Орлеанська діва

by Voltaire, Максим Рильський (Translator)

La Pucelle d'Orleans est un poeme heroi-comique en quatorze chants de Voltaire, paru a Geneve en 1752. Voltaire commence a le rediger en 1730 et en ecrit les quatre premiers chants, pour les completer jusqu'en 1762, annee ou il fait paraitre la seule version officielle, en vingt-et-un chants. Entre-temps, de nombreuses versions clandestines ou non reconnues avaient vu le jour, a Geneve, Paris, Amsterdam, Louvain, Londres, Glasgow, Kehl et meme Tabesterahn, Conculix ou Corculia . L'oeuvre fit longtemps partie de l'Enfer de la Bibliotheque nationale de France.

Genres: Poetry, War, Fiction

315 pages, Hardcover

First published January 1, 1762

About the author

Complete works (1880) : https://archive.org/details/oeuvresco...

In 1694, Age of Enlightenment leader Francois-Marie Arouet, known as Voltaire, was born in Paris. Jesuit-educated, he began writing clever verses by the age of 12. He launched a lifelong, successful playwriting career in 1718, interrupted by imprisonment in the Bastille. Upon a second imprisonment, in which Francois adopted the pen name Voltaire, he was released after agreeing to move to London. There he wrote Lettres philosophiques (1733), which galvanized French reform. The book also satirized the religious teachings of Rene Descartes and Blaise Pascal, including Pascal's famed "wager" on God. Voltaire wrote: "The interest I have in believing a thing is not a proof of the existence of that thing." Voltaire's French publisher was sent to the Bastille and Voltaire had to escape from Paris again, as judges sentenced the book to be "torn and burned in the Palace." Voltaire spent a calm 16 years with his deistic mistress, Madame du Chatelet, in Lorraine. He met the 27 year old married mother when he was 39. In his memoirs, he wrote: "I found, in 1733, a young woman who thought as I did, and decided to spend several years in the country, cultivating her mind." He dedicated Traite de metaphysique to her. In it the Deist candidly rejected immortality and questioned belief in God. It was not published until the 1780s. Voltaire continued writing amusing but meaty philosophical plays and histories. After the earthquake that leveled Lisbon in 1755, in which 15,000 people perished and another 15,000 were wounded, Voltaire wrote Poème sur le désastre de Lisbonne (Poem on the Lisbon Disaster): "But how conceive a God supremely good/ Who heaps his favours on the sons he loves,/ Yet scatters evil with as large a hand?"

Voltaire purchased a chateau in Geneva, where, among other works, he wrote Candide (1759). To avoid Calvinist persecution, Voltaire moved across the border to Ferney, where the wealthy writer lived for 18 years until his death. Voltaire began to openly challenge Christianity, calling it "the infamous thing." He wrote Frederick the Great: "Christianity is the most ridiculous, the most absurd, and bloody religion that has ever infected the world." Voltaire ended every letter to friends with "Ecrasez l'infame" (crush the infamy — the Christian religion). His pamphlet, The Sermon on the Fifty (1762) went after transubstantiation, miracles, biblical contradictions, the Jewish religion, and the Christian God. Voltaire wrote that a true god "surely cannot have been born of a girl, nor died on the gibbet, nor be eaten in a piece of dough," or inspired "books, filled with contradictions, madness, and horror." He also published excerpts of Testament of the Abbe Meslier, by an atheist priest, in Holland, which advanced the Enlightenment. Voltaire's Philosophical Dictionary was published in 1764 without his name. Although the first edition immediately sold out, Geneva officials, followed by Dutch and Parisian, had the books burned. It was published in 1769 as two large volumes. Voltaire campaigned fiercely against civil atrocities in the name of religion, writing pamphlets and commentaries about the barbaric execution of a Huguenot trader, who was first broken at the wheel, then burned at the stake, in 1762. Voltaire's campaign for justice and restitution ended with a posthumous retrial in 1765, during which 40 Parisian judges declared the defendant innocent. Voltaire urgently tried to save the life of Chevalier de la Barre, a 19 year old sentenced to death for blasphemy for failing to remove his hat during a religious procession. In 1766, Chevalier was beheaded after being tortured, then his body was burned, along with a copy of Voltaire's Philosophical Dictionary. Voltaire's statue at the Pantheon was melted down during Nazi occupation. D. 1778.

Voltaire (1694-1778), pseudónimo de François-

Reviews

[Volker Rivinius · Rating 4 out of 5]

Le Richemont se voit incontinent
Percé d'un trait de la hanche à la fesse;
Le vieux Saintraille au-dessus du genou;
Le beau La Hire, ah! je n'ose dire où;
Mais que je plains sa gentille maîtresse!

Bref, du Voltaire tout craché. L'étonnant, c'est qu'il s'agit dans cette épopée historisante de l'histoire de Jeanne d'Arc, tout de même, et quand on évoque la Pucelle d'Orléans, que ce soit sous forme de livre ou de film, on ne rigole pas, odeur de sainteté oblige. Alors que Voltaire, non, il raille, ironise, parfois de façon faussement innocente, et il en profite pour asséner quelques coups bas à ses habituelles bêtes noires, dont Fréron.

