What do you think?
Rate this book
Учитель Дымов
Сергей Кузнецов – прозаик, журналист, культуртрегер. Автор вызвавших бурные споры романов "Шкурка бабочки", "Хоровод воды" (шорт-лист премии "Большая книга"), "Калейдоскоп: расходные материалы" (шорт-лист премий "НОС" и "Новые горизонты").
Сергей Кузнецов умеет чувствовать время и людей в нем, связывая воедино жизни разных персонажей. Герои его нового романа "Учитель Дымов", члены одной семьи, делают разный жизненный выбор: естественные науки, йога, журналистика, преподавание. Но что-то объединяет их всех. Женщина, которая их любит? Или страна, где им выпало жить на фоне сменяющихся эпох?
"Роман о призвании, о следовании зову сердца. О жизни частного человека, меняющего мир малыми делами, который не хочет быть втянутым в грубую государственную игру. О мечте. О любви, которая бывает только одна в жизни. О родителях, ценность которых люди осознают, только когда они уходят". (Сергей Кузнецов)
Сергей Кузнецов умеет чувствовать время и людей в нем, связывая воедино жизни разных персонажей. Герои его нового романа "Учитель Дымов", члены одной семьи, делают разный жизненный выбор: естественные науки, йога, журналистика, преподавание. Но что-то объединяет их всех. Женщина, которая их любит? Или страна, где им выпало жить на фоне сменяющихся эпох?
"Роман о призвании, о следовании зову сердца. О жизни частного человека, меняющего мир малыми делами, который не хочет быть втянутым в грубую государственную игру. О мечте. О любви, которая бывает только одна в жизни. О родителях, ценность которых люди осознают, только когда они уходят". (Сергей Кузнецов)
416 pages, Hardcover
First published January 1, 2017
173 people want to read
About the author
Sergey Kuznetsov
40 books23 followers[RU: Сергей Кузнецов]
Sergey Yurievich Kuznetsov (Russian: Сергей Юрьевич Кузнецов; born 14 June 1966) is a contemporary Russian writer, journalist and entrepreneur.
Butterfly Skin was translated into English, German, French, Polish, Hungarian, Czech, Dutch, and other languages. The publishers called it a Russian take on Silence of the Lambs, but critics pointed out that Kuznetsov "aims for more than smug nihilism. He delivers a gratifying conclusion to a sometimes overburdened and sickening journey through sadism and alienation."
His most recent novel, Kaleidoscope, received praise from both readers and critics. Lisa Hayden, a recognized literary translator, wrote: ‘What I enjoy is reading about upheaval and how it affects and even connects characters that pop in and out of the chapters like pieces in a kaleidoscope".
Member of PEN Club and Russian Union of Cinematographers.
Sergey Yurievich Kuznetsov (Russian: Сергей Юрьевич Кузнецов; born 14 June 1966) is a contemporary Russian writer, journalist and entrepreneur.
Butterfly Skin was translated into English, German, French, Polish, Hungarian, Czech, Dutch, and other languages. The publishers called it a Russian take on Silence of the Lambs, but critics pointed out that Kuznetsov "aims for more than smug nihilism. He delivers a gratifying conclusion to a sometimes overburdened and sickening journey through sadism and alienation."
His most recent novel, Kaleidoscope, received praise from both readers and critics. Lisa Hayden, a recognized literary translator, wrote: ‘What I enjoy is reading about upheaval and how it affects and even connects characters that pop in and out of the chapters like pieces in a kaleidoscope".
Member of PEN Club and Russian Union of Cinematographers.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 30 of 39 reviews
October 30, 2020
Если бы не видела на обложке имя автора, то была бы уверена, что эту книгу написала Л.Улицкая. Она в свое время нанесла мне психологическую травму, поэтому я и в этот раз боялась, что со страниц на меня выпадет чья-нибудь матка. Но нет, обошлось, зато всего остального - странных нездоровых отношений, мужчин с Великой_Целью, женщин-сереньких-мышек, положивших жизнь ради мужчины с Великой_Целью - этого предостаточно.
Если коротко и не спойлерить, то книга о трех поколениях Учителей. Владимир Дымов, превосходный химик, который в сложные для страны послевоенные времена не пошел в науку, а стал преподавателем в университете и учил студентов не только своему предмету, но и жизненным ценностям. Его сын, Валерий, учитель физкультуры , постепенно становится Учителем духовным, гуру-йогом и автор нам прекрасно показал, что не в той стране он решил проповедовать высокое. И его внук Андрей, который вообще не хотел ничего делать и общаться с внешним миром, но идет работать в редакцию журнала, чтобы хоть как-то упорядочить свою жизнь, становится главредом модного журнала и заядлым тусовщиком, а потом бросает всё это и уходит работать учителем литературы сначала в московский лицей, а потом вообще уезжает в Тулу (спасибо, что не в Сибирь).
И через жизни всех этих мужчин красной нитью проходит одна женщина. Привлекательная, умная, действительно всего добившаяся сама. Но если бы она на секунду стала хрошиа Луммоксом из повести Хайнлайна "Звездный зверь" и ей бы задали вопрос о цели её жизни, то она ответила бы: "Воспитывать и любить мальчиков Дымовых".
Написано замечательным языком, интересно, стилистически выдержанно. В момент, когда с одним из героев случается инсульт, я просто дышать перестала, настолько это было точно и душераздирающе. Но почему-то и сюжет, и развитие героев и описание эпохи все время "скатываются". Выпуклые и настоящие послевоенные годы переходят в невнятные 80-е, а потом уж совсем в схематичную серую современность. Все герои необычные в молодости, с характером и индивидуальностью вдруг становятся какими-то плоскими. Если автор вводит в сюжет героя, а потом не знает, что с ним делать, то герой в 25 лет уезжает в закат, а потом появляется на два абзаца, седой, с бородкой и добрыми глазами. Или худой, с кашлем и впалыми щеками. Или в очочках и с толстыми лодыжками. Ну, вы поняли.
И самое главное, из-за чего я редко читаю современных российских авторов - всё тлен. Как бы ты ни любил, к чему бы ни стремился - в конце мы все умрём. Потрясающее открытие.
Если коротко и не спойлерить, то книга о трех поколениях Учителей. Владимир Дымов, превосходный химик, который в сложные для страны послевоенные времена не пошел в науку, а стал преподавателем в университете и учил студентов не только своему предмету, но и жизненным ценностям. Его сын, Валерий, учитель физкультуры , постепенно становится Учителем духовным, гуру-йогом и автор нам прекрасно показал, что не в той стране он решил проповедовать высокое. И его внук Андрей, который вообще не хотел ничего делать и общаться с внешним миром, но идет работать в редакцию журнала, чтобы хоть как-то упорядочить свою жизнь, становится главредом модного журнала и заядлым тусовщиком, а потом бросает всё это и уходит работать учителем литературы сначала в московский лицей, а потом вообще уезжает в Тулу (спасибо, что не в Сибирь).
И через жизни всех этих мужчин красной нитью проходит одна женщина. Привлекательная, умная, действительно всего добившаяся сама. Но если бы она на секунду стала хрошиа Луммоксом из повести Хайнлайна "Звездный зверь" и ей бы задали вопрос о цели её жизни, то она ответила бы: "Воспитывать и любить мальчиков Дымовых".
Написано замечательным языком, интересно, стилистически выдержанно. В момент, когда с одним из героев случается инсульт, я просто дышать перестала, настолько это было точно и душераздирающе. Но почему-то и сюжет, и развитие героев и описание эпохи все время "скатываются". Выпуклые и настоящие послевоенные годы переходят в невнятные 80-е, а потом уж совсем в схематичную серую современность. Все герои необычные в молодости, с характером и индивидуальностью вдруг становятся какими-то плоскими. Если автор вводит в сюжет героя, а потом не знает, что с ним делать, то герой в 25 лет уезжает в закат, а потом появляется на два абзаца, седой, с бородкой и добрыми глазами. Или худой, с кашлем и впалыми щеками. Или в очочках и с толстыми лодыжками. Ну, вы поняли.
И самое главное, из-за чего я редко читаю современных российских авторов - всё тлен. Как бы ты ни любил, к чему бы ни стремился - в конце мы все умрём. Потрясающее открытие.
October 10, 2017
В общем, неплохо - как если бы "Доктора Живаго" написали с пушкинской философией и про учителей.
March 22, 2018
Назвать последний по времени роман Сергея Кузнецова «семейной сагой» — это, понятно, проще всего, для такого не просто большого ума не надо, а не надо никакого вообще. Well, duh. Помимо того, что я давний поклонник СК, в этот раз для чтения у меня лично была еще одна причина — хотелось проверить некоторые свои догадки по поводу жанра «обывательского романа», которые постепенно слипались в голове последние несколько месяцев. Оказалось, таки да, «Учитель Дымов» (или дымов) — он и есть.
