What do you think?
Rate this book
Создатели и зрители: Русские балеты эпохи шедевров
Главный герой новой книги известной писательницы, критика балета Юлии Яковлевой, — Мариус Иванович Петипа, человек, который создал русский классический балет, каким мы его знаем. Но знаем ли на самом деле? Юлия Яковлева очищает историю русского балета от культурных наслоений советского времени — и погружает читателя в быт театральной конкуренции и балетомании, в условности изнурительной подготовки спектаклей и темные истории о небескорыстном покровительстве. На страницах этой книги читатель встретится с Артуром Сен-Леоном и Петром Чайковским, Вирджинией Цукки и Екатериной Вазем — люди, составившие славу русской культуры, а равно и те, кто остался лишь в учебниках по истории театра, вновь предстанут здесь как живые.
- GenresNonfictionArt
200 pages, Hardcover
Published January 1, 2017
2 people are currently reading
15 people want to read
About the author
Yulia Yakovleva
23 books20 followersYulia Yakovleva is a writer based in Oslo, Norway, who writes in Norwegian and Russian. Her books have received several international awards.
She has written a series of children’s novels – known as “The Leningrad Tales” – that examine aspects of the Stalin era, including political repressions and World War 2. The first book, The Raven’s Children, which was published in 2016 and translated into English by Ruth Ahmedzai Kemp in 2018, is set in 1938 and tells of a brother and sister whose parents are taken away during the night. Later “Leningrad Tales” books cover the blockade of Leningrad, World War 2 evacuation, and returning home.
Yakovleva’s series of three adult historical detective novels about Leningrad police investigator Vasily Zaitsev, a character with an interesting moral code, is set in the 1930s. Yakovleva’s Zaitsev books are suspenseful and filled with atmospheric and period-specific details including the smells, quarrels, and density of communal apartments, as well as elements such as art, missing jewels, thoroughbred horses, and the plight of the dekulakized.
Her ABCs of Love, a book for all ages, looks at love through classic Russian literature; a 2020 novel, Poets and Gentlemen, is a sort of manga (in the ranobe subgenre) involving a battle between literary “dream teams” from Russia (Pushkin, Lermontov, Gogol, Chekhov) and Britain (Austin, Shelley, Radcliffe). Her first children book Halens historie written in Norwegian, received the Bologna Ragazzi Award 2014 in Opera Prima category.
Previously, she worked as a ballet critic at the Afisha magazine and wrote a number of books on the Russian ballet’s past and present.
Russian profile here Юлия Яковлева
She has written a series of children’s novels – known as “The Leningrad Tales” – that examine aspects of the Stalin era, including political repressions and World War 2. The first book, The Raven’s Children, which was published in 2016 and translated into English by Ruth Ahmedzai Kemp in 2018, is set in 1938 and tells of a brother and sister whose parents are taken away during the night. Later “Leningrad Tales” books cover the blockade of Leningrad, World War 2 evacuation, and returning home.
Yakovleva’s series of three adult historical detective novels about Leningrad police investigator Vasily Zaitsev, a character with an interesting moral code, is set in the 1930s. Yakovleva’s Zaitsev books are suspenseful and filled with atmospheric and period-specific details including the smells, quarrels, and density of communal apartments, as well as elements such as art, missing jewels, thoroughbred horses, and the plight of the dekulakized.
Her ABCs of Love, a book for all ages, looks at love through classic Russian literature; a 2020 novel, Poets and Gentlemen, is a sort of manga (in the ranobe subgenre) involving a battle between literary “dream teams” from Russia (Pushkin, Lermontov, Gogol, Chekhov) and Britain (Austin, Shelley, Radcliffe). Her first children book Halens historie written in Norwegian, received the Bologna Ragazzi Award 2014 in Opera Prima category.
Previously, she worked as a ballet critic at the Afisha magazine and wrote a number of books on the Russian ballet’s past and present.
Russian profile here Юлия Яковлева
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 6 of 6 reviews
August 7, 2017
Чего только ни напишешь, лишь бы не делать дела.
***
Вторую книгу Юлии Яковлевой про балет я ждала, как никто другой, потому что первая, предназначенная для детей, меня очаровала и просветила, и я думала, что взрослая окажется еще лучше. Увы.
