What do you think?
Rate this book
Минувшее
Автор книги - потомок известной аристократической семьи, сын философа Евгения Трубецкого - живо и увлекательно вводит читателя в атмосферу русского общества накануне революций 1917 года. Пройдя тяжкие испытания, выпавшие на его долю в первые годы советской власти, приговоренный к смертной казни по надуманному обвинению и высланный затем из СССР, он стремится в своих воспоминаниях подчеркнуть идеи добра, справедливости, любви к Родине.
340 pages, Paperback
First published January 1, 1940
7 people want to read
About the author
Сергей Трубецкой
1 book1 followerРодился 27 февраля 1890 года в Москве, в доме деда по материнской линии князя Александра Алексеевича Щербатова. Отец — князь Евгений Николаевич Трубецкой, религиозный философ и правовед. Мать — княгиня Вера Александровна, урождённая Щербатова.
Начальное образование получил дома. Много путешествовал с родителями по Европе. До 1906 года жил в Киеве, лето проводя в подмосковной усадьбе Щербатовых Наре. В 1905 году поступил в 6-й класс Киевской Первой гимназии. В следующем году переехал с семьей в Москву.
Окончил 7-ю Московскую гимназию с золотой медалью и историко-филологический факультет Московского университета (1912). Занимался у профессоров Л. М. Лопатина и Г. И. Челпанова. Преподавал в Московском университете.
Участвовал в калужском дворянском собрании, избирался депутатом дворянства.
С началом Первой мировой войны пытался уйти на фронт вольноопределяющимся, но не попал из-за проблем со здоровьем. Состоял помощником уполномоченного в санитарном поезде, помощником заведующего контрольным отделом в Комитете Северо-Западного фронта, товарищем председателя фронтового комитета, уполномоченным в Представительстве «Земгора», в ликвидационной комиссии по делам Царства Польского.
В 1917 году переехал в Москву, жил у своей тети С. А. Петрово-Соловово. Служил уполномоченным в финансовом отделе Главного Комитета, позднее — старшим делопроизводителем в Московском Союзе Кооперативных Обществ.
В 1919 году вступил в Национальный центр, участвовал в создании Тактического центра. 20 января 1920 года был арестован, содержался во внутренней тюрьме Особого отдела ВЧК на Лубянке. Его дело вел следователь особоуполномоченный Агранов. Был переведен в одиночную камеру. В то же время узнал об аресте сестры Софии и смерти отца в Новороссийске. Позднее был переведен в Бутырскую тюрьму. Верховный трибунал РСФСР (обвинителем на деле выступал председатель трибунала Крыленко) приговорил Трубецкого к расстрелу, который был заменен десятью годами строжайшей изоляции. Был переведен в Таганскую тюрьму, участвовал в церковных службах митрополита Кирилла, который также содержался в этой тюрьме.
Профессор И.А. Ильин и князь С.Е. Трубецкой на Философском пароходе. Рис. И.А. Матусевича. 1922 год
В 1921 году декан историко-филологического факультета Грушка ходатайствовал о направлении Трубецкого в университет. ВЦИК удовлетворил ходатайство и князь был отправлен в университет с оставлением в тюрьме. В то же время Трубецкой узнал, что его сестра и мать были переселены в коммунальную квартиру. Летом 1922 года вновь был арестован, содержался во внутренней тюрьме ГПУ на Лубянке. Там виделся с митрополитом Кириллом (Смирновым), философами С. Л. Франком и Н. А. Бердяевым. В это время следователь впервые предложил Трубецкому подписать прошение об отъезде за границу, но тот отказался. Впоследствии князь всё-таки подписал прошение об отъезде, вместе с матерью и сестрой. Выехал из Москвы в Петроград, чтобы на немецком пароходе плыть в Штеттин. По прибытии встретился со своим братом Александром. Переехал в Берлин.