Ведь чем обывательский роман отличается от романов русского критического реализма о «маленьком человеке», вырастая, вместе с тем, из них? И там, и там ведь вроде бы мы видим обычного человека на фоне истории — и при этом в истории он никак не участвует. Разве что в виде жертвы тех или иных обстоятельств. Только классики у нас по этому поводу как-то мучились, а в обывательском романе таких страданий в подаче мы не наблюдаем. Слабость — или отсутствие — гражданской позиции, как бы говорят нам авторы обывательских романов — это нормально, это шаг за марксистскую этику и эстетику. На таких людях, которые говорят: оставьте нас в покое со своей ебаной политикой, мы не желаем принимать ничью сторону, мы хотим жить своей жизнью и заниматься своим делом (а нам не дают), — и держится, если вдуматься, жизнь на земле, ими и обеспечивается ее преемственность и, наверное, культура этой жизни.
Принимать стороны и бросаться в общественную борьбу, отстаивать принципы — это показатель не только «гражданской зрелости», но и нервный тик. Понятно, что государство нас никогда не оставит в покое, но можно уходить под радары и из-под прицела даже в такой адской системе, как советская (которая никуда не делась, само собой, она по-прежнему с нами). Вот о таких попытках и рассказывает СК на примере трех поколений семьи Дымовых. Так что здесь не столько «семейная сага», сколько «жизненные уроки» в их самом чистом виде.
О том же нам говорили и Джойс, и Семен Липкин, о том же нам говорит и Пол Остер — тоже в своем новом романе «4 3 2 1». С последним, кстати, у «Дымова» есть что-то общее, хотя авторы их друг друга не читали — вот эта интонация печали от выученного жизненного урока (Кузнецов вообще ее мастер, я должен сказать) и игры с различными воплощениями героя (только у Остера они симультанны, а у Кузнецова выстроены наследственно). Но читать «Дымова» на последних стадиях работы над переводом Остера мне оказалось очень полезно и утешительно.
Не знаю, можно ли считать это «мета-модернизмом», но как-то так. Извините за неровный почерк.
Ведь чем обывательский роман отличается от романов русского критического реализма о «маленьком человеке», вырастая, вместе с тем, из них? И там, и там ведь вроде бы мы видим обычного человека на фоне истории — и при этом в истории он никак не участвует. Разве что в виде жертвы тех или иных обстоятельств. Только классики у нас по этому поводу как-то мучились, а в обывательском романе таких страданий в подаче мы не наблюдаем. Слабость — или отсутствие — гражданской позиции, как бы говорят нам авторы обывательских романов — это нормально, это шаг за марксистскую этику и эстетику. На таких людях, которые говорят: оставьте нас в покое со своей ебаной политикой, мы не желаем принимать ничью сторону, мы хотим жить своей жизнью и заниматься своим делом (а нам не дают), — и держится, если вдуматься, жизнь на земле, ими и обеспечивается ее преемственность и, наверное, культура этой жизни.
Принимать стороны и бросаться в общественную борьбу, отстаивать принципы — это показатель не только «гражданской зрелости», но и нервный тик. Понятно, что государство нас никогда не оставит в покое, но можно уходить под радары и из-под прицела даже в такой адской системе, как советская (которая никуда не делась, само собой, она по-прежнему с нами). Вот о таких попытках и рассказывает СК на примере трех поколений семьи Дымовых. Так что здесь не столько «семейная сага», сколько «жизненные уроки» в их самом чистом виде.
О том же нам говорили и Джойс, и Семен Липкин, о том же нам говорит и Пол Остер — тоже в своем новом романе «4 3 2 1». С последним, кстати, у «Дымова» есть что-то общее, хотя авторы их друг друга не читали — вот эта интонация печали от выученного жизненного урока (Кузнецов вообще ее мастер, я должен сказать) и игры с различными воплощениями героя (только у Остера они симультанны, а у Кузнецова выстроены наследственно). Но читать «Дымова» на последних стадиях работы над переводом Остера мне оказалось очень полезно и утешительно.
Не знаю, можно ли считать это «мета-модернизмом», но как-то так. Извините за неровный почерк.
December 30, 2017
Uncertain between 3 and 4, but this is a Russian novel, after all, so why not. The funny thing about the plot is that only the member of the first generation, the chemical scientist, is doing something professional; the next generations are a guru (you get it) and an almost comically ignorant teacher of literature. Says a lot about the Soviet strata which Kuznetsov describes here.
October 23, 2017
Замечательный роман, тихая неспешная отдушина, в которую нужно с головой провалиться на пару дней и прожить жизни трёх поколений, подумать про поиск, любовь (одну на всю жизнь), совесть, родной город-гавань, призвание, неизбежное движение к вечности. Совсем негромко, но запредельно близко.
October 4, 2018
В последнее время с некоторым предубеждением отношусь к современной русской литературе. Потому что обычно это узкий круг тем и приемов. Либо автору нужно нагромоздить 'традиционной' бытовухи - распитие водки на кухне, хамство в магазинах и транспорте, либо угрюмой чернухи, когда человеческие жизни давятся каблуками как вредные гусеницы садоводом, либо блаженненьких персонажей, у которых все в жизни наперекосяк, но зато у них Душа, и т.д. И в общем-то есть во всем этом правда, и все это наверное на 100% отражает действительность, прошлую и нынешнюю, да и будущую наверняка тоже, лет на 50 вперед уж точно. И наверное нужно вскрывать весь наш мрак, как в 'Чеченских дневниках' например, которых я не читал, вряд ли буду читать, но понимаю, что это надо, это должно было быть написано и издано. Но с другой стороны, в этом и есть проблема: открываешь книгу на русском языке, и в принципе с первых страниц понятно, что там встретишь. И от этого тоска такая же как в вагоне метро в Москве или Питере в 8 утра в ноябре. И думаешь: "Вот это вот ваше наследие, Лев Николавеич да Антон Павлович? Не хочу. Ни наследия этого, ни вас самих."
А еще после Болотной, Крымнаша, Украины и Сирии в голове мысль засела: что толку в русской культуре, в литературе с золотым и серебряным веками, в истерзанных Бродском и Довлатове, если все это случилось, и 86% "за"? Зачем она нужна тогда, эта культура?
Понятно, что к "Учителю Дымову" я подошел с таким же предубеждением. Но Кузнецов пробил эту мою защиту. И не сказать, чтобы он вырвался из круга тех же проклятых русских вопросов. Но, может он просто подошел с другой стороны?
В официльной аннотации и других ревью здесь, на goodreads, сюжет пересказан неоднократно, поэтому нет смысла на этом останавливаться.
Книга написана хорошим русским языком, метафоры и рифмы абсолютно бесшовно вшиты в ткань текста, так что они работают на ощущения читателя, а не на авторскую самооценку. Что мне понравилось, что Кузнецов мастерски обходит эдакие традиционные точки потенциального драматизма, если можно так выразиться. Персонаж поднимается по лестнице (да, именно так, в настоящем времени, которое Кузнецов часто использует), именно на его этаже свет не горит - то ли лампочка перегорела, то ли выкрутили - он замедляет шаги. Традиционно ждешь, что сейчас что-то случится, в конце концов, это ж Россия, и роман о России: не может персонаж пройти жизнь без наглого в нее вмешательства стронних безжалостных сил. Но нет, ничего не происходит. Или наоборот, в жизни героя, которому читатель сочувствует, наступает момент, когда наверное счастье могло бы случиться. Как бы так сказать, не рискуя заспойлерить... Любовный треугольник зачастую удачно разрешается когда третий-лишний 'удобно' волей автора умирает или на войне погибает, мало ли что. Кузнецов такое жульничество отвергает.
Как я уже сказал, Кузнецов не вырывается из традиционного круга русских вопросов. Один из главных героев, когда его сын принес ему почитать Бердяева с Шестовым, так говорит:
Простые вопросы - это как выживать в такой стране как Россия, что такое "жить не по лжи", и как нужно это делать. Формулировка Солженицынская, сами вопросы можно уже у Пушкина обнаружить, но первый глубокий взгляд в контексте человек/государственная машина - наверное в 'Докторе Живаго', и с тех пор это одна из главных тем, если не главная, в русской литературе XX-XXI веков. В то время как западная литература взорвалась множеством тем и вопросов - важных и не очень, жизненных и надуманных - у нас главным вопросом остается, как сохранить свободу и душой и телом, не броситься с головой в самоубийственное диссидентство - сколько уж было этих героев, чей скорбный труд таки пропал, ни к чему не привел, или привел к чему-то еще более страшному - но и не отводить взгляда от собственного отражения в зеркале. Кузнецов находит выход в существовании параллельно с государством, не замечать его, и чтоб оно не замечало тебя. То что назвается, уйти под радар, или во внутреннюю иммиграцию.
