Tajikistan, but which at the time of his birth was Stalinabad, a city in the USSR.
Voinovich started writing and publishing poetry during the army service; he later switched to writing prose and ultimately became famous as a master of satirical depiction of the absurdity of Soviet life. However, he does not forgo real people in favor of the grand scheme of things.
Satiric fiction has never been popular under authoritarian or totalitarian regimes. Voinovich's writing and political activity (dissident) led to his expulsion from the Writer's Union (194), emigration to Germany (1980), and loss of USSR citizenship (1981; restored 10 years later).
Voinovich is a member of the Serbian Academy of Sciences and Arts in Department of Language and Literature.
Voinovich started writing and publishing poetry during the army service; he later switched to writing prose and ultimately became famous as a master of satirical depiction of the absurdity of Soviet life. However, he does not forgo real people in favor of the grand scheme of things.
Satiric fiction has never been popular under authoritarian or totalitarian regimes. Voinovich's writing and political activity (dissident) led to his expulsion from the Writer's Union (194), emigration to Germany (1980), and loss of USSR citizenship (1981; restored 10 years later).
Voinovich is a member of the Serbian Academy of Sciences and Arts in Department of Language and Literature.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 5 of 5 reviews
June 22, 2024
A short book (or a long essay, if you will) about the phenomenon of Александр Солженицын and all the adverse effects of the powerful idolization of this personality.
The book was written in the late 1990s/early 2000s, when Владимир Войнович could summarize his own contradictory feelings about Солженицын and make some observations about the complex relationships between Солженицын and Russian society. Владимир Войнович honestly tries to be respectful where Солженицын deserves it, but the key message of the book is about a crazy and cringy mass perception of Солженицын as some “prophet” and “Messiah” when he obviously required more than a critical and careful approach.
The book is subjective and personal, and thus somewhat superficial (i.e., it is far from a calm and thorough “analysis”), so if you do not like Владимир Войнович much and tend to not agree with his opinions, this book may feel ridiculous or outrageous to you. For me, though, it was just another confirmation of my own ironical and wary attitude to Солженицын, and although I did not discover many new things here, I mostly agreed with Войнович wholeheartedly.
Similarly to Владимир Войнович, I appreciated a lot Солженицын’s early works and the whole activity directed to revealing and investigating the GULAG (although it is obvious that these books have a very relative value today considering how little was known about the problem at the time and how haphazard and scarce the data collected by Солженицын were). Similarly to Владимир Войнович, I sincerely liked Солженицын’s big novels (“В круге первом,” “Раковый корпус,” etc.) and considered them very talented literature by itself and a powerful voice of truth overall (Владимир Войнович: “Мы все это немедленно заглатывали, и все, кого я знал, восхищались безграничным и безупречным талантом автора, охали и ахали, и я, захваченный общим восторгом, тоже охал и ахал”). Contrary to Владимир Войнович, I also liked his grand historical series “Красное колесо” (while he considered it incredibly boring from the very beginning), but it is obvious to me now that I was very young and stupid when I read it and wasn’t able to make any conscious judgment about it anyway, plus I did not mind then Солженицын’s imperial way of thinking and talking about history, which I find disgusting now; I was just fascinated by a new picturesque and psychologically rich way of talking about history that I never encountered before, but I am not sure that I even want to try these books ever again — most probably, Владимир Войнович was absolutely correct in his estimation of their value. Similarly to Владимир Войнович, I feel totally repelled by all the “political” activities and public statements of Солженицын, especially in the post-Soviet period and find the whole phenomenon of his admiration by the democratic/liberal intelligentsia stupid and dangerous.