В 1922—1938 годах сотрудничал в Русском Общевоинском союзе: составлял бюллетени о положении дел в СССР, состоял политическим советником у генералов Кутепова и Миллера. В 1938—1949 годах занимался переводами и публицистикой. Оставил мемуары «Минувшее», в которых описал своё заключение в первые годы Советской власти.
Скончался 24 октября 1949 года в Кламаре. С 1923 года был женат на княжне Марине Николаевне Гагариной (1897—1984).
Начальное образование получил дома. Много путешествовал с родителями по Европе. До 1906 года жил в Киеве, лето проводя в подмосковной усадьбе Щербатовых Наре. В 1905 году поступил в 6-й класс Киевской Первой гимназии. В следующем году переехал с семьей в Москву.
Окончил 7-ю Московскую гимназию с золотой медалью и историко-филологический факультет Московского университета (1912). Занимался у профессоров Л. М. Лопатина и Г. И. Челпанова. Преподавал в Московском университете.
Участвовал в калужском дворянском собрании, избирался депутатом дворянства.
С началом Первой мировой войны пытался уйти на фронт вольноопределяющимся, но не попал из-за проблем со здоровьем. Состоял помощником уполномоченного в санитарном поезде, помощником заведующего контрольным отделом в Комитете Северо-Западного фронта, товарищем председателя фронтового комитета, уполномоченным в Представительстве «Земгора», в ликвидационной комиссии по делам Царства Польского.
В 1917 году переехал в Москву, жил у своей тети С. А. Петрово-Соловово. Служил уполномоченным в финансовом отделе Главного Комитета, позднее — старшим делопроизводителем в Московском Союзе Кооперативных Обществ.
В 1919 году вступил в Национальный центр, участвовал в создании Тактического центра. 20 января 1920 года был арестован, содержался во внутренней тюрьме Особого отдела ВЧК на Лубянке. Его дело вел следователь особоуполномоченный Агранов. Был переведен в одиночную камеру. В то же время узнал об аресте сестры Софии и смерти отца в Новороссийске. Позднее был переведен в Бутырскую тюрьму. Верховный трибунал РСФСР (обвинителем на деле выступал председатель трибунала Крыленко) приговорил Трубецкого к расстрелу, который был заменен десятью годами строжайшей изоляции. Был переведен в Таганскую тюрьму, участвовал в церковных службах митрополита Кирилла, который также содержался в этой тюрьме.
Профессор И.А. Ильин и князь С.Е. Трубецкой на Философском пароходе. Рис. И.А. Матусевича. 1922 год
В 1921 году декан историко-филологического факультета Грушка ходатайствовал о направлении Трубецкого в университет. ВЦИК удовлетворил ходатайство и князь был отправлен в университет с оставлением в тюрьме. В то же время Трубецкой узнал, что его сестра и мать были переселены в коммунальную квартиру. Летом 1922 года вновь был арестован, содержался во внутренней тюрьме ГПУ на Лубянке. Там виделся с митрополитом Кириллом (Смирновым), философами С. Л. Франком и Н. А. Бердяевым. В это время следователь впервые предложил Трубецкому подписать прошение об отъезде за границу, но тот отказался. Впоследствии князь всё-таки подписал прошение об отъезде, вместе с матерью и сестрой. Выехал из Москвы в Петроград, чтобы на немецком пароходе плыть в Штеттин. По прибытии встретился со своим братом Александром. Переехал в Берлин.
В 1922—1938 годах сотрудничал в Русском Общевоинском союзе: составлял бюллетени о положении дел в СССР, состоял политическим советником у генералов Кутепова и Миллера. В 1938—1949 годах занимался переводами и публицистикой. Оставил мемуары «Минувшее», в которых описал своё заключение в первые годы Советской власти.
Скончался 24 октября 1949 года в Кламаре. С 1923 года был женат на княжне Марине Николаевне Гагариной (1897—1984).
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 3 of 3 reviews
July 7, 2020
Уникальные свидетельства очевидца октябрьских событий. Рекомендую всем, кого интересует как же было на самом деле.