Je croyais tomber sur une épopée pompeuse et donc ennuyeuse, alors qu'au contraire, c'est du Monty Python avant l'heure. Ajoutons à cela des scènes érotiques qui annoncent déjà le Marquis de Sade et on comprendra pourquoi cette oeuvre a été censurée et condamnée - et encore, cette version de 1762 est une version purgée, l'original a dû être pire.

Quant à l'histoire, ce ne sont pas tant les faits et gestes de Jeanne d'Arc jusqu'à sa fin sur un bûcher à Rouen, Voltaire ne va pas plus loin que la prise d'Orléans. En fait, tout est dans le titre: Jeanne est pucelle et toute l'histoire consiste à la garder pucelle, puisque le destin de la France en dépend. On y arrivera presque.

Agréable surprise que cette lecture. Et ça change du sempiternel Candide.

[Rosewater Emily · Rating 3 out of 5]

"Катехизис остроумия" по Пушкину, как указала аннотация.
В переводе господ вышеозначенного, а также Гумилёва, Адамовича, Иванова, и под редакцией неувядающего Лозинского, цитирую:
"А брат Лурди направо и налево
ещё кричал: Она всем девам дева!"
(Lourdis, mêlé dans la troupe fidèle,
Criait encore: "Anglais! elle est pucelle!")
Отец Апулей Ризорий Бенедиктинец прав: нам следует быть признательными доброй душе, благодаря которой у нас появилась "Девственница".
...
16 из 21ой глав довелось прочитать вслух, не пробежав ни строки прежде - то есть со спотыканиями, отступлениями, фальсификациями, оговорками и преступным несоблюдением такта и необходимого эмоционального посыла. 5 из 21ой глав прочлись буквально на ходу - в пешем шествии лесостепью (степью толькой в той мере, в какой беспощадно сокращается первая половина).
"Но надобно не смешивать понятий:
один угодник стоит всех богов."
(Il faut pourtant en faire différence;
Un saint vaut mieux que tous les dieux païens.)
Угодник произошёл от прилагательного "угодный", минуя глаголы "угождать" и "угодничать"; отсюда и преимущество угодника перед богами - последние предпожительно угождать чьим-либо, не считая собственных, интересам намерения не имеют. Почему-то отсылка к "языческим" богам в переводе не достаточно отчётлива.
Читая вслух, угодить случайному слушателю намерения не было и у автора 'рецензии' - естественно, опрометчиво было ожидать, что угодить бы удалось. Учитывая, что чтением заниматься приходилось чаще в местах, кои посещают в поисках тишины и "единения с природой".
"Толковники нам исказили прозой
прекрасный текст; когда принять их толк,
то с наслажденьем несовместен долг."
(De très-grands clercs ont gâté par leur glose
Un si beau texte; ils ont cru faire voir
Que le plaisir n’est point dans le devoir.)
О чём нередко вспоминают родители, и родители родителей предпочитают воздерживаться от противоречивых заявлений, поскольку их воспитание вполне соответствует заявлениям первых, но с трудом соотносится с внутренней позицией, производной жизненного опыта.
Проза искажает поэзию, коя, следуя Савинио, является предшествующим этапом развития литературного языка (если не языка вообще); значит, поэзии остаётся служить либо фундаментом либо стержнем прозаического суждения. Текст ли остаётся текстом, лишаясь вклада лирики? Чем обращается лирика, в таком случае, лишаясь текста? Ведь образ не рождается из лирики напрямую, но посредством абстракции, коей сопутствует текст, шифр, код, означение, преобразующееся в конечном итоге в символ (лирический)?
"О Глупость, о беременная мать,
во все века умела ты рождать
гораздо больше смертных, чем Кибела
бессмертных некогда родить сумела;.."
(O toi, Sottise! ô grosse déité,
De qui les flancs à tout âge ont porté
Plus de mortels que Cybèle féconde
N’avait jadis donné de dieux au monde,..)
Глупость вошла в моду - это может зваться "свободой" и "самовыражением". Иногда эти слова сочетаются рождая нелепость - самовыражение, наделённой свободой, но лишившееся возможности выражать что-либо, кроме "наития", ради сохранения свободы, лишается возможности себя не выражать, обращается социо-политически активной единицей.
"Гермафродит был высшее созданье.
Ведь к самому себе питать желанье -
совсем не самый совершенный рок;
блаженней, кто внушить желанье мог
вкусить вдвоём двойное трепетанье."
(Hermaphrodix était bien au-dessus:
Car se donner du plaisir à soi-même,
Ce n’est pas là le sort le plus divin;
Il est plus beau d’en donner au prochain,
Et deux à deux est le bonheur suprême.)
Андрогин или гермафродит или воплотившийся (о двух концах) трансгендер - продукт экзистенциальной неудовлетворённости (не неустроенности); любопытным оказывается его склонность ко смешению и обеспечение взаимоперетекаемости чувств - это указывает на коллективное, массовое происхождение Гермафродита. Он есть рынком, ВТО, МВФ - с финансами призваны работать особи, лишённые половой принадлежности в результате "того", что можно было бы определить как обратную сторону аскетизма (самолюбование).
...
Без сомнения, любопытное произведение, хотя даже ретроактивно с трудом удаётся уяснить произведённый ею на вездесущих и ныне духовников эффект. Вероятнее всего, недостаток образования.
Безусловно, полезно было бы проводить подобным образом, через литературу, а не СМИ и Гонзо, развенчание так называемых "национальных героев" в каждой цивилизованной стране.
Впрочем, с "Трагическими поэмами" д'Обинье соотношение, в моём случае и не смотря на очарование Агнесы, Доротеи и самой Иоанны, не в пользу "Девственницы".
"..и, закрывая грустные глаза,
незрячая, желала быть незримой."
(De temps en temps fermant ses tristes yeux,
Ne voyant point, croyait n’être point vue.)