Если первую часть своего названия книга хоть как-то оправдывает, рассказывая, каким был типичный зритель императорских театров, какие нравы царили в кордебалете, за что балерины получали бриллиантовые серьги и откуда и зачем приезжали в Петербург иностранные хореографы, то со второй обращается слишком поверхностно. Как злополучная кокетка-танцовщица из первых глав, автор порхает от "Спящей красавицы" к "Баядерке", не задерживаясь надолго ни на одном "балете эпохи шедевров". Почему они, в конце концов, шедевры? Осмелюсь утверждать, что фиг вы это поймете, дорогие читатели, если вы уже заранее не привыкли при имени Петипа падать ниц и кланяться. Поднимаясь с колен, сообщаю, что, например, из детской книжки Яковлевой была возможность узнать, почему Петипа поделился со Львом Ивановым "Лебединым озером", с чего вдруг Одетта и Одиллия -- это одна девушка, а не две, и почему Пьерина Леньяни (кстати, кто это, спросит доверчивый читатель) танцевала Раймонду с долей ностальгии, а вот "Русские балеты" об этом умалчивают.
Кажется, что все главы были написаны в разное время и задумывались скорее как серия статей или очерков, а не цельный текст. Например, из главы в главу кочует неудовольствие автора балеринами с выдающимся "балконом", "полногрудыми, глубоко декольтированными матроны", "дородными гусынями", у которых "лямки лифа чуть не лопаются под арбузной тяжестью". Периодически повторяются одни и те же идеи, почти на уровне предложений, особенно "стальной носок", про который, собственно, кроме этого выражения ничего толком не написано. Во второй главе итальянская гастролерша-суперзвезда зовется просто Цукки, а позже -- Вирджиния Цукки, не логично было ли сообщить ее имя в главе, ей же и посвященной? Это либо небрежность, либо балетный франкенштейн.
По "гусыням" все уже понятно и о стиле. Мне всегда нравились рецензии Яковлевой в Афише -- хлесткие, остроумные, информативные, -- но в серьезной в кавычках книге такой слог, с обилием парцелляций и разговорных выражений, снова вызывает некоторое удивление. Может, я неправильно поняла целевую аудиторию, и Яковлева снова пишет для молодых хипстеров, не могущих Раймонду от Жизели, как мы ни бились, отличить? Кажется, нет, так как в заключение автор озвучивает главную, пожалуй, цель своего труда: доказать, что автором хореографии "Жизели", какой мы знаем ее сейчас, является исключительно Мариус Петипа, а Коралли и Перро там даже рядом не стояли.
В общем, я не то чтобы недовольна, но слегка расстроена, потому что теперь вместо двухсот страниц придется-таки читать увесистый том по истории русского балета, чтобы добыть там священных знаний, без "балаганного привкуса".
***
Вторую книгу Юлии Яковлевой про балет я ждала, как никто другой, потому что первая, предназначенная для детей, меня очаровала и просветила, и я думала, что взрослая окажется еще лучше. Увы.
Если первую часть своего названия книга хоть как-то оправдывает, рассказывая, каким был типичный зритель императорских театров, какие нравы царили в кордебалете, за что балерины получали бриллиантовые серьги и откуда и зачем приезжали в Петербург иностранные хореографы, то со второй обращается слишком поверхностно. Как злополучная кокетка-танцовщица из первых глав, автор порхает от "Спящей красавицы" к "Баядерке", не задерживаясь надолго ни на одном "балете эпохи шедевров". Почему они, в конце концов, шедевры? Осмелюсь утверждать, что фиг вы это поймете, дорогие читатели, если вы уже заранее не привыкли при имени Петипа падать ниц и кланяться. Поднимаясь с колен, сообщаю, что, например, из детской книжки Яковлевой была возможность узнать, почему Петипа поделился со Львом Ивановым "Лебединым озером", с чего вдруг Одетта и Одиллия -- это одна девушка, а не две, и почему Пьерина Леньяни (кстати, кто это, спросит доверчивый читатель) танцевала Раймонду с долей ностальгии, а вот "Русские балеты" об этом умалчивают.