Внезапно актуально:
"Все революции в истории случаются не столько от мощи напора разрушительных сил, сколько от слабости сопротивления сил охранительных...
Процесс истории неповторим, но, в сущности, власти надо было тогда, в общих чертах, сделать аналогичное тому, что сделал ранее Столыпин:проявить умеренный либерализм и крепко взять поводья в руки...
Власть не сделала ни того, ни другого — последовала революция!
Первая пореволюционная власть (Временное правительство) попробовала применить исключительно первуючасть этой политической программы, при этом исключив «умеренность», а напротив, доведя «либерализм» до совершенного абсурда. «Либерализм» — в искаженном смысле «всепозволенности» — был, действительно, доведен до крайних пределов, а какая бы то ни было государственная власть доведена до нуля...
Результат — новая, большевицкая революция!"
Внезапно актуально:
"Все революции в истории случаются не столько от мощи напора разрушительных сил, сколько от слабости сопротивления сил охранительных...
Процесс истории неповторим, но, в сущности, власти надо было тогда, в общих чертах, сделать аналогичное тому, что сделал ранее Столыпин:проявить умеренный либерализм и крепко взять поводья в руки...
Власть не сделала ни того, ни другого — последовала революция!
Первая пореволюционная власть (Временное правительство) попробовала применить исключительно первуючасть этой политической программы, при этом исключив «умеренность», а напротив, доведя «либерализм» до совершенного абсурда. «Либерализм» — в искаженном смысле «всепозволенности» — был, действительно, доведен до крайних пределов, а какая бы то ни было государственная власть доведена до нуля...
Результат — новая, большевицкая революция!"
July 11, 2020
There were many quite significant people under the name “Сергей Трубецкой,” including Сергей Петрович Трубецкой, a Decembrist, so I’ll clarify from the very beginning: these are the memoirs of Сергей Евгеньевич Трубецкой (1890—1949), one of the typical and not especially remarkable Russian aristocrats of the last days of the Russian Empire.
He is considered “a philosopher,” and, moreover, he was one of the passengers of the famous “Philosophers’ ships” sending prominent anti-bolsheviks into forever life in emigration in 1922. But make no mistake here, expecting some deep thoughts or even probably a scientific analysis of the extreme social changes in Russia after the 1917 revolution, or something like this. It’s difficult even to understand from the memoirs that there were written by “a philosopher,” because they are written by a Russian aristocrat first and foremost. You will not find any “philosophy” there, but you will find a lot of very immature observations of a young and very, very conservative monarchist.
He was 27 in 1917 and still considered a young (i.e., insignificant) man by the ruling society of the Russian Empire (“светская молодежь”). He was known mostly as a member of the famous and prominent family of Princes Трубецкие & Щербатовы, which means that everybody knew what place he would have in society from some point and gradually lead him to this place without much fuss. Before the revolution, he studied at the university and served as some minor clerk during World War One (as it was customary among the Russian aristocracy: far from the front, nothing especially difficult and important, but well-paid and related to management and finances). After the February revolution, during the short epoch of the Russian Provisional Government and an attempt of constitutional reformation of Russia, he participated in some activities of the new government — again, nothing especially important or prominent, and as he was a very conservative monarchist, as I said, there was really no place for him in this society anyway (his ambitions were of restoring of the monarchy and serfdom, which were the best order of life in his opinion), so nobody would deal with him much. After the Bolshevik coup, he tried to participate in some conspiratorial activities (yeah, directed to restoring monarchy), but again — without much enthusiasm and having no prominent role there, and he was arrested and imprisoned for some time, and later sent into emigration where he lived happily ever after in Germany and France. Not much “philosophical” works or activities, no remarkable intellectual legacy, nothing whatsoever.
