Герман напоминает мне Смиллу. Та тоже — поперёк и криво, особенно когда швыряет правду в лицо; ледяная жестокость. Когда мальчик, сжатый гравитацией гнева, говорит физруку, что того кличут Яйцом (за глаза), мужчина оплывает и мерцает, теряя годы:
— Но почему Яйцом?
Тайна. Шифр детства. Тропы, видные только в десять лет.
Осло в книге запаян в хрустальный шар вместе с героями: там, вдалеке, колышется мифом Америка, папа Германа может её увидеть с башни крана. Внутри хрустального шара крутятся снежинки, и, хотя оболочка шара прочна, у неё есть слабая точка. Её надо обнаружить. Чтобы Герман пророс. У книги есть поздзаголовок. Для тех, кто ещё не полюбил себя. То есть, для всех. Я сейчас живу в тисках тревоги. Роман Кристенсена немного прорвал обшивочку: чаще вспоминаю, как дышать..