What do you think?
Rate this book
В Советском Союзе не было аддерола
Ольга Брейнингер родилась в Казахстане в 1987 году. Окончила Литературный институт им. А.М. Горького и магистратуру Оксфордского университета. Живет в Бостоне (США), пишет докторскую диссертацию и преподает в Гарвардском университете. Публиковалась в журналах «Октябрь», «Дружба народов», «Новое Литературное обозрение». Дебютный роман «В Советском Союзе не было аддерола» вызвал горячие споры и попал в лонг-листы премий «Национальный бестселлер» и «Большая книга». Героиня романа – молодая женщина родом из СССР, докторант Гарварда, – участвует в «эксперименте века» по программированию личности. Идеальный кандидат для эксперимента, этническая немка, вырванная в 1990-е годы из родного Казахстана, – она вихрем пронеслась через Европу, Америку и Чечню в поисках дома, добилась карьерного успеха, но в этом водовороте потеряла свою идентичность. Завтра она будет представлена миру как «сверхчеловек», а сегодня вспоминает свое прошлое и думает о таких же, как она, – сломанных глобализацией и бесконечно одиноких молодых людях, для которых нет границ возможного и которым нечего терять.
352 pages, Hardcover
Published January 1, 2017
4 people are currently reading
88 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 13 of 13 reviews
Read
February 21, 2018Мне кажется несправедливым, что здесь до сих пор нет ни одного отзыва! Поэтому я написала отзыв.
Дело происходит так. Девушка под тридцать, умная, красивая, амбициозная, с зависимостью наперевес и без чувства принадлежности к чему бы то ни было пересекает границы. Государств (уезжая все дальше) и пределов психики (став загадочным “экспериментом века”). В книге, которую читала я, помимо романа есть еще цикл рассказов про Мону - схожая проблематика в развороте в профиль.
Я не знаю, как писался этот роман на самом деле, но ощущение такое, что сплошным потоком за несколько ночей на вынесенном в заглавие аддероле. Читается он так же - то есть лучше всего сразу (у меня получилось за два вечера).
Что это значит? Что харизматичная рассказчица тебя заговаривает и заговаривает, воодушевленно жестикулирует, мастерски подчеркивает интонацией, - и про детство тут, и про юность, и про мои-университеты. Все как в одной из сцен книги в оксфордском пабе. Мне кажется, сама эта сцена - отличный роман в миниатюре, состав океана в капле. А потом (ровно как в той сцене) ненадежная рассказчица вдруг спохватывается, оглядывается, с отсутствующим видом передает бокал тебе в руки и выбегает в ночь. И вот ты стоишь с этим бокалом, моргаешь и думаешь - что это было?
Этой вот редкой концентрацией энергии и новым взглядом на процесс эмиграции роман мне понравился больше всего. Про эмиграцию отдельно. Обычно литература об эмиграции о чем? Быть эмигрантом (и иммигрантом, в общем, любым мигрантом) сложно. Сюда еще не вписываешься - и, возможно, не впишешься. Туда уже не вписываешься - и, возможно, никакого “туда” уже и не осталось. Получается вечный in-between.
У героини романа тоже не осталось “туда”- ей, обладательнице международных исследовательских грантов, нет необходимости возвращаться в провинциальную шахтерскую Караганду. Ни в тот город, откуда она уехала, ни в тот, которым он стал. Эмиграция здесь вдруг показывается не глазами ностальгирующего или зависшего между культурами переселенца. Отсутствие корней становится самостоятельной силой, этакой злой энергией, которая позволяет двигаться дальше - и еще дальше, и еще. И ничто не держит. Вообще ничто. Ничто не удерживает от того, чтобы выпить таблеток и продержаться еще ночь над очередным неоспоримо важным проектом социогуманитарной направленности (не удивляйтесь, это я вас готовлю к книге, хотя мне и сложно без практики). Ничто не удерживает от того, чтобы сесть в самолет, в машину, выйти на улицу - и не вернуться.
В Советский Союз не возвращаются. Никуда вообще не возвращаются.
Чего хотелось бы больше. Целостности сюжета. Прошло несколько дней, а он у меня до сих пор ощущается набором разных воспоминаний и мыслей. Они вроде бы в одном направлении, но в единое целое так и не схлопнулись так, как хотелось бы. То есть я могу предположить, что некая фрагментарность - это в том числе и постмодернистский прием, подмигивание читателю, который в дискурсе. Но… нет, все равно.