На обложке книги изображена фигура, скорее силуэт, вот-вот готовая раствориться не то в тумане, не то в зимнем холодном сиянии. Зима, снег - важные элементы повествования в "Учителе Дымове". Это и кулисы, из-за которых герои выходят на сцену, проходят по ней жизненный путь, и за теми же кулисами исчезают, и фон, на котором в их жизни происходит что-то важное, то, как вселенная являет свое молчаливое наблюдающее присутствие. Опять же такое цитирование Пастернака. Но мне показалось, что это еще и метафора всех таких, ушедших по радар, незаметно несущих свое внутреннее тепло. Тепло, которого не так много, чтобы нести его на баррикады, чтобы пытаться осветить всю окружающую тьму, но достаточно, чтобы дать чувство плеча нескольким ближним. Может быть это и есть настоящая Россия? Под радаром, с нашествия Чингисхана.
Еще в романе тут и там разбросаны такие небольшие подтемы, наблюдения. О чувстве вины родителей перед детьми и детей перед родителями. Об ощущении времени, меняющемся с возрастом. Об отождествлении себя с любимым человеком, когда собственные мысли и идеи, вспоминаются как подслушанные у любимого.
Нельзя сказать, что книжка написана идеально. Кузнецов очень недвусмысленно показывет свое отношение к персонажам и озвучивает свою позицию. Иногда прямо до манифестов доходит: смотрите, какой молодец N - этого избежал, того избежал, его путь оказался единственно верным. Прямо как Колобок. (Даже сам Кузнецов к образу Колобка обращется однажды на страницах книги) Я бы предпочел сам об этом подумать. Лирические линии настолько нежны и щемящи, что иногда возникает вопрос, достоинство ли это или недостаток? Не скатывается ли автор в откровенную мелодраму и манипуляцию читательскими эмоциями?
Что до оценки, то объективно книга пожалуй на 4, или 4 с минусом, как оценка одного из главных персонажей, выданная ему его же учениками. Но субъективно... Я постоянно возвращался к книге мыслями. Не в горячке "не оторваться! скорее бы продолжить чтение!", а в спокойных мыслях о героях, их действиях, о позиции автора, об этом вечном русском "жить не по лжи", о возможности или невозможности личного счастья, да и что такое вообще счастье, и как определение счастья может меняться с течением жизни и т.д. И поэтому я предпочту оценить книгу субъективно, за вот эту возможность подумать. И за такое неуловимое качество, что, оставаясь все в том же кругу проклятых вопросов, в книге напрочь лишенной какого-то искусственного оптимизма и вымученной надежды, отстаивая позицию, которая все так же кажется мне вынужденной, чуть ли не пораженческой, автор привел меня к состоянию, в котором нет чувства безнадеги и древнерусской тоски.
А еще после Болотной, Крымнаша, Украины и Сирии в голове мысль засела: что толку в русской культуре, в литературе с золотым и серебряным веками, в истерзанных Бродском и Довлатове, если все это случилось, и 86% "за"? Зачем она нужна тогда, эта культура?
Понятно, что к "Учителю Дымову" я подошел с таким же предубеждением. Но Кузнецов пробил эту мою защиту. И не сказать, чтобы он вырвался из круга тех же проклятых русских вопросов. Но, может он просто подошел с другой стороны?
В официльной аннотации и других ревью здесь, на goodreads, сюжет пересказан неоднократно, поэтому нет смысла на этом останавливаться.
Книга написана хорошим русским языком, метафоры и рифмы абсолютно бесшовно вшиты в ткань текста, так что они работают на ощущения читателя, а не на авторскую самооценку. Что мне понравилось, что Кузнецов мастерски обходит эдакие традиционные точки потенциального драматизма, если можно так выразиться. Персонаж поднимается по лестнице (да, именно так, в настоящем времени, которое Кузнецов часто использует), именно на его этаже свет не горит - то ли лампочка перегорела, то ли выкрутили - он замедляет шаги. Традиционно ждешь, что сейчас что-то случится, в конце концов, это ж Россия, и роман о России: не может персонаж пройти жизнь без наглого в нее вмешательства стронних безжалостных сил. Но нет, ничего не происходит. Или наоборот, в жизни героя, которому читатель сочувствует, наступает момент, когда наверное счастье могло бы случиться. Как бы так сказать, не рискуя заспойлерить... Любовный треугольник зачастую удачно разрешается когда третий-лишний 'удобно' волей автора умирает или на войне погибает, мало ли что. Кузнецов такое жульничество отвергает.
Как я уже сказал, Кузнецов не вырывается из традиционного круга русских вопросов. Один из главных героев, когда его сын принес ему почитать Бердяева с Шестовым, так говорит:
" -- Нет, совсем не понравилось, – покачал седой головой отец, – слишком сложные вопросы. Я думаю, они потому такие сложные вопросы задавали, что жизнь у них была простая.
– Не была у них простая жизнь, – с обидой ответил Валера. – Бегство из России, эмиграция, бедность.
– Ну, жизнь, может, и нет, а детство у них было простое, – не сдавался Владимир Николаевич. – Человек, выросший во время Гражданской войны и разрухи, никогда не будет задаваться такими сложными вопросами. Он будет искать простых ответов."
Простые вопросы - это как выживать в такой стране как Россия, что такое "жить не по лжи", и как нужно это делать. Формулировка Солженицынская, сами вопросы можно уже у Пушкина обнаружить, но первый глубокий взгляд в контексте человек/государственная машина - наверное в 'Докторе Живаго', и с тех пор это одна из главных тем, если не главная, в русской литературе XX-XXI веков. В то время как западная литература взорвалась множеством тем и вопросов - важных и не очень, жизненных и надуманных - у нас главным вопросом остается, как сохранить свободу и душой и телом, не броситься с головой в самоубийственное диссидентство - сколько уж было этих героев, чей скорбный труд таки пропал, ни к чему не привел, или привел к чему-то еще более страшному - но и не отводить взгляда от собственного отражения в зеркале. Кузнецов находит выход в существовании параллельно с государством, не замечать его, и чтоб оно не замечало тебя. То что назвается, уйти под радар, или во внутреннюю иммиграцию.
На обложке книги изображена фигура, скорее силуэт, вот-вот готовая раствориться не то в тумане, не то в зимнем холодном сиянии. Зима, снег - важные элементы повествования в "Учителе Дымове". Это и кулисы, из-за которых герои выходят на сцену, проходят по ней жизненный путь, и за теми же кулисами исчезают, и фон, на котором в их жизни происходит что-то важное, то, как вселенная являет свое молчаливое наблюдающее присутствие. Опять же такое цитирование Пастернака. Но мне показалось, что это еще и метафора всех таких, ушедших по радар, незаметно несущих свое внутреннее тепло. Тепло, которого не так много, чтобы нести его на баррикады, чтобы пытаться осветить всю окружающую тьму, но достаточно, чтобы дать чувство плеча нескольким ближним. Может быть это и есть настоящая Россия? Под радаром, с нашествия Чингисхана.
Еще в романе тут и там разбросаны такие небольшие подтемы, наблюдения. О чувстве вины родителей перед детьми и детей перед родителями. Об ощущении времени, меняющемся с возрастом. Об отождествлении себя с любимым человеком, когда собственные мысли и идеи, вспоминаются как подслушанные у любимого.
Нельзя сказать, что книжка написана идеально. Кузнецов очень недвусмысленно показывет свое отношение к персонажам и озвучивает свою позицию. Иногда прямо до манифестов доходит: смотрите, какой молодец N - этого избежал, того избежал, его путь оказался единственно верным. Прямо как Колобок. (Даже сам Кузнецов к образу Колобка обращется однажды на страницах книги) Я бы предпочел сам об этом подумать. Лирические линии настолько нежны и щемящи, что иногда возникает вопрос, достоинство ли это или недостаток? Не скатывается ли автор в откровенную мелодраму и манипуляцию читательскими эмоциями?
