Библия бедных

by Евгений Бабушкин

О чем шушукаются беженцы? Как в Сочи варят суп из воробья? Какое мороженое едят миллиардеры? Как это началось и когда закончится? В «Библии бедных» литература точна, как журналистика, а журналистика красива, как литература. «Новый завет» — репортажи из самых опасных и необычных мест. «Ветхий завет» — поэтичные рассказы про зубодробительную повседневность. «Апокрифы» — наша история, вывернутая наизнанку.

Евгений Бабушкин — лауреат премии «Дебют» и премии Горчева, самый многообещающий рассказчик своего поколения — написал первую книгу. Смешную и страшную книгу про то, как все в мире устроено.

432 pages, Hardcover

Published January 1, 2017

Reviews

[AURORA RU]

Очень понравились рассказы этого автора в спецвыпуске Esquire 08.2020. - как четко и метко он умеет сказать в коротком жанре, практически в анекдоте (только скорее это анти-анекдот). Решила попробовать еще кое-что, вот, "Библию бедных". Тут тоже такие же короткие истории, но одно дело, когда прочитаешь 2-3, а тут их много, в такой темной сгущенкe... как-то вообще не хватает сил сейчас читать подобный мрачняк. Но написано хорошо.

[Natalia · Rating 5 out of 5]

Восхитительная проза рассказов в первой части книги и острые, точные журналистские наброски по важнейшим темам современности — во второй (Беларусь, Грузия, колониальная Африка, Руанда, Камбоджа, Бревик, и гениальное, отчасти пророческое, в 2017-то году, про Аншлюсс Украины) .
Удивительное бесстрашие в следовании своему стилю, во внимании к отвратительному и ужасному. Взгляд повествования обращен к язвам бытия, но его ось постепенно прорисовывается в бережном и внимательном отношении к ним, в осторожном, и в то же время уверенном, оптимизме перспектив, позитивности настроя.
Впечатляет "ширина полотна" — для автора как бы нет незнакомых языков, нет чужих проблем. И во всех собранных в "Библии" текстах— осведомленность, спокойствие, открытость, внимательность и живой творческий ум, самобытная живая проза. Ужасно спотыкается читательский глаз-ухо за послесловие Александра Цветкова, как бы дополнительной главой включенное в сорник — происходит сбой ритма, и чудо книги заканчивается. После Бабушкина, в столь близком сопряжении, это читать невозможно.
***
И любовь к людям (с)
Книга неожиданно зарифмовалась с "Вором, шпионом и убийцей" Буйды: это и жанр авторского манифеста, и структура с переходом от художественного рассказа к журналистским зарисовкам, и география внутрироссийского пространства (оба автора танцуют с северо-запада), и фейерверк уникальной прозы.

[Aline Jablonskaja · Rating 5 out of 5]

Great melodic language full of folklore motives. Fascinating picture of life in Russia and post soviet countries. Could be good experience for those who interested in problems of migrations, poverty, crisis and civil war. Great for lovers of good Russian language full of poetics.