Кажется, что все главы были написаны в разное время и задумывались скорее как серия статей или очерков, а не цельный текст. Например, из главы в главу кочует неудовольствие автора балеринами с выдающимся "балконом", "полногрудыми, глубоко декольтированными матроны", "дородными гусынями", у которых "лямки лифа чуть не лопаются под арбузной тяжестью". Периодически повторяются одни и те же идеи, почти на уровне предложений, особенно "стальной носок", про который, собственно, кроме этого выражения ничего толком не написано. Во второй главе итальянская гастролерша-суперзвезда зовется просто Цукки, а позже -- Вирджиния Цукки, не логично было ли сообщить ее имя в главе, ей же и посвященной? Это либо небрежность, либо балетный франкенштейн.
По "гусыням" все уже понятно и о стиле. Мне всегда нравились рецензии Яковлевой в Афише -- хлесткие, остроумные, информативные, -- но в серьезной в кавычках книге такой слог, с обилием парцелляций и разговорных выражений, снова вызывает некоторое удивление. Может, я неправильно поняла целевую аудиторию, и Яковлева снова пишет для молодых хипстеров, не могущих Раймонду от Жизели, как мы ни бились, отличить? Кажется, нет, так как в заключение автор озвучивает главную, пожалуй, цель своего труда: доказать, что автором хореографии "Жизели", какой мы знаем ее сейчас, является исключительно Мариус Петипа, а Коралли и Перро там даже рядом не стояли.
В общем, я не то чтобы недовольна, но слегка расстроена, потому что теперь вместо двухсот страниц придется-таки читать увесистый том по истории русского балета, чтобы добыть там священных знаний, без "балаганного привкуса".
January 30, 2018
Kitabı o məşhur rus baleti barədə məlumatlanmaq üçün aldım. Həqiqət bir qədər acı imiş. Baletin doğulması, yüksəlməyə çalışması və Pravda'ın məqalələri altında ölməsi. Bütün bunlar əvvəlcə sağ qalmağa, yaşamağa çalışan, sonra rəqiblərini keçib öz işini ən yaxşı səviyyədə görməyə çalışan Marius Petipa'ın ətrafında baş verir. Fikrimcə, müəllif Petipanın haqqını verməyə çalışıb bu kitabla. Alınıb da.
January 1, 2021
Ну не знаю. Ей-богу, из Tiny Pretty Things и то можно больше узнать о "Щелкунчике", по-моему.
June 8, 2020
Книга больше похожа на сборник отдельных статей, наспех перевязанных именем Петипа. Первая часть посвящена петербургской театральной публике, внутреннему устройству театра, месту русского балета в русском обществе и на международной арене, и эта часть очень хороша. Во второй части говорится о заявленных в названии «шедеврах» Петипа, и это уже откровенная халтура. Непонятно, почему включён «Щелкунчик», который ставил не Петипа, а Иванов, но нет «Раймонды»; главка о «Лебедином озере» вообще чемпион невнятности, там даже по тексту не сразу ясно, идёт ли речь о живом или уже умершем Чайковском. Разговор о конкретных балетах идёт в отрыве от главы «Рождение формы» где и оъясняется, почему балеты Петипа шедевры. Но это всё ничего по сравнению с крещендо авторского гнева в третьей части книги.
Под конец повествования Яковлева срывает покровы со лжи советского балетоведения, и это так плохо, что даже хорошо. Во-первых, оказывается, что знакомую нам «Жизель» от первого до последнего па придумал один Петипа, Коралли маячит где-то на задворках, а Перро вообще самозванец и рядом с «Жизелью» ему и дышать должно быть стыдно. Кажется, с такими заявлениями Яковлевой прямая дорога в Гранд-Опера, где местные неучи до сих пор ставят Перро в один ряд с Коралли в списке хореографов, но почему-то громкие разоблачения автор предпочитает делать исключительно для русской публики.
Во-вторых, до смешного доходит, когда Яковлева начинает громить советские редакции балетов Петипа и обвинять советских балетмейстеров чуть ли не в святотатстве. Достаётся сразу всем, от Сергеева до Нуреева. В поруганную святость шедевров Петипа можно почти поверить, но книга слишком маленькая, чтобы к концу забыть, что было в начале. Это Яковлеву и подводит – в предыдущих главах она ясно даёт понять, что примерно тем же занимались хореографы в течение всего 19-го века, слепого к авторскому праву хореографа. Выходит, что «Сильфида» Бурнонвиля – хорошо, а «Спящая красавица» Сергеева – ужасно, потому что Сергеев деятель советский, а значит, плохой по умолчанию.