Что до оценки, то объективно книга пожалуй на 4, или 4 с минусом, как оценка одного из главных персонажей, выданная ему его же учениками. Но субъективно... Я постоянно возвращался к книге мыслями. Не в горячке "не оторваться! скорее бы продолжить чтение!", а в спокойных мыслях о героях, их действиях, о позиции автора, об этом вечном русском "жить не по лжи", о возможности или невозможности личного счастья, да и что такое вообще счастье, и как определение счастья может меняться с течением жизни и т.д. И поэтому я предпочту оценить книгу субъективно, за вот эту возможность подумать. И за такое неуловимое качество, что, оставаясь все в том же кругу проклятых вопросов, в книге напрочь лишенной какого-то искусственного оптимизма и вымученной надежды, отстаивая позицию, которая все так же кажется мне вынужденной, чуть ли не пораженческой, автор привел меня к состоянию, в котором нет чувства безнадеги и древнерусской тоски.
December 28, 2017
Из чистого упрямства дочитала до половины. Но так и не поняла, зачем всё это было
October 18, 2018
Ok. Мне этот роман ну совсем не понравился. Дочитала только потому что два человека, мнение которых я уважаю, его высоко оценили.
Сначала - формально. Это еще одна семейная сага, охватывающая двадцатый век. И сколько ж их надо? Улицкая пишет их лучше. Есть еще “Московская Сага” конечно. Ну и из последнего, что я читала - “Женщины Лазаря.” Там вообще все даже похоже - любовный треугольник в пол-века, например Но там это все как-то менее надуманно. Так чем же этот роман отличается? Во-первых, формальные приемы. Много в настоящем времени - камера наезжает, герой что-то там думает или говорит, камера отъезжает- повествование возвращается в прошлое время. В какой-то момент мне это надоело. Но больше всего не понравился подход автора - он почти господь-бог такой себе в им же созданном мире. По-английски это называется “God’s view”. Некоторые писатели это используют и чаще всего это превращается в злоупотребление. Здесь - типичный пример. Нам постоянно дают знать, что случится с героями в будущем. Опять же, я не знаю русского термина; по-английски это называется “foreshadowing” - такая тень впереди героя. Меня это жутко раздражает - зачем это надо, если и так понятно, что писатель создает этих героев и сделает с ними все, что захочет. Нет, нужна демонстрация “вышей силы”. И еще, все смерти героев сопровождаются детальнейшим описанием, что они думают в последний момент. Опять же, никто кроме них этого знать не может. Но нам надо это рассказать, и не один раз, а каждый раз - на кой это?
Конечно Кузнецов писать умеет и это очевидно даже мне, незнакомой с его другим творчеством. Например, что мне понравилось, это как он описывает окончание любви - проникновенно и в это веришь. Ну не понятно, зачем тогда все эти искусственные приемы нужны. Меня это только отвлекало и мешало читать.
Теперь личное. Закончила я это все с ощущением негодования и уныния. А вместе с тем, облегчения, что я не живу больше в этой стране.
Если бы я хотела прочитать про колобков, я бы лучше взяла русские народные сказки. А если серьезно, с каких это пор приспособленчество стало жизнеспособной философией? Само-обманом - я пониманию, способом выживания - отлично понимаю. Но чем-то больше чем это? Способом нести “разумное-доброе-вечное?” - позвольте. И писатель прямо давлеет над каждой строчкой этой своей идеей. Почему в 70-х, допустим, тот де Трифонов написал “Дом на набережной” (который кстати упоминается в этом романе) и назвал там подлость подлостью. А здесь для страха и нежелания попасться в жернова системы придумана какая-то философия:
“С такими людьми лучше дела не иметь. Он из науки ушёл, чтобы такие как этот гена на него глаз не положили. С такими нельзя работать и договорится с ними нельзя, от них нужно только убегать и прятаться. Слава богу, страна большая. Хороший человек всегда найдёт где укрыться.”
Вот я представила на минутку, что я, ес��и бы там осталась, вот так бы “обколобочилась”. Точно бы. А как иначе. И стала бы себе объяснять, какая я молодец, что стараюсь тут “не по лжи”. А как это иначе-то называется? Что ж это за правда такая все время убегать?
А в остальном, в романе все в зейтгвесте - чем наша пражская весна хуже их Вьетнама? Мистика, тантрический секс или как он там называется.. гуру Вал (хорошо рифмуется с “полный провал” у меня в голове). Тут же - православие, много умных имен без цели появившихся в тексте от Лакана до Шнура и Гоа, как обычно. Еще я выучила для себя новое русское слово “субурб” (красивое слово означает пригород), и вспомнила несколько забытое, но не менее гадкое слово “трахаться”.
Одно отличие от других “саг”- это первый роман, который я прочитала, в котором упоминаются хоть какие-то события после 2000 года. Вот например, митинги на Болотной. Но оказывается, это был такой мягкий протест хипстеров? Я-то думала, что там детей в автозак пачками совали. Но мне отсюда, наверное, плохо видно. И вот наш герой, последний, так сказать, убегает из Москвы, где сеять разумное, доброе вечное становится почему-то невозможно, бросая своих учеников, чтобы делать тоже самое в провинции (ну, не совсем глубокой, не поселок в казахской степи, а в Тулу), чтобы там начать сеять другим детям - занавес.
В общем, я понимаю, почему этот роман номинировался там на всякие премии. Но я перехожу на классику, если читаю по-русски. Может, сделаю исключение для Сорокина. Но к семейным сагам или там современным романам о двадцатом веке, меня теперь насильно не притянешь.
Сначала - формально. Это еще одна семейная сага, охватывающая двадцатый век. И сколько ж их надо? Улицкая пишет их лучше. Есть еще “Московская Сага” конечно. Ну и из последнего, что я читала - “Женщины Лазаря.” Там вообще все даже похоже - любовный треугольник в пол-века, например Но там это все как-то менее надуманно. Так чем же этот роман отличается? Во-первых, формальные приемы. Много в настоящем времени - камера наезжает, герой что-то там думает или говорит, камера отъезжает- повествование возвращается в прошлое время. В какой-то момент мне это надоело. Но больше всего не понравился подход автора - он почти господь-бог такой себе в им же созданном мире. По-английски это называется “God’s view”. Некоторые писатели это используют и чаще всего это превращается в злоупотребление. Здесь - типичный пример. Нам постоянно дают знать, что случится с героями в будущем. Опять же, я не знаю русского термина; по-английски это называется “foreshadowing” - такая тень впереди героя. Меня это жутко раздражает - зачем это надо, если и так понятно, что писатель создает этих героев и сделает с ними все, что захочет. Нет, нужна демонстрация “вышей силы”. И еще, все смерти героев сопровождаются детальнейшим описанием, что они думают в последний момент. Опять же, никто кроме них этого знать не может. Но нам надо это рассказать, и не один раз, а каждый раз - на кой это?
Конечно Кузнецов писать умеет и это очевидно даже мне, незнакомой с его другим творчеством. Например, что мне понравилось, это как он описывает окончание любви - проникновенно и в это веришь. Ну не понятно, зачем тогда все эти искусственные приемы нужны. Меня это только отвлекало и мешало читать.
Теперь личное. Закончила я это все с ощущением негодования и уныния. А вместе с тем, облегчения, что я не живу больше в этой стране.
Если бы я хотела прочитать про колобков, я бы лучше взяла русские народные сказки. А если серьезно, с каких это пор приспособленчество стало жизнеспособной философией? Само-обманом - я пониманию, способом выживания - отлично понимаю. Но чем-то больше чем это? Способом нести “разумное-доброе-вечное?” - позвольте. И писатель прямо давлеет над каждой строчкой этой своей идеей. Почему в 70-х, допустим, тот де Трифонов написал “Дом на набережной” (который кстати упоминается в этом романе) и назвал там подлость подлостью. А здесь для страха и нежелания попасться в жернова системы придумана какая-то философия:
“С такими людьми лучше дела не иметь. Он из науки ушёл, чтобы такие как этот гена на него глаз не положили. С такими нельзя работать и договорится с ними нельзя, от них нужно только убегать и прятаться. Слава богу, страна большая. Хороший человек всегда найдёт где укрыться.”
Вот я представила на минутку, что я, ес��и бы там осталась, вот так бы “обколобочилась”. Точно бы. А как иначе. И стала бы себе объяснять, какая я молодец, что стараюсь тут “не по лжи”. А как это иначе-то называется? Что ж это за правда такая все время убегать?
А в остальном, в романе все в зейтгвесте - чем наша пражская весна хуже их Вьетнама? Мистика, тантрический секс или как он там называется.. гуру Вал (хорошо рифмуется с “полный провал” у меня в голове). Тут же - православие, много умных имен без цели появившихся в тексте от Лакана до Шнура и Гоа, как обычно. Еще я выучила для себя новое русское слово “субурб” (красивое слово означает пригород), и вспомнила несколько забытое, но не менее гадкое слово “трахаться”.