So yeah, what you should understand about this personality is that he was a conservative monarchist, one of those who invoke a blind rage after the first “nostalgic” words about Russian peasants who were so happy in the slavery because Russian aristocrats are their “loving fathers,” and all this stuff. He was also deeply sad about the processes of democratization in Europe and regretful that all those beautiful things that previously belonged to kings and queens are now becoming the property of regular people who “vulgarize” all this beauty. And, of course, he was one of Russian “patriots” who traveled throughout Europe from childhood, enjoyed its art and civilization, but despised it and loved only “good old mother Russia.”
Reading the memoirs of such a worthless man who did not even study at the university properly (although becoming its student cost nothing to him) and enjoying his status of a rich sluggard spending his time on balls and “visits,” and defending his sacred right to have slaves whom he would rule very wisely and with the utmost love, is really enraging, and here you suddenly understand how all this fucking revolution happened and how regular peasants and workers started to kill such people and destroy all their beautiful treasures in the most vulgar and unforgiving manner, condemning themselves to a circle of violence and terror. He would deserve it. Such people deserved it.
Admittedly, he was quite “marginal” in his views, even comparing to his closest friends and relatives, and he constantly underlines how he almost always was left alone with his opinions, even starting from the gymnasium. Therefore, you should understand, of course, that such people were a rarity, and most aristocrats and other “influencers” of the late Russian Empire were much more democratic and anti-monarchical (we know that most of those who acted during the Provisional Government’s time and tried to reform the country were very socialist (=democratic) and liberal for that time, even if they were also former aristocrats, and the whole society made a slow but steady progress in this direction until the Bolshevik coup).
The memoirs, therefore, should be read with a large grain of salt, as you see, and you should be ready to a peculiar mixture of despise and hate to this personality (which is a strange thing when you read personal memoirs because every author of memoirs forces you to stand in his/her shoes and feel at least some sympathy to his experience and opinions).
What I found interesting in this book:
1) Some aspects of the “pre-revolutionary life” of the Russian Empire, life of the Russian aristocracy specifically, which I do not find sweet or nostalgic, of course (as the author does) but consider quite important for an understanding of the whole way of life of these people.
2) A mind-blowing account of how Bolsheviks dealt with such “important aristocrats” then, even if they were clearly involved in conspiracies to restore the monarchy as Сергей Трубецкой was. He was not tortured or especially humiliated during his arrest and imprisonment, he was allowed to be quite arrogant and uncooperative, he was allowed to live freely even after he almost received a death sentence, he got an administrative job in the prison, and he was kindly asked for a long time to accept the proposition to emigrate on one of the “Philosophers’ ships.” Remember, all this was during the Red Terror and unprecedented aggression of Bolsheviks against regular Russian peasants and kozaks, a war with simple people, not to mention their wars with Poland and Ukraine. And if you compare all this with ruthless repressions against their own Soviet people, true believers and supporters of the revolutionary ideals several years later, you would be shocked. You should read these memoirs (however unpleasant and empty you would find the author) even to see the sharp contrast and feel how different the repressive practices of Bolsheviks were at different times and toward different classes of people.
He is considered “a philosopher,” and, moreover, he was one of the passengers of the famous “Philosophers’ ships” sending prominent anti-bolsheviks into forever life in emigration in 1922. But make no mistake here, expecting some deep thoughts or even probably a scientific analysis of the extreme social changes in Russia after the 1917 revolution, or something like this. It’s difficult even to understand from the memoirs that there were written by “a philosopher,” because they are written by a Russian aristocrat first and foremost. You will not find any “philosophy” there, but you will find a lot of very immature observations of a young and very, very conservative monarchist.
