What do you think?
Rate this book
Bө and Bön: Ancient Shamanic Traditions of Siberia and Tibet in Their Relation to the Teachings of a Central Asian Buddha
This is the first in-depth study of its kind comparing the ancient Bön religion of Tibet with the Siberian shamanic traditions of Lake Baikal. Combining scholarly research with spiritual insight, the author draws on his experience in both Yungdrung Bön and the Bө Murgel tradition of Buryatia to bring this subject to life. It covers mythology, cosmology, rituals, gods, spirits, the after-life, sacrifice, healing, and magic. Thorough studies of the pantheons of both belief systems reveal striking parallels not only between the deities of Bön and Bө Murgel, but also with those of other ancient Eurasian traditions and peoples such as the Indo-Iranian Aryans and ancient Greeks. This brings us to a larger phenomenon - an Ur religion of Eurasia. The author gives the historical backdrop to Central and Inner Asia and its peoples, from where the development, migration, and possible overlapping of Bө and Bön can easily be traced. The different types of Bön are defined, showing how Yungdrung Bön can be distinguished from them.
This book includes interviews with Bönpo lamas Lopon Tenzin Namdak Rinpoche and Khenpo Tenpa Yungdrung, with excerpts from their teachings, plus interviews with Bө and Utgan priests and priestesses in Siberia. The author also takes a critical look at misconceptions surrounding Bön and Shamanism and the figure of the Shaman in general.
"This remarkable book is the most thorough attempt to date to explore these connections (between Bön and Siberian shamanism). On the basis of wide-ranging scholarship as well as a long and close association with the most eminent exponents of the traditions he explores, the author presents the richness of Tibetan Bön and Buryatian Bө Murgel, discerning beneath the distinctive features of these systems a matrix of beliefs and practices in which they have their origins…this fascinating and provocative book is sure to stimulate interest and debate concerning the religious heritage of Inner Asia." Charles Ramble.
This book includes interviews with Bönpo lamas Lopon Tenzin Namdak Rinpoche and Khenpo Tenpa Yungdrung, with excerpts from their teachings, plus interviews with Bө and Utgan priests and priestesses in Siberia. The author also takes a critical look at misconceptions surrounding Bön and Shamanism and the figure of the Shaman in general.
"This remarkable book is the most thorough attempt to date to explore these connections (between Bön and Siberian shamanism). On the basis of wide-ranging scholarship as well as a long and close association with the most eminent exponents of the traditions he explores, the author presents the richness of Tibetan Bön and Buryatian Bө Murgel, discerning beneath the distinctive features of these systems a matrix of beliefs and practices in which they have their origins…this fascinating and provocative book is sure to stimulate interest and debate concerning the religious heritage of Inner Asia." Charles Ramble.
828 pages, Paperback
First published August 4, 2008
5 people are currently reading
66 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 2 of 2 reviews
June 14, 2021
Книга Дмитрия Ермакова «Боо и Бон» содержит подробные сведения о некоторых религиозных и духовных основаниях, а также о мифологии тибетской религии бон и бурятского шаманизма. Также идёт сопоставление с другими традициями. В работе содержатся важные сведения о традиции юнгдрунг бон, написанные с перспективы исследователя-инсайдера и практика.
В отношении книги в качестве важного уравновешивающего дополнения можно порекомендовать обзорную статью Валерия Шлыкова «Во что верили доисторические евразийцы? О книге Дмитрия Ермакова про тибетский бон и сибирский шаманизм» («Горький», 12 марта 2021). В частности, он пишет:
«Как бы там ни было, даже не соглашаясь во всем с автором, можно сказать, что идеи, изложенные в его книге, достойны самого пристального внимания, так как, во-первых, указывают на возможность существования шаманских ритуалов в праиндоевропейской религии, а во-вторых — на возможный праиндоевропейский субстрат в религиях тюркских, монгольских и тибетских народов. Причем этот субстрат на периферии индоевропейского влияния мог сохраниться в гораздо более чистом виде, тогда как среди самих индоевропейцев он впоследствии оказался перекрыт религиозными реформами, поставившими в центр культа не безличный высший принцип, а наделенного личностью бога. Еще Дюркгейм доказывал, что „элементарные формы религиозной жизни“ имеют дело прежде всего с безличными сакральными силами (мана, вакан, оренда), ведь к идее личности нужно еще прийти».
Для меня самого одним из главных камней преткновения в книге была позиция относительно древности традиции юнгдрунг бон. У меня нет сомнений, что это важная религиозно-духовная традиция, сохранившая и передавшая в течение столетий — сформировавшись в диалоге-полемике с индо-тибетским буддизмом — системы психопраксиса, созерцания и медитации, способствующие глубинному (возможно — радикальному) преобразованию субъектного сознания. Однако позиция автора, буквально опирающегося на мифологические и мификоцентрические источники как на реальные, достоверные исторические данные, на мой взгляд, не вполне соответствует современным стандартам научных исследований (при всех их ограничениях).