Одно отличие от других “саг”- это первый роман, который я прочитала, в котором упоминаются хоть какие-то события после 2000 года. Вот например, митинги на Болотной. Но оказывается, это был такой мягкий протест хипстеров? Я-то думала, что там детей в автозак пачками совали. Но мне отсюда, наверное, плохо видно. И вот наш герой, последний, так сказать, убегает из Москвы, где сеять разумное, доброе вечное становится почему-то невозможно, бросая своих учеников, чтобы делать тоже самое в провинции (ну, не совсем глубокой, не поселок в казахской степи, а в Тулу), чтобы там начать сеять другим детям - занавес.
В общем, я понимаю, почему этот роман номинировался там на всякие премии. Но я перехожу на классику, если читаю по-русски. Может, сделаю исключение для Сорокина. Но к семейным сагам или там современным романам о двадцатом веке, меня теперь насильно не притянешь.
February 11, 2024
Для меня эта книга оказалась глубоко личной. У меня тоже была бабушка Женя, всего на 2 года младше героини, но прожившая счастливую жизнь. И именно она была учительницей, а потом случайно стала я, и еще более случайно мой папа. Книга от моей жизни отличается как негатив от фотографии - она о тех же поворотах, но гораздо более страшных ситуациях и неразрешимости. И все же, для меня главная мысль книги не про тленность жизни, а про то, что «счастье для каждого свое, и не стоит мерить других своей меркой».
Рекомендую читать. Уверена, отзовется
Рекомендую читать. Уверена, отзовется
December 7, 2023
Gribējās būt dāsnai un dot 3 zvaigznes, bet, kad autors burtiski priekšpēdējā lappusē sīki un smalki izskaidroja, kā tieši saprotama viņa grandiozā metafora... Un pārāk daudz ainu, sižeta pavērsienu, pat tēlu, kuri mudina iebrēkties: "Neticu!"
January 5, 2024
Персонажи абсолютно неживые, плоские. А автор, видимо, немного сексуально озабоченный.
March 23, 2018
После полного неприятия мной "Калейдоскопа" была приятно удивлена и темой, и фактурой книги. Как-то сами собой выстроились параллели и к "Зелёному шатру" Улицкой и к "Эффекту Ребиндера" Минкиной-Тайчер. Уход в "учительство"как спасение от навязчивости государственной догмы идёт лейтмотивом через всю книгу.
— "Когда все социальные утопии захлебнулись, ни коммунизма, ни капитализма, ни либерализма… когда Россия не знает, куда идти, ты отправляешься в провинцию, чтобы учить детей подлинным основам русской культуры. Потому что только в этом спасение.
— ...мне не очень интересно про политику. И главное, я не очень чувствую, что у меня есть выбор. Просто в жизни каждого из нас может наступить момент, когда ты совпадаешь со своей судьбой, и у меня этот момент, похоже, настал. "
Ну и конечно подкупает трогательное отношение к старикам.
Книга хорошая, читать стоит.
— "Когда все социальные утопии захлебнулись, ни коммунизма, ни капитализма, ни либерализма… когда Россия не знает, куда идти, ты отправляешься в провинцию, чтобы учить детей подлинным основам русской культуры. Потому что только в этом спасение.
— ...мне не очень интересно про политику. И главное, я не очень чувствую, что у меня есть выбор. Просто в жизни каждого из нас может наступить момент, когда ты совпадаешь со своей судьбой, и у меня этот момент, похоже, настал. "
Ну и конечно подкупает трогательное отношение к старикам.
Книга хорошая, читать стоит.
January 28, 2018
Тоскливо. Такой вылизанный текст, который очень хочет быть отражением эпохи (каждой из описанных эпох), а в итоге деталей ну так много, что всё выглядит совершенно искусственно, вымученно. Тем более на фоне этих бесконечных, избыточных деталей непонятно, зачем автор вдруг придумал целых два города.
December 25, 2017
Ну вот вроде и ничего, а вроде и - а к чему это все? Если чтобы выразить нехитрую мысль о ценности учителя, то можно было ограничиться прологом и эпилогом. Если планировалось создать семейную сагу - то желательно, чтобы герои как-то отличались друг от друга. Чем-то, кроме биографии.
June 11, 2019
"Учитель Дымов" - это роман-сага. Но это больше, чем просто семейная сага - это сага времнени, страны, государства.
Каждого героя, каждую сюжетную линию этого романа можно превратить в длинное, глубокое эссе. Это от части заслуга автора, но в большей степени, заслуга интеллегентного читателя. На него автор возлагает очень много ответственности. Чиатель должен быть историком и политологом, так как многие исторические события упоминаются мельком или вовсе не поминаются, а лишь дается намек на те или иные перемены. Читатель должен быть литературоведом – множество имен, произведений, опять таки намеков на разные литературные произведения, их значисость в то или иное время. Чиатель дожден быть психологом, ведь автор не утруждает себя детальным описанием эмоций, мимики, жестов. Чаще всего он лишь излагает факты. Дает общие детали. Остальное – дело рук чиателя. Лишь в моменты, когда герои как бы переходят из одного состояния в другое, автор превращается во всевидящее око и всеслышащее ухо: смерть Володи, просветление Валеры, влюблённость Андрея.
Мне не хватило более детальных описаний, глубоких рассуждений и плавных переходов от героя к гкрою от времени к времени. Весь роман написан довольно сжато, если учитывать, что истоия трёх поколений, политическое развитие страны, духовные практики, религия – все это помещается на триста с лишним страницах.
Отдельно хочется отметить язык романа. Он меняется и идет в ногу со временем. Так, например, Володя и Оля занимались любовью в 50х. Гуру Вал занимался сексом в 70х, а Андрей трахался в 90х. Более того Кузнецов использует разный слэнг, характерный для каждого поколения и каждой сцены (дядя Борис использует лагерный жаргон, тусовка валеры типичные словечки шестедисятников, Аня, прожив почти 20 лет в Штатах, подмешивает английские слова в свою русскую речь иногда переиначивая их, что свойственно языку мигрантов, Андрей позже пользуется хипстерским слэнгом).
Чтобы на 100 процентов насладиться романом, нужно довольно хорошо разбираться в истории, политике и социальных феноменах советского союза и Российской Федерации. В некоторых местах мне не хватило, как написал бы автор, common knowledge. Некоторые темы мне были прости не интересны. Но в целом это хорошее произведение современной литературы, расчитанное на эрудированного читателя.
Каждого героя, каждую сюжетную линию этого романа можно превратить в длинное, глубокое эссе. Это от части заслуга автора, но в большей степени, заслуга интеллегентного читателя. На него автор возлагает очень много ответственности. Чиатель должен быть историком и политологом, так как многие исторические события упоминаются мельком или вовсе не поминаются, а лишь дается намек на те или иные перемены. Читатель должен быть литературоведом – множество имен, произведений, опять таки намеков на разные литературные произведения, их значисость в то или иное время. Чиатель дожден быть психологом, ведь автор не утруждает себя детальным описанием эмоций, мимики, жестов. Чаще всего он лишь излагает факты. Дает общие детали. Остальное – дело рук чиателя. Лишь в моменты, когда герои как бы переходят из одного состояния в другое, автор превращается во всевидящее око и всеслышащее ухо: смерть Володи, просветление Валеры, влюблённость Андрея.
Мне не хватило более детальных описаний, глубоких рассуждений и плавных переходов от героя к гкрою от времени к времени. Весь роман написан довольно сжато, если учитывать, что истоия трёх поколений, политическое развитие страны, духовные практики, религия – все это помещается на триста с лишним страницах.
Отдельно хочется отметить язык романа. Он меняется и идет в ногу со временем. Так, например, Володя и Оля занимались любовью в 50х. Гуру Вал занимался сексом в 70х, а Андрей трахался в 90х. Более того Кузнецов использует разный слэнг, характерный для каждого поколения и каждой сцены (дядя Борис использует лагерный жаргон, тусовка валеры типичные словечки шестедисятников, Аня, прожив почти 20 лет в Штатах, подмешивает английские слова в свою русскую речь иногда переиначивая их, что свойственно языку мигрантов, Андрей позже пользуется хипстерским слэнгом).
Чтобы на 100 процентов насладиться романом, нужно довольно хорошо разбираться в истории, политике и социальных феноменах советского союза и Российской Федерации. В некоторых местах мне не хватило, как написал бы автор, common knowledge. Некоторые темы мне были прости не интересны. Но в целом это хорошее произведение современной литературы, расчитанное на эрудированного читателя.