Деталей. Мой друг в обсуждении сказал, что ему не хватило подробностей про вынужденную поездку по Европе (no spoilers), что это для него была отдельная интересная и недораскрытая история. А мне, например, не хватило про, собственно, эксперимент, новую сексапильность науки, гениальные и коварные замыслы. Опять же, я предполагаю, что это может быть осознанной позицией автора. Просто мне, как читателю, по-прежнему не хватает.
Редакторской работы. Как я уже сказала, текст наполнен энергией - но ему, на мой вкус, не помешала бы шлифовка.
С этих точек зрения рассказы про Мону мне нравятся, возможно, даже больше, как будто они писались дольше и было больше возможности их доработать. А может, это эффект от всего вместе, потому что рассказы я читала после романа.
Кому эта книга особенно придется: всем детям глобализации, добровольным, вынужденным и добровольно-вынужденным гражданам мира. Любителям социальных и гуманитарных наук - для вас здесь будет лингвистическая радость (в основном узнавания, но и вообще тоже). Юным и энергично злым. Тем, кому интересно про зависимость и психические расстройства изнутри. Тем, кому хочется книгу, чтобы взяла и не отпустила, пока не закончится (и немножко после).
О какой другой книге она мне напомнила: “Под стеклянным колпаком” Сильвии Плат (The Bell Jar). Автобиографический роман о талантливой девушке, которая начинает в высокой точке и спускается на дно депрессии.
PS. В качестве эксперимента я пробую не ставить оценки книгам, потому что они мало о чем говорят, не отображают долгосрочных отношений, которые у меня, как у читателя, складываются с текстом, и, честно говоря, в мире их и так предостаточно. Мне сейчас интереснее размышлять о книге, чем оценивать ее.
Дело происходит так. Девушка под тридцать, умная, красивая, амбициозная, с зависимостью наперевес и без чувства принадлежности к чему бы то ни было пересекает границы. Государств (уезжая все дальше) и пределов психики (став загадочным “экспериментом века”). В книге, которую читала я, помимо романа есть еще цикл рассказов про Мону - схожая проблематика в развороте в профиль.
Я не знаю, как писался этот роман на самом деле, но ощущение такое, что сплошным потоком за несколько ночей на вынесенном в заглавие аддероле. Читается он так же - то есть лучше всего сразу (у меня получилось за два вечера).
Что это значит? Что харизматичная рассказчица тебя заговаривает и заговаривает, воодушевленно жестикулирует, мастерски подчеркивает интонацией, - и про детство тут, и про юность, и про мои-университеты. Все как в одной из сцен книги в оксфордском пабе. Мне кажется, сама эта сцена - отличный роман в миниатюре, состав океана в капле. А потом (ровно как в той сцене) ненадежная рассказчица вдруг спохватывается, оглядывается, с отсутствующим видом передает бокал тебе в руки и выбегает в ночь. И вот ты стоишь с этим бокалом, моргаешь и думаешь - что это было?
Этой вот редкой концентрацией энергии и новым взглядом на процесс эмиграции роман мне понравился больше всего. Про эмиграцию отдельно. Обычно литература об эмиграции о чем? Быть эмигрантом (и иммигрантом, в общем, любым мигрантом) сложно. Сюда еще не вписываешься - и, возможно, не впишешься. Туда уже не вписываешься - и, возможно, никакого “туда” уже и не осталось. Получается вечный in-between.
У героини романа тоже не осталось “туда”- ей, обладательнице международных исследовательских грантов, нет необходимости возвращаться в провинциальную шахтерскую Караганду. Ни в тот город, откуда она уехала, ни в тот, которым он стал. Эмиграция здесь вдруг показывается не глазами ностальгирующего или зависшего между культурами переселенца. Отсутствие корней становится самостоятельной силой, этакой злой энергией, которая позволяет двигаться дальше - и еще дальше, и еще. И ничто не держит. Вообще ничто. Ничто не удерживает от того, чтобы выпить таблеток и продержаться еще ночь над очередным неоспоримо важным проектом социогуманитарной направленности (не удивляйтесь, это я вас готовлю к книге, хотя мне и сложно без практики). Ничто не удерживает от того, чтобы сесть в самолет, в машину, выйти на улицу - и не вернуться.