He was 27 in 1917 and still considered a young (i.e., insignificant) man by the ruling society of the Russian Empire (“светская молодежь”). He was known mostly as a member of the famous and prominent family of Princes Трубецкие & Щербатовы, which means that everybody knew what place he would have in society from some point and gradually lead him to this place without much fuss. Before the revolution, he studied at the university and served as some minor clerk during World War One (as it was customary among the Russian aristocracy: far from the front, nothing especially difficult and important, but well-paid and related to management and finances). After the February revolution, during the short epoch of the Russian Provisional Government and an attempt of constitutional reformation of Russia, he participated in some activities of the new government — again, nothing especially important or prominent, and as he was a very conservative monarchist, as I said, there was really no place for him in this society anyway (his ambitions were of restoring of the monarchy and serfdom, which were the best order of life in his opinion), so nobody would deal with him much. After the Bolshevik coup, he tried to participate in some conspiratorial activities (yeah, directed to restoring monarchy), but again — without much enthusiasm and having no prominent role there, and he was arrested and imprisoned for some time, and later sent into emigration where he lived happily ever after in Germany and France. Not much “philosophical” works or activities, no remarkable intellectual legacy, nothing whatsoever.
So yeah, what you should understand about this personality is that he was a conservative monarchist, one of those who invoke a blind rage after the first “nostalgic” words about Russian peasants who were so happy in the slavery because Russian aristocrats are their “loving fathers,” and all this stuff. He was also deeply sad about the processes of democratization in Europe and regretful that all those beautiful things that previously belonged to kings and queens are now becoming the property of regular people who “vulgarize” all this beauty. And, of course, he was one of Russian “patriots” who traveled throughout Europe from childhood, enjoyed its art and civilization, but despised it and loved only “good old mother Russia.”
Reading the memoirs of such a worthless man who did not even study at the university properly (although becoming its student cost nothing to him) and enjoying his status of a rich sluggard spending his time on balls and “visits,” and defending his sacred right to have slaves whom he would rule very wisely and with the utmost love, is really enraging, and here you suddenly understand how all this fucking revolution happened and how regular peasants and workers started to kill such people and destroy all their beautiful treasures in the most vulgar and unforgiving manner, condemning themselves to a circle of violence and terror. He would deserve it. Such people deserved it.
Admittedly, he was quite “marginal” in his views, even comparing to his closest friends and relatives, and he constantly underlines how he almost always was left alone with his opinions, even starting from the gymnasium. Therefore, you should understand, of course, that such people were a rarity, and most aristocrats and other “influencers” of the late Russian Empire were much more democratic and anti-monarchical (we know that most of those who acted during the Provisional Government’s time and tried to reform the country were very socialist (=democratic) and liberal for that time, even if they were also former aristocrats, and the whole society made a slow but steady progress in this direction until the Bolshevik coup).
The memoirs, therefore, should be read with a large grain of salt, as you see, and you should be ready to a peculiar mixture of despise and hate to this personality (which is a strange thing when you read personal memoirs because every author of memoirs forces you to stand in his/her shoes and feel at least some sympathy to his experience and opinions).
What I found interesting in this book:
1) Some aspects of the “pre-revolutionary life” of the Russian Empire, life of the Russian aristocracy specifically, which I do not find sweet or nostalgic, of course (as the author does) but consider quite important for an understanding of the whole way of life of these people.
2) A mind-blowing account of how Bolsheviks dealt with such “important aristocrats” then, even if they were clearly involved in conspiracies to restore the monarchy as Сергей Трубецкой was. He was not tortured or especially humiliated during his arrest and imprisonment, he was allowed to be quite arrogant and uncooperative, he was allowed to live freely even after he almost received a death sentence, he got an administrative job in the prison, and he was kindly asked for a long time to accept the proposition to emigrate on one of the “Philosophers’ ships.” Remember, all this was during the Red Terror and unprecedented aggression of Bolsheviks against regular Russian peasants and kozaks, a war with simple people, not to mention their wars with Poland and Ukraine. And if you compare all this with ruthless repressions against their own Soviet people, true believers and supporters of the revolutionary ideals several years later, you would be shocked. You should read these memoirs (however unpleasant and empty you would find the author) even to see the sharp contrast and feel how different the repressive practices of Bolsheviks were at different times and toward different classes of people.
October 24, 2023
very stupid and tedious yet somehow funny
Displaying 1 - 3 of 3 reviews