So yeah, this is in brief what this book is about. Take it or leave it if you do not need this information. For me, it was especially valuable because Владимир Войнович personally knew Александр Солженицын and overall was a quite mature personality in those years during which Soviet/Russian society formed its opinions about Александр Солженицын. As a smart and sharp-witted writer, in response to this strange growing idolization of Солженицын by the public, partially inspired by narcissistic Солженицын himself, Войнович created a brilliant satirical image of Солженицын (“Сим Симыч Карнавалов”) in his “Москва 2042” (1986) and was unpleasantly surprised to be angrily ostracized for this by the most progressive and pro-democratic people he knew (as the idolization of Солженицын obviously went too far at the time and did not accept any ridiculing of their “Messiah”), which is a separate (and, probably, the most serious) aspect of this book. The most shocking pages of this small book are the letters between Владимир Войнович and Елена Чуковская & Лидия Чуковская (whom I, similarly to Владимир Войнович, considered highly intelligent and respected a lot and whose reaction to “Сим Симыч Карнавалов” is unbelievable and, therefore, very enlightening in terms of “how far idolization can get even the best of us”).
It is funny to read now that this little book aroused a whole tempest among Russian intelligentsia after its publication and was widely discussed, causing a lot of anger and fighting (I totally can imagine it, as Войнович as merciless as he can be), considering how small and insignificant it looks today and how all these arguments are totally forgotten now. (I suppose that people who loved Солженицын then are silently ashamed about it today; that is, if they are still alive, of course. However, ironically, I feel that they still (would) hate Войнович.)
I found this book particularly interesting in relation to the recent murder of Алексей Навальный. His death, as tragic and awful as it was, revealed to me a very serious and dangerous problem with Russian society (as if it needed more problems, right?), namely, their vehement passion for “strong leaders” up to the “Messiah” level. Roughly speaking, they are always looking for a new “tzar.” A good, benevolent, enlightened — but still “tzar.” It is apparent to me that Алексей Навальный was another “Messiah” figure for all the democratic/liberal Russians, and thus losing him was not only a matter of mourning about a bright and brave personality and being devastated by another blatant crime of the regime but also a shattering realization of another (probably the last one for many years ahead) “Messiah” liquidated. In this regard, “Портрет на фоне мифа” is especially relevant today, as Александр Солженицын was perceived very similarly at his time (and, what is even scarier, he LOVED it).
“Начало девяностых годов можно обозначить в истории как время ожидания Солженицына. Разочаровываясь последовательно в перестройке, в Горбачеве, Ельцине, Гайдаре, Бурбулисе, Чубайсе, пройдя быстро через соблазн Жириновского, народ продолжал верить в чудо и надеяться на тех, кто его творит: на Джуну Давиташвили, Кашпировского, Чумака, но больше всех на Солженицына. Вера в него была почти такой же безумной, как вера в коммунизм. Вот-вот великий чудотворец приедет, скажет, что надо делать, мы все исполним, и все будет хорошо.
Вера в то, что он скоро приедет, зародилась задолго до того (приблизительно за семь лет), как это произошло в реальности, и жила не только в каких-то темных людях, не имевших доступа к информации, а и среди считавших себя творческой интеллигенцией.”
*
“Суть всякой «карнаваловщины» состоит не в появлении время от времени идолов, а в создании общей атмосферы безусловного поклонения (она всегда основана на прежних заслугах). Эта атмосфера создается людьми честными и благородными, но используют ее другие. Честные, благородные люди создавали культы Ленина и Сталина. Чернышевский настоящим вождем не был, но властителем дум был, и эти «думы» тоже сыграли свою роль в последующем развитии событий.”
*
“«Карнаваловщина» опасна в русской жизни не только и не столько из-за самих Карнаваловых, а еще больше – из-за толпы горячих поклонников и последователей, нуждающихся в «великом» и «величайшем», гении всех времен и народов и т.д. Писателю Войновичу не нравится этот высокий штиль, он кажется ему одновременно и смешным, и опасным, и я его вполне понимаю.”
The book was written in the late 1990s/early 2000s, when Владимир Войнович could summarize his own contradictory feelings about Солженицын and make some observations about the complex relationships between Солженицын and Russian society. Владимир Войнович honestly tries to be respectful where Солженицын deserves it, but the key message of the book is about a crazy and cringy mass perception of Солженицын as some “prophet” and “Messiah” when he obviously required more than a critical and careful approach.