Валерий Шлыков следующим образом характеризует этот минус работы Ермакова:
«<…> Ермаков, к сожалению, продолжает доказывать какую-то мифическую древность юнгдрунг бона, как будто в современном обществе это решающий аргумент. Да и делает он это довольно наивно: например, отрицает влияние кашмирского шиваизма на бон на том основании, что „Шива — сравнительно молодой бог, его культ появился после арийского завоевания“. Однако даже если не брать в расчет хараппского прото-Шиву (2500 до н. э.), у которого причин существовать не меньше, чем у Тонпа Шенраба Миво, и ведийского возраста Рудры-Шивы достаточно, чтобы неоднократно повлиять на реальный, а не искусственно удревненный бон. В некоторых примечаниях и соображениях Ермакову ощутимо не хватает критического подхода и научных источников (несмотря на 250 позиций в списке литературы) <…>».
На мой взгляд, значимость юнгдрунг бон не умаляется и не прибавляется в зависимости от того, является ли эта традиция древней или более «молодой». Зато в современном мире возрастает легитимность высказываний и пропозиций при условии критичного и осторожного отношения исследователей-практиков к тем утверждениям, которые они делают (эти утверждения должны соответствовать тому, что Юрген Хабермас и вслед за ним Кен Уилбер называют «критериями достоверности»).
В целом, книга Ермакова «Боо и Бон» имеет поистине энциклопедический характер. Можно только надеяться на то, что последующие части этого исследования будут переведены и изданы на русском языке. Да, некоторые позиции Ермакова-как-последователя-бон, очевидно субъективны, однако они всё равно, по-видимому, достаточно аккуратно передают внутреннюю систему воззрений и мифологий боо и бон. Таких материалов на русском языке мало, поэтому этот книгоиздательский проект — большое благо и обогащение русскоязычной ноосферы по этому направлению.
В отношении книги в качестве важного уравновешивающего дополнения можно порекомендовать обзорную статью Валерия Шлыкова «Во что верили доисторические евразийцы? О книге Дмитрия Ермакова про тибетский бон и сибирский шаманизм» («Горький», 12 марта 2021). В частности, он пишет:
«Как бы там ни было, даже не соглашаясь во всем с автором, можно сказать, что идеи, изложенные в его книге, достойны самого пристального внимания, так как, во-первых, указывают на возможность существования шаманских ритуалов в праиндоевропейской религии, а во-вторых — на возможный праиндоевропейский субстрат в религиях тюркских, монгольских и тибетских народов. Причем этот субстрат на периферии индоевропейского влияния мог сохраниться в гораздо более чистом виде, тогда как среди самих индоевропейцев он впоследствии оказался перекрыт религиозными реформами, поставившими в центр культа не безличный высший принцип, а наделенного личностью бога. Еще Дюркгейм доказывал, что „элементарные формы религиозной жизни“ имеют дело прежде всего с безличными сакральными силами (мана, вакан, оренда), ведь к идее личности нужно еще прийти».
Для меня самого одним из главных камней преткновения в книге была позиция относительно древности традиции юнгдрунг бон. У меня нет сомнений, что это важная религиозно-духовная традиция, сохранившая и передавшая в течение столетий — сформировавшись в диалоге-полемике с индо-тибетским буддизмом — системы психопраксиса, созерцания и медитации, способствующие глубинному (возможно — радикальному) преобразованию субъектного сознания. Однако позиция автора, буквально опирающегося на мифологические и мификоцентрические источники как на реальные, достоверные исторические данные, на мой взгляд, не вполне соответствует современным стандартам научных исследований (при всех их ограничениях).
Валерий Шлыков следующим образом характеризует этот минус работы Ермакова:
«<…> Ермаков, к сожалению, продолжает доказывать какую-то мифическую древность юнгдрунг бона, как будто в современном обществе это решающий аргумент. Да и делает он это довольно наивно: например, отрицает влияние кашмирского шиваизма на бон на том основании, что „Шива — сравнительно молодой бог, его культ появился после арийского завоевания“. Однако даже если не брать в расчет хараппского прото-Шиву (2500 до н. э.), у которого причин существовать не меньше, чем у Тонпа Шенраба Миво, и ведийского возраста Рудры-Шивы достаточно, чтобы неоднократно повлиять на реальный, а не искусственно удревненный бон. В некоторых примечаниях и соображениях Ермакову ощутимо не хватает критического подхода и научных источников (несмотря на 250 позиций в списке литературы) <…>».
На мой взгляд, значимость юнгдрунг бон не умаляется и не прибавляется в зависимости от того, является ли эта традиция древней или более «молодой». Зато в современном мире возрастает легитимность высказываний и пропозиций при условии критичного и осторожного отношения исследователей-практиков к тем утверждениям, которые они делают (эти утверждения должны соответствовать тому, что Юрген Хабермас и вслед за ним Кен Уилбер называют «критериями достоверности»).
В целом, книга Ермакова «Боо и Бон» имеет поистине энциклопедический характер. Можно только надеяться на то, что последующие части этого исследования будут переведены и изданы на русском языке. Да, некоторые позиции Ермакова-как-последователя-бон, очевидно субъективны, однако они всё равно, по-видимому, достаточно аккуратно передают внутреннюю систему воззрений и мифологий боо и бон. Таких материалов на русском языке мало, поэтому этот книгоиздательский проект — большое благо и обогащение русскоязычной ноосферы по этому направлению.
August 3, 2024
Pros: explains connection between shamanism and Bo, as well as Bo and other religions.
Cons: Too disorganized. Needs editor. Perhaps need to be split into two books.
Cons: Too disorganized. Needs editor. Perhaps need to be split into two books.
Displaying 1 - 2 of 2 reviews