В Советский Союз не возвращаются. Никуда вообще не возвращаются.
Чего хотелось бы больше. Целостности сюжета. Прошло несколько дней, а он у меня до сих пор ощущается набором разных воспоминаний и мыслей. Они вроде бы в одном направлении, но в единое целое так и не схлопнулись так, как хотелось бы. То есть я могу предположить, что некая фрагментарность - это в том числе и постмодернистский прием, подмигивание читателю, который в дискурсе. Но… нет, все равно.
Деталей. Мой друг в обсуждении сказал, что ему не хватило подробностей про вынужденную поездку по Европе (no spoilers), что это для него была отдельная интересная и недораскрытая история. А мне, например, не хватило про, собственно, эксперимент, новую сексапильность науки, гениальные и коварные замыслы. Опять же, я предполагаю, что это может быть осознанной позицией автора. Просто мне, как читателю, по-прежнему не хватает.
Редакторской работы. Как я уже сказала, текст наполнен энергией - но ему, на мой вкус, не помешала бы шлифовка.
С этих точек зрения рассказы про Мону мне нравятся, возможно, даже больше, как будто они писались дольше и было больше возможности их доработать. А может, это эффект от всего вместе, потому что рассказы я читала после романа.
Кому эта книга особенно придется: всем детям глобализации, добровольным, вынужденным и добровольно-вынужденным гражданам мира. Любителям социальных и гуманитарных наук - для вас здесь будет лингвистическая радость (в основном узнавания, но и вообще тоже). Юным и энергично злым. Тем, кому интересно про зависимость и психические расстройства изнутри. Тем, кому хочется книгу, чтобы взяла и не отпустила, пока не закончится (и немножко после).
О какой другой книге она мне напомнила: “Под стеклянным колпаком” Сильвии Плат (The Bell Jar). Автобиографический роман о талантливой девушке, которая начинает в высокой точке и спускается на дно депрессии.
PS. В качестве эксперимента я пробую не ставить оценки книгам, потому что они мало о чем говорят, не отображают долгосрочных отношений, которые у меня, как у читателя, складываются с текстом, и, честно говоря, в мире их и так предостаточно. Мне сейчас интереснее размышлять о книге, чем оценивать ее.
May 24, 2018
Насколько я понимаю, эта книга писалась ради вот этого монолога Джона Голта:
"Поймите меня правильно, когда я говорю «я», я имею в виду «нас», то есть тех, кого другие презрительно называют «подходящим материалом в условиях глобализации»; тех, с горящими глазами и неуемной жаждой знаний, кто не постоит за ценой вроде аддерола или риталина; тех, которые с вами будут говорить на вашем языке, потому что знают их пять или семь, а то и десяток. Тех, кто так привык мотаться по свету, что вполне уютно устроится и в безликом отеле, откуда будет продолжать разрушать ваш устроенный мир с привычными врагами, пока вы не знаете, как с нами бороться, а мы с вами – можем любым способом, потому что для нас, после плавильни глобализации, действительно уже все средства хороши и мы – сами за себя. И самое главное, нам все равно. Правые или левые, с Запада или с Востока – нам все одинаково родные и одинаково чужие, и когда вы обвиняете нас в преда- тельстве Родины, это нисколько нас не задевает и не обижает. Это ведь правда, это вы отняли у нас то, что называете своей Родиной, и ничего не дали взамен. Так что пока националь- ные государства борются друг с другом за то, что нам вообще не интересно, нас интересуют империи другого плана – те, где никто не будет говорить нам в лицо, что мы – безродные космополиты.
Конечно, это я говорю от себя и на своем языке, на том, что я слышала в детстве. Я – продукт экспорта своей уже несуществующей великой державы, которой – единственной – я чувствую себя обязанной, и я обещаю отдать долг. Я – такой же продукт, как автомат Калаш- никова или наши великие суицидальные писатели, – вообще-то, если честно, мои товарные характеристики в сумме – это комбинация того и другого; но представляю себя на мировом рынке я как интеллект и продаю себя как мозги – предмет желания по ту и другую сторону Атлантики, что прекрасно скрывает мой главный потенциал и движущий стимул: неутоли- мую жажду разрушения, в которой я и такие, как я, сожжем всё, что нам не дорого, – то есть всё.