Вообще, книга открыла новые горизонты в жанре плачей о России, которую мы потеряли – хотя неприглядные стороны жизни императорских балерин и упоминаются, но по сравнению с «ужасами» советского балета выглядят даже мило. Вот почитаешь такое и подумаешь – а всё-таки Ленин на балконе особняка Кшесинской – справедливое возмездие истории.
Под конец повествования Яковлева срывает покровы со лжи советского балетоведения, и это так плохо, что даже хорошо. Во-первых, оказывается, что знакомую нам «Жизель» от первого до последнего па придумал один Петипа, Коралли маячит где-то на задворках, а Перро вообще самозванец и рядом с «Жизелью» ему и дышать должно быть стыдно. Кажется, с такими заявлениями Яковлевой прямая дорога в Гранд-Опера, где местные неучи до сих пор ставят Перро в один ряд с Коралли в списке хореографов, но почему-то громкие разоблачения автор предпочитает делать исключительно для русской публики.
Во-вторых, до смешного доходит, когда Яковлева начинает громить советские редакции балетов Петипа и обвинять советских балетмейстеров чуть ли не в святотатстве. Достаётся сразу всем, от Сергеева до Нуреева. В поруганную святость шедевров Петипа можно почти поверить, но книга слишком маленькая, чтобы к концу забыть, что было в начале. Это Яковлеву и подводит – в предыдущих главах она ясно даёт понять, что примерно тем же занимались хореографы в течение всего 19-го века, слепого к авторскому праву хореографа. Выходит, что «Сильфида» Бурнонвиля – хорошо, а «Спящая красавица» Сергеева – ужасно, потому что Сергеев деятель советский, а значит, плохой по умолчанию.
Вообще, книга открыла новые горизонты в жанре плачей о России, которую мы потеряли – хотя неприглядные стороны жизни императорских балерин и упоминаются, но по сравнению с «ужасами» советского балета выглядят даже мило. Вот почитаешь такое и подумаешь – а всё-таки Ленин на балконе особняка Кшесинской – справедливое возмездие истории.
February 23, 2020
Юлия Яковлева - известный балетный критик, в свое время язвивший со страниц Афиши и Коммерсанта. Но короткая форма рецензии на 4 абзаца - не то же самое, что полноценная книга.
В "Создателях и зрителях" можно найти все: историю рождения балета во Франции, становление русского балета, увлекательный рассказ об отце и братьях Петипа, развенчание советского мифа о русском балете (здесь Юлия потрудилась особенно рьяно - и это, пожалуй, самая скучная глава). Чего тут нет, так это подробного рассказа о создателях балетов эпохи шедевров. Чайковский упомянут вскользь, причем не всегда понятно, речь о живом композиторе или уже о мертвом - структура этих глав особенно хаотична. Всеволожский также упомянут пунктиром. Вообще, к концу книги автор - или редактор, собиравший книгу из научной работы - заметно устает.
Зато удалось донести центральную мысль книги - на афишах "Жизели" должно стоять только имя Петипа. Что же, будем знать. Жаль, что не удалось узнать больше.
В "Создателях и зрителях" можно найти все: историю рождения балета во Франции, становление русского балета, увлекательный рассказ об отце и братьях Петипа, развенчание советского мифа о русском балете (здесь Юлия потрудилась особенно рьяно - и это, пожалуй, самая скучная глава). Чего тут нет, так это подробного рассказа о создателях балетов эпохи шедевров. Чайковский упомянут вскользь, причем не всегда понятно, речь о живом композиторе или уже о мертвом - структура этих глав особенно хаотична. Всеволожский также упомянут пунктиром. Вообще, к концу книги автор - или редактор, собиравший книгу из научной работы - заметно устает.
Зато удалось донести центральную мысль книги - на афишах "Жизели" должно стоять только имя Петипа. Что же, будем знать. Жаль, что не удалось узнать больше.
March 22, 2020
Ужасный язык, хаотичная структура, мало про создателей, зрителей и балеты, много про эпоху и нравы.
Displaying 1 - 6 of 6 reviews