March 22, 2019
Роман оставил неоднозначное впечатление.
Мне достаточно сложно понять героя - Андрея, которым завершилась эта семейная портретная галерея, потому что настолько идеалистически относиться к учительствованию... кгхм, лично у меня, как у учителя, не получается. Гореть этим, жить этим, правда верить, что ты сеешь "разумное, доброе, вечное"? Видеть в этом цель жизни?
Хотя роман ведь не об учительствовании как таковом, он о попытке человека жить и делать своё маленькое дело, не обращая ровно никакого внимания на политику, государство и систему. Жертвой которой он не хочет стать. И получается это у героев в том числе и благодаря тому, что Россия - она большая, и можно затеряться в её провинции, увозить свои проблемы и решать их на новом месте. Такая философия колобка.
Мне достаточно сложно понять героя - Андрея, которым завершилась эта семейная портретная галерея, потому что настолько идеалистически относиться к учительствованию... кгхм, лично у меня, как у учителя, не получается. Гореть этим, жить этим, правда верить, что ты сеешь "разумное, доброе, вечное"? Видеть в этом цель жизни?
Хотя роман ведь не об учительствовании как таковом, он о попытке человека жить и делать своё маленькое дело, не обращая ровно никакого внимания на политику, государство и систему. Жертвой которой он не хочет стать. И получается это у героев в том числе и благодаря тому, что Россия - она большая, и можно затеряться в её провинции, увозить свои проблемы и решать их на новом месте. Такая философия колобка.
February 25, 2024
Книгу прочел со второго раза возможно из-за того, что утомился читать про советский союз. Однако в итоге книга затянула и понравилась т.к. она объединяет три поколения одной семьи и доходит в повествовании до 2014 года. Конечно заголовок заинтриговал в силу моей профессии. Книга не разочаровала. Реализм удался. Слушал в аудио.
November 27, 2017
Прекрасный русский роман
January 1, 2018
Первая книга года оказалась просто прекрасной. Честно скажу, это первая книга Кузнецова, которую я читала — остальные мне как-то по описаниям и отзывам кажутся совсем не для меня, а тут он внезапно написал книгу, в которой все как я люблю: мы проживаем больше полувека с одной семьей, которая сложно разрастается и каждый из членов которой проходит свой сложный путь. Если любите семейные саги и в хорошем смысле старомодное повествование, то читайте. Я вчера вечером начала, читала пока не уснула и все пять часов в поезде почти не отрывалась.
January 23, 2018
Прекрасно, до слёз! Очень жизненно, очень грустно. И Москва девяностых, двухтясячных и даже дветысячидесятых (хотя в 2010 я эмигрировала, и что я знаю о нынешней Москве?)
December 28, 2017
Все хорошо, читается довольно легко, но иногда казалось, что пора бы и закончить, а роман всё тянется и тянется. Главные герои раздражают своими поступками
- Женя любит всю жизнь чужого мужа и поставила на своей личной жизни крест,
- Владимир всю жизнь верен жене, которая довольно пустоголовая красотка, а сам он хоть и профессор, но как же, жена же так хороша и интересна, и была полна обещанием счастья, когда он встретил её 18-летнюю.
Не верится как-то в эти линии. В остальном же - да, про нашу жизнь, про историю семьи.
- Женя любит всю жизнь чужого мужа и поставила на своей личной жизни крест,
- Владимир всю жизнь верен жене, которая довольно пустоголовая красотка, а сам он хоть и профессор, но как же, жена же так хороша и интересна, и была полна обещанием счастья, когда он встретил её 18-летнюю.
Не верится как-то в эти линии. В остальном же - да, про нашу жизнь, про историю семьи.
June 30, 2025
Семейная сага о времени, любви и служении слову
Перед нами — масштабная семейная сага, охватывающая почти 80 лет жизни страны. Это роман о трёх поколениях, проживающих в Советском Союзе и России: от 1940-х годов до 2016 года. И хотя в повествовании много семейных линий — жёны, дети, родители — на самом деле это книга о людях, выбравших учительство. Или — оказавшихся в нём. Иногда — вопреки обстоятельствам, иногда — по зову сердца, а иногда — чтобы выжить.
Семья Дымовых становится осью, на которую нанизывается не только личная, но и историческая память. Каждый представитель семьи — это не просто фигура эпохи. Это вариация на тему Учителя. Ироничная, уязвимая, часто скрытая.
Первое поколение: Владимир
Старший из Дымовых, Владимир, ещё в сталинское время отказывается от своей мечты - науки, от мечты — и от науки, он боится быть арестованным, боится слов, боится высовываться. И выбирает, как он думает, безопасное — преподавание химии.
Учительство для него — это форма выживания, не путь, а уклонение. Но именно он закладывает в семье традицию «держаться образования», укорениться в системе, не рваться — а вписываться.
Второе поколение: Валера
Валера — сын Владимира, уже советский харизматик. Его учительство — почти сцена. Он играет роль гуру, шоумена, шамана. Он — из тех преподавателей, которые не столько учат, сколько завораживают, его кличка - Гуру Вал. Но за этим стоит всё та же боль: поиска себя, попытка быть услышанным, необходимость признания.
Он истеричен, но не фальшив. Он не прячется, он бросается в преподавание как в театр. Его уроки — это спектакли.
Третье поколение: младший Дымов, Андрей
Младший — наш современник. Он приходит к учительству уже другим путём: из журналистики, через отвращение к слову, потерявшему смысл в текущей политической повестке. Он делает осознанный, тихий выбор: преподавать литературу. Не из страха, не из желания эпатажа, а из понимания, что в слове — жизнь, а в передаче этого слова — долг.
Очень сильная сцена связана с ним: после бессонной ночи в интернете он выходит на балкон и видит трубку, повешенную школьницей, с надписью:
«Труп русской литературы, замученной школой».
Это не просто подростковый перформанс. Это — диагноз. Потому что школа действительно часто убивает в ребёнке желание читать, мыслить, чувствовать текст. И эта мысль отзывается лично, остро.
«Я всегда говорил, что наша школа убивает русскую литературу…»
Кузнецов точно ловит боль, знакомую каждому, кто хоть раз ощущал, что литература — не живая ткань, а зачётная единица.
Женские фигуры. Женя — любовь как подвижничество
Особую глубину роману придают женские судьбы, прежде всего — история Жени, сестры Оли. Женя всю жизнь молча, безнадежно, любит мужа своей сестры — Учителя Дымова. Она не строит семью, остаётся старой девой, живёт рядом с ними, в тени.
В одном из эпизодов она заходит в монастырь, встаёт на колени — и из неё рождается молитва, слова которой она не готовила.
«Птенец в груди успокоился…»
Символ тревоги и боли, живущий в ней годами, наконец умолкает. В этот момент она становится ближе к Богу — и к себе самой.
«Но монахинь хотя бы любит Бог. А меня — никто…»
Это трагическая, но и светлая сцена. В ней Женя обретает себя через отказ, через молчание, через любовь, которую никто не принял, но которую она всё равно пронесла через жизнь.
Кто же Учитель?
В финале возникает важнейший вопрос: кто здесь Учитель?
Это роман не о профессии, а о призвании.
Кто-то пришёл к учительству из страха (Владимир), кто-то — из потребности быть услышанным (Влад), кто-то — из душевного выбора (младший Дымов).
Но все они — носители слова. Пусть по-разному. Пусть с иронией. Пусть с болью.
Роман не предлагает простых ответов. Он показывает, что учительство — это не всегда сознательный путь. Это может быть и маской, и бегством, и горением, и немотой. Но если человек несёт в себе слово — он Учитель.
Вывод
«Учитель Дымов» — роман, написанный негромко, но с огромным внутренним напряжением. Это книга о любви, которая молчит, о вине, которую несут годами, и о призвании, которое может быть судьбой, даже если ты не выбирал его сознательно.
Это роман, в котором сила — в сдержанности, а правда — в деталях. Павел Кузнецов сумел рассказать личную историю так, что она превращается в историю эпохи. А судьба семьи Дымовых — становится отражением того, как страна жила, менялась, искала себя, пряталась и говорила вслух.
Если хочешь, могу подготовить версию для публикации в соцсетях, Goodreads или Яндекс.Дзен — с обложкой, форматированием, и адаптацией под стиль площадки.
Перед нами — масштабная семейная сага, охватывающая почти 80 лет жизни страны. Это роман о трёх поколениях, проживающих в Советском Союзе и России: от 1940-х годов до 2016 года. И хотя в повествовании много семейных линий — жёны, дети, родители — на самом деле это книга о людях, выбравших учительство. Или — оказавшихся в нём. Иногда — вопреки обстоятельствам, иногда — по зову сердца, а иногда — чтобы выжить.