Нам приписывают упоение блестящим положением. А по сути мы – карта джокер, изгои большого мира. Мы сублимировали свою энергию в развитие интеллекта и силы воли, в способность сутками не спать, работая над разрешением невыполнимой задачи. В умение улыбаться, когда на самом деле собеседника хочется ударить по лицу. В способность про- должать, несмотря ни на что, стиснув зубы, потому что победа – это единственный исход, который «считается». Я, конечно, могу продолжать и продолжать, но все и так понятно, верно? Это те люди и такие люди, которые вам угрожают. Мы – не прежние поколения, кото- рые жаловались на все подряд и ничего не делали. Мы – это дети глобализации с острыми зубами. Вам есть чем ответить?
О нет, не думайте, что мы планируем великий заговор и ядерную войну; это все лишнее. Никакой войны не будет, вы впустите нас сами. Потому что – посмотрите на меня: я умна, зла и обаятельна – в тщательно контролируемой мере, чтобы вы не подумали, что я недоста- точно серьезна. И если этому всему еще можно сопротивляться, то печати вечного сирот- ства и беспризорничества на моем лице (и в душе, конечно, но этого вы не видите, потому что думаете, что у меня ее нет, равно как и способности чувствовать боль, радость, отчая- ние или любовь: черта с два!) вы не сможете ничего противопоставить. Потому что это – как бы вы ни отрицали – бесконечная, невыносимая боль, которой невозможно сопротив- ляться, которая сводит с ума и снимается только разрушением. А вы знаете, что это ваша вина. Ваша, мистер президент, ваша, госпожа канцлер. И ваша, дорогой премьер-министр. И ваша тоже, конечно, спасибо за подсказку. Я – ваша сирота. Мы – ваша ошибка. И если вы не знаете, сколько раз маленькой девочке нужно плакать навзрыд в самолете, чтобы постоянное чувство расставания и потери не стерлось и не стало привычным ноющим ощущением для молодой женщины, которая это все пишет сейчас, – это не моя проблема. Это ваша страте- гическая ошибка.
Я вообще-то родилась и выросла в стране, где однажды две зимы подряд не было света и горячей воды, где чайник кипятили над костром на улице, а спали в зимней одежде. А однажды на моих глазах четырнадцатилетний (хотела сказать мальчик – куда там) русский muzhik забил другого до полусмерти монтировкой из-за пачки сигарет. Ну а потом мне доста- лось эмигрировать, и на день третий, рассматривая с верхней полки двухъярусной желез- ной кровати потолок барака номер шесть и чувствуя, как Данте и Шекспир растворяются за колючей проволокой лагеря для этнических немцев – переселенцев из Казахстана и прочей новоевропейской шпаны, я решила послать всех вас к черту. Потому что я не буду пятисортным гражданином второсортной эпохи лишь потому, что вы так сказали, и не буду проверять, сколько лет мне понадобится, чтобы меня в этом убедили. Я буду отрицать одну эмиграцию другой, следующей, и превращу эту бесконечную потерю в метафору, потому что тропы впечатываются в душу сильнее, чем слова, я это знаю, это моя профессия. Я буду передвигаться бесконечно, не задерживаясь надолго ни в снобистской разнеженной атмосфере Оксфорда, ни в кукольном Бамберге, ни в свежем и жестком Грозном, потому что теперь каждое расставание укрепляет мою решимость и делает меня еще более опасным солдатом моей группы. И вот теперь я благодарю Америку за то, что в этой стране никто не смотрит на меня как на чужую, потому что здесь чужой и родной – это одно и то же. Но я честно предупреждаю, что и это временно, и это опасно, потому что я не задержусь ни здесь, ни где угодно еще. Мы все не задержимся."
Я говорю на 12 языках и учился в Китае и США, но совершенно не разделяю ни одного из этих ощущений и не подписываюсь ни под одной частью этого манифеста бесцельного броуновского движения. Нету никакого этого кочующего "глобального стада", которое, дескать пасется где хочет и продает свои мозги. У каждой страны есть своя команда, свои идеалы и свой культурный канон. И эти команды берут риски и несут ответственность за свой вклад в общее дело, которое я всегда уважаю, даже если не согласен с ним.