The book is subjective and personal, and thus somewhat superficial (i.e., it is far from a calm and thorough “analysis”), so if you do not like Владимир Войнович much and tend to not agree with his opinions, this book may feel ridiculous or outrageous to you. For me, though, it was just another confirmation of my own ironical and wary attitude to Солженицын, and although I did not discover many new things here, I mostly agreed with Войнович wholeheartedly.
Similarly to Владимир Войнович, I appreciated a lot Солженицын’s early works and the whole activity directed to revealing and investigating the GULAG (although it is obvious that these books have a very relative value today considering how little was known about the problem at the time and how haphazard and scarce the data collected by Солженицын were). Similarly to Владимир Войнович, I sincerely liked Солженицын’s big novels (“В круге первом,” “Раковый корпус,” etc.) and considered them very talented literature by itself and a powerful voice of truth overall (Владимир Войнович: “Мы все это немедленно заглатывали, и все, кого я знал, восхищались безграничным и безупречным талантом автора, охали и ахали, и я, захваченный общим восторгом, тоже охал и ахал”). Contrary to Владимир Войнович, I also liked his grand historical series “Красное колесо” (while he considered it incredibly boring from the very beginning), but it is obvious to me now that I was very young and stupid when I read it and wasn’t able to make any conscious judgment about it anyway, plus I did not mind then Солженицын’s imperial way of thinking and talking about history, which I find disgusting now; I was just fascinated by a new picturesque and psychologically rich way of talking about history that I never encountered before, but I am not sure that I even want to try these books ever again — most probably, Владимир Войнович was absolutely correct in his estimation of their value. Similarly to Владимир Войнович, I feel totally repelled by all the “political” activities and public statements of Солженицын, especially in the post-Soviet period and find the whole phenomenon of his admiration by the democratic/liberal intelligentsia stupid and dangerous.
So yeah, this is in brief what this book is about. Take it or leave it if you do not need this information. For me, it was especially valuable because Владимир Войнович personally knew Александр Солженицын and overall was a quite mature personality in those years during which Soviet/Russian society formed its opinions about Александр Солженицын. As a smart and sharp-witted writer, in response to this strange growing idolization of Солженицын by the public, partially inspired by narcissistic Солженицын himself, Войнович created a brilliant satirical image of Солженицын (“Сим Симыч Карнавалов”) in his “Москва 2042” (1986) and was unpleasantly surprised to be angrily ostracized for this by the most progressive and pro-democratic people he knew (as the idolization of Солженицын obviously went too far at the time and did not accept any ridiculing of their “Messiah”), which is a separate (and, probably, the most serious) aspect of this book. The most shocking pages of this small book are the letters between Владимир Войнович and Елена Чуковская & Лидия Чуковская (whom I, similarly to Владимир Войнович, considered highly intelligent and respected a lot and whose reaction to “Сим Симыч Карнавалов” is unbelievable and, therefore, very enlightening in terms of “how far idolization can get even the best of us”).
It is funny to read now that this little book aroused a whole tempest among Russian intelligentsia after its publication and was widely discussed, causing a lot of anger and fighting (I totally can imagine it, as Войнович as merciless as he can be), considering how small and insignificant it looks today and how all these arguments are totally forgotten now. (I suppose that people who loved Солженицын then are silently ashamed about it today; that is, if they are still alive, of course. However, ironically, I feel that they still (would) hate Войнович.)
I found this book particularly interesting in relation to the recent murder of Алексей Навальный. His death, as tragic and awful as it was, revealed to me a very serious and dangerous problem with Russian society (as if it needed more problems, right?), namely, their vehement passion for “strong leaders” up to the “Messiah” level. Roughly speaking, they are always looking for a new “tzar.” A good, benevolent, enlightened — but still “tzar.” It is apparent to me that Алексей Навальный was another “Messiah” figure for all the democratic/liberal Russians, and thus losing him was not only a matter of mourning about a bright and brave personality and being devastated by another blatant crime of the regime but also a shattering realization of another (probably the last one for many years ahead) “Messiah” liquidated. In this regard, “Портрет на фоне мифа” is especially relevant today, as Александр Солженицын was perceived very similarly at his time (and, what is even scarier, he LOVED it).