Семья Дымовых становится осью, на которую нанизывается не только личная, но и историческая память. Каждый представитель семьи — это не просто фигура эпохи. Это вариация на тему Учителя. Ироничная, уязвимая, часто скрытая.
Первое поколение: Владимир
Старший из Дымовых, Владимир, ещё в сталинское время отказывается от своей мечты - науки, от мечты — и от науки, он боится быть арестованным, боится слов, боится высовываться. И выбирает, как он думает, безопасное — преподавание химии.
Учительство для него — это форма выживания, не путь, а уклонение. Но именно он закладывает в семье традицию «держаться образования», укорениться в системе, не рваться — а вписываться.
Второе поколение: Валера
Валера — сын Владимира, уже советский харизматик. Его учительство — почти сцена. Он играет роль гуру, шоумена, шамана. Он — из тех преподавателей, которые не столько учат, сколько завораживают, его кличка - Гуру Вал. Но за этим стоит всё та же боль: поиска себя, попытка быть услышанным, необходимость признания.
Он истеричен, но не фальшив. Он не прячется, он бросается в преподавание как в театр. Его уроки — это спектакли.
Третье поколение: младший Дымов, Андрей
Младший — наш современник. Он приходит к учительству уже другим путём: из журналистики, через отвращение к слову, потерявшему смысл в текущей политической повестке. Он делает осознанный, тихий выбор: преподавать литературу. Не из страха, не из желания эпатажа, а из понимания, что в слове — жизнь, а в передаче этого слова — долг.
Очень сильная сцена связана с ним: после бессонной ночи в интернете он выходит на балкон и видит трубку, повешенную школьницей, с надписью:
«Труп русской литературы, замученной школой».
Это не просто подростковый перформанс. Это — диагноз. Потому что школа действительно часто убивает в ребёнке желание читать, мыслить, чувствовать текст. И эта мысль отзывается лично, остро.
«Я всегда говорил, что наша школа убивает русскую литературу…»
Кузнецов точно ловит боль, знакомую каждому, кто хоть раз ощущал, что литература — не живая ткань, а зачётная единица.
Женские фигуры. Женя — любовь как подвижничество
Особую глубину роману придают женские судьбы, прежде всего — история Жени, сестры Оли. Женя всю жизнь молча, безнадежно, любит мужа своей сестры — Учителя Дымова. Она не строит семью, остаётся старой девой, живёт рядом с ними, в тени.
В одном из эпизодов она заходит в монастырь, встаёт на колени — и из неё рождается молитва, слова которой она не готовила.
«Птенец в груди успокоился…»
Символ тревоги и боли, живущий в ней годами, наконец умолкает. В этот момент она становится ближе к Богу — и к себе самой.
«Но монахинь хотя бы любит Бог. А меня — никто…»
Это трагическая, но и светлая сцена. В ней Женя обретает себя через отказ, через молчание, через любовь, которую никто не принял, но которую она всё равно пронесла через жизнь.
Кто же Учитель?
В финале возникает важнейший вопрос: кто здесь Учитель?
Это роман не о профессии, а о призвании.
Кто-то пришёл к учительству из страха (Владимир), кто-то — из потребности быть услышанным (Влад), кто-то — из душевного выбора (младший Дымов).
Но все они — носители слова. Пусть по-разному. Пусть с иронией. Пусть с болью.
Роман не предлагает простых ответов. Он показывает, что учительство — это не всегда сознательный путь. Это может быть и маской, и бегством, и горением, и немотой. Но если человек несёт в себе слово — он Учитель.
Вывод
«Учитель Дымов» — роман, написанный негромко, но с огромным внутренним напряжением. Это книга о любви, которая молчит, о вине, которую несут годами, и о призвании, которое может быть судьбой, даже если ты не выбирал его сознательно.
Это роман, в котором сила — в сдержанности, а правда — в деталях. Павел Кузнецов сумел рассказать личную историю так, что она превращается в историю эпохи. А судьба семьи Дымовых — становится отражением того, как страна жила, менялась, искала себя, пряталась и говорила вслух.
Если хочешь, могу подготовить версию для публикации в соцсетях, Goodreads или Яндекс.Дзен — с обложкой, форматированием, и адаптацией под стиль площадки.
February 7, 2023
Когда брала книжку в библиотеке, мне сказали: хорошая книжка, но ужас какая женоненавистническая. Я начала читать: вроде бы нет, ничего такого, но по мере развития сюжета – да, мизогиния просвечивала всё больше и больше...
История интеллигентной семьи, где все очень честные и в трёх поколениях учителя. У истоков этой истории – странный любовный треугольник из двух сестёр и мужика, которого любят обе (но женат он на одной, естественно), только вот живут они всё равно всю жизнь все вместе.
И вот мужчины в этом романе и правда все исключительно прекрасные, порядочные, правдоискатели и дартаньяны. Ну а что они трахают всех подряд, иногда наркотиками побалуются и такое вот подобное – это, извините, ничего страшного, это духовные поиски. И если видишь, что сестра твоей жены в тебя влюблена, почему бы не жить с ней под одной крышей, не давая ей ничего взамен и лишая человека шанса на личное счастье? В быту она намного лучше, чем жена, постирает, приготовит, сына вырастит – всем удобно. И главное по-честному.
А вот бабы тут – ну все как на подбор суки последние. Одна отвратительная мать, ребенка и быт забросила, к жизни не приспособлена (ну сестра рядом и хорошо), другая пьёт и развратничает, третья сволочь в Америку уехала. И даже та, которая всех этих честных-то прекрасных мужиков (все три поколения!) кормила, обстирывала и обслуживала, а двух из трёх вообще с пеленок выращивала – и даже она всё равно дура. Потому что не осталось от нее в жизни никакого следа, ни хрена она хорошего не сделала, да и вообще сама виновата, что все свои возможности упустила, никто не просил. А она на секундочку выучилась в меде и всю жизнь была педиатром, но это так, на фоне.
Обожаю.
История интеллигентной семьи, где все очень честные и в трёх поколениях учителя. У истоков этой истории – странный любовный треугольник из двух сестёр и мужика, которого любят обе (но женат он на одной, естественно), только вот живут они всё равно всю жизнь все вместе.
И вот мужчины в этом романе и правда все исключительно прекрасные, порядочные, правдоискатели и дартаньяны. Ну а что они трахают всех подряд, иногда наркотиками побалуются и такое вот подобное – это, извините, ничего страшного, это духовные поиски. И если видишь, что сестра твоей жены в тебя влюблена, почему бы не жить с ней под одной крышей, не давая ей ничего взамен и лишая человека шанса на личное счастье? В быту она намного лучше, чем жена, постирает, приготовит, сына вырастит – всем удобно. И главное по-честному.
А вот бабы тут – ну все как на подбор суки последние. Одна отвратительная мать, ребенка и быт забросила, к жизни не приспособлена (ну сестра рядом и хорошо), другая пьёт и развратничает, третья сволочь в Америку уехала. И даже та, которая всех этих честных-то прекрасных мужиков (все три поколения!) кормила, обстирывала и обслуживала, а двух из трёх вообще с пеленок выращивала – и даже она всё равно дура. Потому что не осталось от нее в жизни никакого следа, ни хрена она хорошего не сделала, да и вообще сама виновата, что все свои возможности упустила, никто не просил. А она на секундочку выучилась в меде и всю жизнь была педиатром, но это так, на фоне.
Обожаю.
This entire review has been hidden because of spoilers.
February 25, 2020
Книга – семейная сага о истории одной семьи, повествование охватывает период с послевоенных лет до 2014 года. Во время прочтения у меня было ощущение, что я смотрю многосерийный сериал по ОРТ.
⠀
Сначала была серия про холодные и голодные послевоенные годы, затем про теплые годы оттепели и предпоследняя серия про бесшабашные и временами страшные девяностые. Завершающая серия была уже про наше время.
⠀
Все эти серии объединяла мысль про призвание человека, у всех главных героев было свое призвание, предназначение как модно говорить сейчас. Герои порой не понимали и думали, что не занимаются главным призванием, любимым делом из-за определенных обстоятельств. Но в конце концов осознавали, что все события до, вся их жизнь вели их к главному делу жизни, к призванию.
⠀
А еще этот фильм про любовь, про всепрощающую, понимающую, чистую и безответную любовь. Возможно эта любовь и помогла всем главным героем найти свой путь.