В книге предложена фальшивая картина, что дескать никаких команд и сообществ нет, и эту точку зрения продвигают потрясающе экзальтированные индивиды в полном восторге от своей бесцельности. Но это не так. Просто вместо одной команды кто-то выбирает другую, вот и все. Вместо одного образа жизни и культурного поля - другое. Вместо того, чтобы стараться облагородить Казахстан или Россию - героиня выбрала объектом своей любви Соединенные штаты.
Мне приятно думать, что нигде в мире ни одну овцу из глобального стада и близко не подпускают ни к каким рычагам власти и ни к какому реальному влиянию, потому что мне страшно представить, как например во главе России окажутся невежды, которые думают, что в сердце русской культуры "суицидальные писатели" или что-то подобное. Никаких "острых зубов" у таких перекати - поле нет, никому они ничем не угрожают, просто плавают в невесомости. Смешны эти намеки, что это какие-то "опасные солдаты" какой-то "группы".
Броуновская пыль, плавай себе в воздухе на здоровье и не делай вид, что имеешь значение.
"Поймите меня правильно, когда я говорю «я», я имею в виду «нас», то есть тех, кого другие презрительно называют «подходящим материалом в условиях глобализации»; тех, с горящими глазами и неуемной жаждой знаний, кто не постоит за ценой вроде аддерола или риталина; тех, которые с вами будут говорить на вашем языке, потому что знают их пять или семь, а то и десяток. Тех, кто так привык мотаться по свету, что вполне уютно устроится и в безликом отеле, откуда будет продолжать разрушать ваш устроенный мир с привычными врагами, пока вы не знаете, как с нами бороться, а мы с вами – можем любым способом, потому что для нас, после плавильни глобализации, действительно уже все средства хороши и мы – сами за себя. И самое главное, нам все равно. Правые или левые, с Запада или с Востока – нам все одинаково родные и одинаково чужие, и когда вы обвиняете нас в преда- тельстве Родины, это нисколько нас не задевает и не обижает. Это ведь правда, это вы отняли у нас то, что называете своей Родиной, и ничего не дали взамен. Так что пока националь- ные государства борются друг с другом за то, что нам вообще не интересно, нас интересуют империи другого плана – те, где никто не будет говорить нам в лицо, что мы – безродные космополиты.
Конечно, это я говорю от себя и на своем языке, на том, что я слышала в детстве. Я – продукт экспорта своей уже несуществующей великой державы, которой – единственной – я чувствую себя обязанной, и я обещаю отдать долг. Я – такой же продукт, как автомат Калаш- никова или наши великие суицидальные писатели, – вообще-то, если честно, мои товарные характеристики в сумме – это комбинация того и другого; но представляю себя на мировом рынке я как интеллект и продаю себя как мозги – предмет желания по ту и другую сторону Атлантики, что прекрасно скрывает мой главный потенциал и движущий стимул: неутоли- мую жажду разрушения, в которой я и такие, как я, сожжем всё, что нам не дорого, – то есть всё.
Нам приписывают упоение блестящим положением. А по сути мы – карта джокер, изгои большого мира. Мы сублимировали свою энергию в развитие интеллекта и силы воли, в способность сутками не спать, работая над разрешением невыполнимой задачи. В умение улыбаться, когда на самом деле собеседника хочется ударить по лицу. В способность про- должать, несмотря ни на что, стиснув зубы, потому что победа – это единственный исход, который «считается». Я, конечно, могу продолжать и продолжать, но все и так понятно, верно? Это те люди и такие люди, которые вам угрожают. Мы – не прежние поколения, кото- рые жаловались на все подряд и ничего не делали. Мы – это дети глобализации с острыми зубами. Вам есть чем ответить?
О нет, не думайте, что мы планируем великий заговор и ядерную войну; это все лишнее. Никакой войны не будет, вы впустите нас сами. Потому что – посмотрите на меня: я умна, зла и обаятельна – в тщательно контролируемой мере, чтобы вы не подумали, что я недоста- точно серьезна. И если этому всему еще можно сопротивляться, то печати вечного сирот- ства и беспризорничества на моем лице (и в душе, конечно, но этого вы не видите, потому что думаете, что у меня ее нет, равно как и способности чувствовать боль, радость, отчая- ние или любовь: черта с два!) вы не сможете ничего противопоставить. Потому что это – как бы вы ни отрицали – бесконечная, невыносимая боль, которой невозможно сопротив- ляться, которая сводит с ума и снимается только разрушением. А вы знаете, что это ваша вина. Ваша, мистер президент, ваша, госпожа канцлер. И ваша, дорогой премьер-министр. И ваша тоже, конечно, спасибо за подсказку. Я – ваша сирота. Мы – ваша ошибка. И если вы не знаете, сколько раз маленькой девочке нужно плакать навзрыд в самолете, чтобы постоянное чувство расставания и потери не стерлось и не стало привычным ноющим ощущением для молодой женщины, которая это все пишет сейчас, – это не моя проблема. Это ваша страте- гическая ошибка.