“Начало девяностых годов можно обозначить в истории как время ожидания Солженицына. Разочаровываясь последовательно в перестройке, в Горбачеве, Ельцине, Гайдаре, Бурбулисе, Чубайсе, пройдя быстро через соблазн Жириновского, народ продолжал верить в чудо и надеяться на тех, кто его творит: на Джуну Давиташвили, Кашпировского, Чумака, но больше всех на Солженицына. Вера в него была почти такой же безумной, как вера в коммунизм. Вот-вот великий чудотворец приедет, скажет, что надо делать, мы все исполним, и все будет хорошо.
Вера в то, что он скоро приедет, зародилась задолго до того (приблизительно за семь лет), как это произошло в реальности, и жила не только в каких-то темных людях, не имевших доступа к информации, а и среди считавших себя творческой интеллигенцией.”
*
“Суть всякой «карнаваловщины» состоит не в появлении время от времени идолов, а в создании общей атмосферы безусловного поклонения (она всегда основана на прежних заслугах). Эта атмосфера создается людьми честными и благородными, но используют ее другие. Честные, благородные люди создавали культы Ленина и Сталина. Чернышевский настоящим вождем не был, но властителем дум был, и эти «думы» тоже сыграли свою роль в последующем развитии событий.”
*
“«Карнаваловщина» опасна в русской жизни не только и не столько из-за самих Карнаваловых, а еще больше – из-за толпы горячих поклонников и последователей, нуждающихся в «великом» и «величайшем», гении всех времен и народов и т.д. Писателю Войновичу не нравится этот высокий штиль, он кажется ему одновременно и смешным, и опасным, и я его вполне понимаю.”
October 9, 2024
Labai kritiška talentingo rusų rašytojo Vladimir Voinovič knyga apie garsų rusų rašytoją Aleksandr Solženicyn. Tikriausiai dalis kritikos sąlygota ir visai asmeninių priežasčių, tačiau galima drąsiai laikyti, kad dauguma išsakytų kritiškų minčių ir vertinimų Aleksandr Solženicyn atžvilgiu yra pakankamai objektyvūs. Vladimir Voinovič yra puikiai žinomų kūrinių Maskva 2042 ir Kareivio Čionkino nuotykiai autorius. Neabejotinas talentas. Pradėjus skaityti bet kurį iš jo kūrinių sunku atsitraukti. Pastaruoju metu paminėjus bet kurį rusų kūrėją iškart kyla klausimas, kur jis ar ji šiuomet gyvena. Tam tikro rimtumo požymis yra tai, kad bene patys rimčiausi rusų kūrėjai šiandien negali pasilikti ir rimtai kurti Rusijoje. Šis autorius jau septinti metai miręs. Beje, dar sovietiniais metais buvo priverstas išvykti kurti į Vokietiją.
January 10, 2017
Немножко "наш ответ Чемберлену", но живо, обаятельно и, кроме здравой оценки Солженицына, оченьь увлекательный портрет среды.
February 21, 2017
Про настоящего Солженицына.
Я смотрел на него, задравши голову и прижмуриваясь, чтобы не ослепнуть.
Подчёркивая свою русскость и свою заботу только о русских, он уже одним этим разжаловал себя из мировых писателей в провиницальные.
Для писателя самодовольство хуже самоубийства. Собственно, оно само по себе и есть вид творческого самоубийства.
Я смотрел на него, задравши голову и прижмуриваясь, чтобы не ослепнуть.
Подчёркивая свою русскость и свою заботу только о русских, он уже одним этим разжаловал себя из мировых писателей в провиницальные.
Для писателя самодовольство хуже самоубийства. Собственно, оно само по себе и есть вид творческого самоубийства.
November 25, 2009
"That is why I never liked Solzhenitsyn and mocked him in "Moscow 2042" book. Quietly and thoroughly written though, without any sign of histeria or polemic fervor.
Displaying 1 - 5 of 5 reviews