⠀
Я люблю семейные саги, поэтому книга мне понравилась. Есть пару минусов, о которых не могу не упомянуть. Во-первых, мне не хватило более детальных переживаний и мыслей главных героев, так как повествование охватило большой промежуток времени, думаю, автор решил эту часть сильно не прорабатывать. Во-вторых, у меня вопросы к образам женщин. История, конечно, циклична, но порой мне казалось, что на жизненном пути героев встречаются какие-то однотипные женщины.
⠀
Сначала была серия про холодные и голодные послевоенные годы, затем про теплые годы оттепели и предпоследняя серия про бесшабашные и временами страшные девяностые. Завершающая серия была уже про наше время.
⠀
Все эти серии объединяла мысль про призвание человека, у всех главных героев было свое призвание, предназначение как модно говорить сейчас. Герои порой не понимали и думали, что не занимаются главным призванием, любимым делом из-за определенных обстоятельств. Но в конце концов осознавали, что все события до, вся их жизнь вели их к главному делу жизни, к призванию.
⠀
А еще этот фильм про любовь, про всепрощающую, понимающую, чистую и безответную любовь. Возможно эта любовь и помогла всем главным героем найти свой путь.
⠀
Я люблю семейные саги, поэтому книга мне понравилась. Есть пару минусов, о которых не могу не упомянуть. Во-первых, мне не хватило более детальных переживаний и мыслей главных героев, так как повествование охватило большой промежуток времени, думаю, автор решил эту часть сильно не прорабатывать. Во-вторых, у меня вопросы к образам женщин. История, конечно, циклична, но порой мне казалось, что на жизненном пути героев встречаются какие-то однотипные женщины.
October 11, 2018
Книги Сергея Кузнецова меня неизменно радуют. Вот читаешь, и думаешь — как хорошо, что есть такой писатель в русской литературе, здесь и сейчас.
У него всего пара лекций и выступлений на ютуб, а хочется его читать и слушать. Его размышления о постмодерне 90-х. Книг благо больше, есть где развернуться и в тоже время не потеряться.
Это роман во многом, о том кто мы есть под слоем профессий, образований, ярлыков. О, том что есть вещи глубже дипломов, внешних предпочтений, формы занятости.
Книгу удивительно приятно читать, и после она жила со мной такой живой несколько дней. А теперь «исчезла из прицела», как сказал бы автор, наверное. Растворилась во мне.
Если вы себя хоть раз спрашивали, что общего между мной и моими родителями, предками? Этот вопрос, вас как-то занимает, прочтите эту книгу возможно она поможет найти нужный угол обзора для таких размышлений и вывод.
Кроме того, это текст, текст о большой любви. Чистой, сильной и стойкой. Он ещё немного о смерти и об уходе как за кем-то, так и кого-то.
Конечно, он ещё о чем-то, но только сам читатель продолжит этот ряд.
Оригинал в блоге «Митя читает» — https://is.gd/pBZdPN
У него всего пара лекций и выступлений на ютуб, а хочется его читать и слушать. Его размышления о постмодерне 90-х. Книг благо больше, есть где развернуться и в тоже время не потеряться.
Это роман во многом, о том кто мы есть под слоем профессий, образований, ярлыков. О, том что есть вещи глубже дипломов, внешних предпочтений, формы занятости.
Книгу удивительно приятно читать, и после она жила со мной такой живой несколько дней. А теперь «исчезла из прицела», как сказал бы автор, наверное. Растворилась во мне.
Если вы себя хоть раз спрашивали, что общего между мной и моими родителями, предками? Этот вопрос, вас как-то занимает, прочтите эту книгу возможно она поможет найти нужный угол обзора для таких размышлений и вывод.
Кроме того, это текст, текст о большой любви. Чистой, сильной и стойкой. Он ещё немного о смерти и об уходе как за кем-то, так и кого-то.
Конечно, он ещё о чем-то, но только сам читатель продолжит этот ряд.
Оригинал в блоге «Митя читает» — https://is.gd/pBZdPN
November 19, 2017
Как одним словом охарактеризовать книгу "Учитель Дымов"? Какая она? Светлая. Удивительная книга, трогательная, полная доброты, любви, надежды и жизни. Простые слова, и так и ложатся на сердце. Я с волнением читал о всепобеждающей силе юности, что сильнее смерти, и что озаряла уход героини из жизни - чистой и ясной. В её детской комнате, в её доме, родном доме - и не конец, не смерть, не небытие, а обретённая уже в ином мире любовь - "Се жених грядет во полунощи!" И такое желанное слово "мама", как награда за праведную жизнь. Светлая, ясная законченность и убранность. Вспомнилась повесть Валентина Распутина "Последний срок", баба Анна... "И в это время справа, где простор, ударит звон ... Земля сравняется, и наступит утро. Живое утро." Живое. Спасибо, большое спасибо автору за этот роман. Некоторые моменты настолько пронзительны и настолько близки! Я сам всегда так думал и чувствовал, но не мог, конечно, выразить это так, как писатель. Книга стала открытием и событием, повлияла на меня, это не просто хорошая прочитанная вещь. От всего сердца благодарю за неё автора, Сергея Кузнецова.
Read
September 11, 2024Спокойная, неторопливая книга. Я рад, что прочитал ее.
Я не очень люблю семейные саги, но, по-видимому, это остается лучшим способом показать, как менялась страна. Именно поэтому писатели обращаются к этому жанру снова и снова.
Мне понравилось, что в романе автор не выделяет какого-то одного героя, давая всем побыть в главной роли. Возникает впечатление, что голосами героев говорит время, которому они принадлежат.
И хоть мысли звучат по-разному, их суть не меняется.
Также здорово, что герои здесь – обычные люди: их мысли не всегда глубоки, они часто прислушиваются к мнению других людей, только если в их жизни происходят какие-то меняющие события, они поддаются душевной слабости. А еще они любят, чисто.
Послевкусием после книги остается добрая грусть.
Впечатление, будто сидел у костра в незнакомой компании и услышал добрую историю с грустным концом, которая вроде бы побуждает тебя задуматься о чем-то высоком. Но, к сожалению, из-за бешеного темпа времени, через пару дней от этого уже ничего не остается.
Я не очень люблю семейные саги, но, по-видимому, это остается лучшим способом показать, как менялась страна. Именно поэтому писатели обращаются к этому жанру снова и снова.
Мне понравилось, что в романе автор не выделяет какого-то одного героя, давая всем побыть в главной роли. Возникает впечатление, что голосами героев говорит время, которому они принадлежат.
И хоть мысли звучат по-разному, их суть не меняется.
Также здорово, что герои здесь – обычные люди: их мысли не всегда глубоки, они часто прислушиваются к мнению других людей, только если в их жизни происходят какие-то меняющие события, они поддаются душевной слабости. А еще они любят, чисто.
Послевкусием после книги остается добрая грусть.
Впечатление, будто сидел у костра в незнакомой компании и услышал добрую историю с грустным концом, которая вроде бы побуждает тебя задуматься о чем-то высоком. Но, к сожалению, из-за бешеного темпа времени, через пару дней от этого уже ничего не остается.
October 3, 2024
Это очень очень грустная книга, о жизни и смерти, о выборе, о судьбе, людях и стране. Как удивительно все-таки к нам приходят книги. Вовремя. И у главной героини - Жени - непрожитые жизни, чужие, по сути она не знает ни одного из мужчин, с которыми была рядом и которых воспитывала. И себя она тоже не узнала, прожив долгую и очень разную по контрастности жизнь. Да, мудра, да, умна, а дальше что? Житейские истины говорила, старалась по совести, но ее ли это был эи истины, ее ли жизнь. Книга очень обширная, но быстрая, как кинопленка. Язык очень понятный, иногда метафоры прямо на языке, читается на одном дыхании, и я правда такое люблю.
May 11, 2022
Многочисленные страдания меня не удивляли и не злили, но удивляло и злило, что все мужчины классные и великие, а женщины созданы для того, чтобы ими восхищаться и по ним убиваться. А ещё желание автора усидеть сразу на десяти стульях: до сих пор непонятно, а что сам автор-то думает, и от этого серьёзность поднятых тем немного приглушается. Впрочем, язык гладкий, порой чересчур, но всё же.
May 29, 2018
Чистейшее удовольствие было читать её под одеялком в южнополушарной зиме. Показалось, что книга не совсем ровно написана, местами неловко склеена, вот и оценила чуть ниже. И вроде бы сага и сага, и все смыслы на поверхности. А вот ловлю себя на том, что все возвращаюсь мыслями к этим смыслам. То в душе зависаю под горячей водой на тему взаимодействия с государством, то в метро вдруг вытряхиваюсь из сюжетов книги.
Displaying 1 - 30 of 39 reviews