Я вообще-то родилась и выросла в стране, где однажды две зимы подряд не было света и горячей воды, где чайник кипятили над костром на улице, а спали в зимней одежде. А однажды на моих глазах четырнадцатилетний (хотела сказать мальчик – куда там) русский muzhik забил другого до полусмерти монтировкой из-за пачки сигарет. Ну а потом мне доста- лось эмигрировать, и на день третий, рассматривая с верхней полки двухъярусной желез- ной кровати потолок барака номер шесть и чувствуя, как Данте и Шекспир растворяются за колючей проволокой лагеря для этнических немцев – переселенцев из Казахстана и прочей новоевропейской шпаны, я решила послать всех вас к черту. Потому что я не буду пятисортным гражданином второсортной эпохи лишь потому, что вы так сказали, и не буду проверять, сколько лет мне понадобится, чтобы меня в этом убедили. Я буду отрицать одну эмиграцию другой, следующей, и превращу эту бесконечную потерю в метафору, потому что тропы впечатываются в душу сильнее, чем слова, я это знаю, это моя профессия. Я буду передвигаться бесконечно, не задерживаясь надолго ни в снобистской разнеженной атмосфере Оксфорда, ни в кукольном Бамберге, ни в свежем и жестком Грозном, потому что теперь каждое расставание укрепляет мою решимость и делает меня еще более опасным солдатом моей группы. И вот теперь я благодарю Америку за то, что в этой стране никто не смотрит на меня как на чужую, потому что здесь чужой и родной – это одно и то же. Но я честно предупреждаю, что и это временно, и это опасно, потому что я не задержусь ни здесь, ни где угодно еще. Мы все не задержимся."
Я говорю на 12 языках и учился в Китае и США, но совершенно не разделяю ни одного из этих ощущений и не подписываюсь ни под одной частью этого манифеста бесцельного броуновского движения. Нету никакого этого кочующего "глобального стада", которое, дескать пасется где хочет и продает свои мозги. У каждой страны есть своя команда, свои идеалы и свой культурный канон. И эти команды берут риски и несут ответственность за свой вклад в общее дело, которое я всегда уважаю, даже если не согласен с ним.
В книге предложена фальшивая картина, что дескать никаких команд и сообществ нет, и эту точку зрения продвигают потрясающе экзальтированные индивиды в полном восторге от своей бесцельности. Но это не так. Просто вместо одной команды кто-то выбирает другую, вот и все. Вместо одного образа жизни и культурного поля - другое. Вместо того, чтобы стараться облагородить Казахстан или Россию - героиня выбрала объектом своей любви Соединенные штаты.
Мне приятно думать, что нигде в мире ни одну овцу из глобального стада и близко не подпускают ни к каким рычагам власти и ни к какому реальному влиянию, потому что мне страшно представить, как например во главе России окажутся невежды, которые думают, что в сердце русской культуры "суицидальные писатели" или что-то подобное. Никаких "острых зубов" у таких перекати - поле нет, никому они ничем не угрожают, просто плавают в невесомости. Смешны эти намеки, что это какие-то "опасные солдаты" какой-то "группы".
Броуновская пыль, плавай себе в воздухе на здоровье и не делай вид, что имеешь значение.
February 16, 2019
Когда в мире нет границ и предела твоих возможностей, то их надо выдумать; главный специалист по таким вопросам - подсознание. Поколение N выбирает не наркотики, а психотропы. Разрушения те же, но выглядишь ты не отбросом общества, а почти гением...
Книга об утрате себя в этом большом-большом мире, где постоянно ждут от тебя каких-то решений и свершений. Здесь нет сильных эмоций и затейливых поворотов сюжета; красной стрелой идёт вниз линия жизни героини; финал вполне предсказуем.
PS Рассказы про Мону более цельные и законченные (что ли?) нежели роман.