[Sofía · Rating 3 out of 5]

«A lo largo del relato, se van a citar nombres procedentes de la Biblia, de la mitología, de la historia de Francia, autores contemporáneos de Voltaire, escritores por él vilipendiados o ensalzados, además de los necesarios para el desarrollo de la acción. El lector culto sabrá sin duda reconocerlos. En caso contrario, sospechará a qué grupo pertenecen».
Nota del traductor.
Sé de historia, pero no la suficiente para conocer a la infinidad de personajes a los que alude esta obra satírica. A ratos me perdía bastante, especialmente cuando mencionaba personajes que no podía googlear y alteraba historias como la de Agnès Sorel. El hilo conductor es la doncella de Orleans que, en un principio es heroína y después es salvadora de cada desorden causado por los demás, aparece siempre en el momento justo. Ya sean violaciones (que hay un montón), infidelidades, discusiones, peleas con ingleses (bastantes) o cualquier inconveniente habido y por haber. Se hace énfasis en su virginidad como señal de su pureza, integridad y como símbolo de Francia. Por eso la hicieron Santa.
No creo que se trate de una denuncia, sino de una caricaturización del libertinaje, los excesos y jolgorios que existían en la antigüedad. No me parece que sea una lectura obligatoria porque tantos cantos debían dar gracia en su momento, entendiendo el contexto y riéndose de "personas importantes", me recuerda a la escena en Roma donde todos se burlan del amorío entre Atia y Marco Antonio; pero hoy en día es muy difícil sentirse cercana a ellos. Puedo comprender la naturaleza humana detrás pero sigo alienada a las concepciones actuales y a mi educación "moderna", así que se torna chocante. Pero puedo imaginarlos en sus bares, bebiendo algo fuerte y recitando las líneas mientras chocan sus copas con estruendosas carcajadas de fondo. Voltaire definitivamente quería alejarse del pudor y la hipocresía de su época.
Hay demasiado nacionalismo y rivalidad con los ingleses, de ahí la guerra de los 100 años (que no duró eso realmente). Creo que cometí el error de leer esta obra de Voltaire primero, seguiré leyéndolo. Las sugerencias son bien recibidas.

[La Pasión Inútil · Rating 3 out of 5]

Un poema épico a través del cual Voltaire recupera la figura de Juana de Arco para burlarse, en primer lugar, de la religión, concretamente de su superchería e hipocresía y, en segundo término, de una numerosa lista de instituciones y creencias: la política, la literatura, la universidades, la guerra, etcétera. Obra para conocer la fuerza satírica de Voltaire, si bien un poco alejada de la calidad y contundencia de sus ensayos o de “Cándido”.

[Raul Omar · Rating 5 out of 5]

5/5 Excelente obra y excelente traducción. Bien narrada. Clara y directa. Crítica social. Reflexión sobre valores, religión y guerra
N.B. "se recomienda leer antes a otros dos o tres autores sobre Juana de Arco y un acceso a info acerca de nombres, lugares y acontecimientos históricos o mitológicos que el autor menciona.

[Axe AG · Rating 3 out of 5]

Es un conunto de escritos que empezaba muy bien, pero llego a cierto grado de fantasia que no lograba comprender y eso me extraño. Es recomendable leerlo como audiolibro si no se es un lector avanzado, y si se quiere tomar referencias sobre Jeanne d'Arc es preferible que busque otras fuentes

[Oleh · Rating 3 out of 5]

У книжці мало про саму Діву, лише окремі подвиги та опис її грудей. В основному — любовні пригоди людей з її оточення. Щоб отримати задоволення від прочитання, потрібно бути в контексті сучасності Вольтера та розуміти чималу кількість відсилок, чим я не можу похвалитися, навіть уважно читаючи примітки автора і примітки до приміток автора.

[Dashoo_nya · Rating 2 out of 5]

Не актуально в нашому часі, хіба що ви цікавитеся історією того періоду і вже прочитали більш доступні і цікаві книги.

[Roman Bolshakov · Rating 5 out of 5]

Замечательный слог, очень смешно.