Сначала рассказы из сборника показались просто забавными байками из судебной практики, сюжеты которых почерпнуты из журналистской работы и, как сам признается автор, многие просто выдуманы. Ведь по-настоящему интересных дел не так много, а рубрика судебной хроники пользуется огромной популярностью. Слог у Чапека лёгкий, но фразы отточены, он, безусловно, замечательно пишет. Например, рассказ о дирижёре написан в музыкальных терминах и дирижёр, зная всего два английских слова из интонации случайно подслушанного разговора понял о готовившиеся покушении на убийство. "Я не верю в предчувствия, но верю в музыку. Слушая этот ночной разговор, я был совершенно убежден, что контрабас склонял кларнет к чему-то преступному. Я знал, что кларнет вернется домой и безвольно сделает все, что велел бас. Я все это слышал, а слышать — это больше, чем понимать слова Я знал, что готовится преступление, и даже знал какое. Это было понятно из того, что слышалось в обоих голосах, это было в их тембре, в кадансе, в ритме, в паузах, в цезурах… Музыка — точная вещь, точнее речи! Кларнет был слишком примитивен, чтобы совершить что-нибудь самому Он будет лишь помогать: даст ключ или откроет дверь. Тот грубый, низкий бас совершит задуманное, а кларнет будет в это время задыхаться от ужаса."
Похожий рассказ о поэте, который будучи свидетелем наезда на пешехода и скрытия с места ДТП без оказания помощи написал стихи, в котором поэтическими образами были описаны место, время преступления, номер автомобиля и цвет.
Многие рассказы наполнены глубоким смыслом. В рассказе "Последний суд" убийца-рецидивист задаёт вопрос Богу, который на небесном суде выступает не в качестве судьи, а в качестве свидетеля, почему он не судит.
Бог отвечает: "Если бы судьи всё, совершенно всё знали, они бы тоже не могли судить. Тогда бы судьи все понимали, и от этого у них только болело бы сердце. Могу ли я судить тебя? Судьи знают только о твоих злодеяниях, а я знаю о тебе все. Все, Куглер! Вот почему я и не могу тебя судить.
- А почему… эти люди… судят и на небе?
- Потому что человеку необходим человек. Я, как видишь, только свидетель, но наказывать, понимаешь, наказывать должны сами люди… и на небе. Поверь мне, Куглер, это правильно. Люди не заслуживают никакой другой справедливости, кроме человеческой."
Тема справедливости, человеческой, а не судебной очень важна для Чапека. Этому же посвящен рассказ "Преступление на почте".