Книга об утрате себя в этом большом-большом мире, где постоянно ждут от тебя каких-то решений и свершений. Здесь нет сильных эмоций и затейливых поворотов сюжета; красной стрелой идёт вниз линия жизни героини; финал вполне предсказуем.
PS Рассказы про Мону более цельные и законченные (что ли?) нежели роман.
November 7, 2022
Победитель в негласном звании "Худшая прочитанная за 2022-й книга".
Попытки в манипуляцию в жанре автофикшена, эксплуатация темы эмиграции, где все друг другу враги, зато главная героиня вся в белом, легко входит в каждый дом и на вечеринку, на раз-два поступает в лучшие вузы мира, но — вот печаль — глубоко несчастна. А еще очень похожа на автора, но нет, вы не подумайте, ничего общего у Ольги Брейнингер и ее литературного альтер-эго нет.
Звенящая пошлость по замыслу и исполнению, с фразами "я вздрогнула как будто в меня выстрелили" и "я тушила мысли в голове как сигареты". Не знаю, что там преподает на семинарах Брейнингер, но надеюсь, что не русский язык и стилистику. Какие-то "романы" должны оставаться в столе — ну или видеть мир только как романтические статусы В контакте.
Попытки в манипуляцию в жанре автофикшена, эксплуатация темы эмиграции, где все друг другу враги, зато главная героиня вся в белом, легко входит в каждый дом и на вечеринку, на раз-два поступает в лучшие вузы мира, но — вот печаль — глубоко несчастна. А еще очень похожа на автора, но нет, вы не подумайте, ничего общего у Ольги Брейнингер и ее литературного альтер-эго нет.
Звенящая пошлость по замыслу и исполнению, с фразами "я вздрогнула как будто в меня выстрелили" и "я тушила мысли в голове как сигареты". Не знаю, что там преподает на семинарах Брейнингер, но надеюсь, что не русский язык и стилистику. Какие-то "романы" должны оставаться в столе — ну или видеть мир только как романтические статусы В контакте.
June 23, 2022
Книга состоит из двух частей: собственно, титульный роман и сборник рассказов "Жизнь на взлет" (содержательно это тоже единое произведение со сквозным сюжетом, темой и героиней).
"В Советском Союзе не было аддерола" - неоднородное произведение.
С одной стороны, это автобиографическое повествование о жизни немецкой общины в позднесоветском Казахстане, о немецких репатриантах в Германии, об изматывающей и полной условностей учёбе в Оксфорде. Эта часть довольно интересна, т.к. по сути это жизнеописание автора; она явно знает, о чём пишет. И при этом пишет неплохо: хороший слог, умение держать внимание читателя.
С другой стороны, это социальная фантастика, в которой некий профессор проводит некий эксперимент по созданию из лирической героини сверхчеловека (правда, непонятно, в чём именно заключаются её способности, и для чего всё это нужно). Эксперимент в итоге не заканчивается ничем.
И увенчано всё повествование неким антиглобалистским манифестом, мол, вся эта ваша западноцентричная глобальная потогонная система калечит людей, отрывает их от корней, не давая ничего взамен.
Наверное, вторая и третья части актуальны для тех, кто в этой системе вырос (и, возможно, потерял здоровье и/или душевное равновесие). Но со стороны тех, у кого, выражаясь словами автора, не только не было, но и сейчас нет аддерола, всё это выглядит как месседж а-ля "богатые тоже плачут" (особенное неприятие вызывает "чеченский" эпизод о "счастливых чеченских женщинах").
В общем, если это и "роман поколения", как написано на обложке, то это, видимо, совсем не моё поколение.
Сборник рассказов посвящён теме, которая, похоже, во всех смыслах близка Ольге Брейнингер (достаточно посмотреть её последние посты в Инстаграме) - депрессии и даже биполярному расстройству. Наверное, правдивое, но при этом весьма тяжёлое чтение.
"В Советском Союзе не было аддерола" - неоднородное произведение.
С одной стороны, это автобиографическое повествование о жизни немецкой общины в позднесоветском Казахстане, о немецких репатриантах в Германии, об изматывающей и полной условностей учёбе в Оксфорде. Эта часть довольно интересна, т.к. по сути это жизнеописание автора; она явно знает, о чём пишет. И при этом пишет неплохо: хороший слог, умение держать внимание читателя.
С другой стороны, это социальная фантастика, в которой некий профессор проводит некий эксперимент по созданию из лирической героини сверхчеловека (правда, непонятно, в чём именно заключаются её способности, и для чего всё это нужно). Эксперимент в итоге не заканчивается ничем.
И увенчано всё повествование неким антиглобалистским манифестом, мол, вся эта ваша западноцентричная глобальная потогонная система калечит людей, отрывает их от корней, не давая ничего взамен.
Наверное, вторая и третья части актуальны для тех, кто в этой системе вырос (и, возможно, потерял здоровье и/или душевное равновесие). Но со стороны тех, у кого, выражаясь словами автора, не только не было, но и сейчас нет аддерола, всё это выглядит как месседж а-ля "богатые тоже плачут" (особенное неприятие вызывает "чеченский" эпизод о "счастливых чеченских женщинах").
В общем, если это и "роман поколения", как написано на обложке, то это, видимо, совсем не моё поколение.
Сборник рассказов посвящён теме, которая, похоже, во всех смыслах близка Ольге Брейнингер (достаточно посмотреть её последние посты в Инстаграме) - депрессии и даже биполярному расстройству. Наверное, правдивое, но при этом весьма тяжёлое чтение.
This entire review has been hidden because of spoilers.
January 14, 2023
Три уютно-книжных вечера провела на этой неделе в компании интеллектуального и сентиментального автофикшна. Важный момент: роман написан миллениалом, и вся боль и страдания становятся понятными мгновенно, за это я и люблю читать писательниц моего поколения. I feel you.
На мой вкус и цвет, эта книга ассоциируется с оттенками серого. Для кого-то серое – это что-то непременно скучное и унылое, а я вижу в нем благородство и чувственность, слышу тишину и подмечаю ненадоедливую приглушенность и скромную элегантность.
Даже темам романа таким, как эмиграция, жизнь в эпоху глобализации, личностный кризис, Чечня и невозможная любовь по-моему отлично подходят названия разных оттенков серого — серая гавань, грозовая туча, мокрый камень, дымящие угли, стальной.
А вообще роман меня зацепил нетривиальными мыслями героини, порой сумбурными, но ведь именно так мы и записываем собственные размышления в личные дневники. Что-то есть в этом немного от любимой Салли Руни.
На мой вкус и цвет, эта книга ассоциируется с оттенками серого. Для кого-то серое – это что-то непременно скучное и унылое, а я вижу в нем благородство и чувственность, слышу тишину и подмечаю ненадоедливую приглушенность и скромную элегантность.
Даже темам романа таким, как эмиграция, жизнь в эпоху глобализации, личностный кризис, Чечня и невозможная любовь по-моему отлично подходят названия разных оттенков серого — серая гавань, грозовая туча, мокрый камень, дымящие угли, стальной.
А вообще роман меня зацепил нетривиальными мыслями героини, порой сумбурными, но ведь именно так мы и записываем собственные размышления в личные дневники. Что-то есть в этом немного от любимой Салли Руни.
April 25, 2019
Роман стилистически довольно ужасен, коряв, постоянно запинаешься об английский русский, а сама история — зачем эта сайфай рамка про ученого? Зачем парень из Чечни? Плохо-плохо. Зато рассказы, которые на самом деле образуют ещё один роман, гораздо лучше (ну или мне нравится читать про проблемы с кукухой).
September 1, 2022
Авто, и не только, фикшен, наполненный знакомыми переживаниями из-за побега из детства в большой мир, событиями и происшествиями из жизни объекта дорогущего эксперимента, голосами «детей глобализации с острыми зубами», и грустью по отснятому, но не выпущенному клипу Ланы.
March 30, 2020
My new love. Woman under a microscope. Road and depression, mind and feelings, reality and illusion. I am waiting for new books 🙌🏻
August 15, 2020
I really enjoyed some of the parts, it was rather unpredictable and entertaining
January 3, 2021
There is something painfully relatable in this story. on the level of generation, roots, and even personal. Splashes of smugness were quite repelling, though.
December 29, 2023
Роман супер, рассказы не читала. Не поняла, почему у героини нет внешности и подруг (одни мужчины в кадре) и не слишком нравится обличительный тон исключительности, но читалось кайфово!
August 2, 2025
Не буду дочитывать
Displaying 1 - 13 of 13 reviews