What do you think?
Rate this book
Secret Buddhism: Vajrayana Practices
Secret Buddhism reveals the essentials of Vajrayana, mantras, empowerments, the six yogas of Naropa, Chod, Pure Land, and the six bardos. A history of the Kagyupa and Shangpa Lineages and some explanation of the principles of Tibetan medicine complete this survey of Tibetan Buddhism.
224 pages, Paperback
First published February 12, 1996
6 people are currently reading
163 people want to read
About the author
Kalu Rinpoche
35 books11 followersKalu Rinpoche (1905 – May 10, 1989) was a Buddhist lama, meditation master, scholar and teacher. He was one of the first Tibetan masters to teach in the West.
Early life and teachers
Kalu Rinpoche was born in 1905 during the Female Wood Snake year of the Tibetan lunar calendar in the district of Treshö Gang chi Rawa in the Hor region of Kham, Eastern Tibet.
When Kalu Rinpoche was fifteen years old, he was sent to begin his higher studies at the monastery of Palpung, the foremost center of the Karma Kagyu school. He remained there for more than a decade, during which time he mastered the vast body of teaching that forms the philosophical basis of Buddhist practice, and completed two three-year retreats.
At about the age of twenty-five, Rinpoche left Palpung to pursue the life of a solitary yogi in the woods of the Khampa countryside. For nearly fifteen years, he strove to perfect his realization of all aspects of the teachings and he became renowned in the villages and among the nomads as a representative of the Bodhisattva path.
Teaching activity in Tibet
Kalu Rinpoche returned to Palpung to receive final teachings from Drupon Norbu Dondrup, who entrusted him with the rare transmission of the teaching of the Shangpa Kagyu. At the order of Situ Rinpoche, he was appointed Vajra Master of the great meditation hall of Palpung Monastery, where for many years he gave empowerments and teachings.
During the 1940s, Kalu Rinpoche visited central Tibet with the party of Situ Rinpoche, and there he taught extensively. His disciples included the Reting Rinpoche, regent of Tibet during the infancy of the Fourteenth Dalai Lama.
Returning to Kham, Kalu Rinpoche became the abbot of the meditation center associated with Palpung and the meditation teacher of the Sixteenth Gyalwa Karmapa. He remained in that position until the situation in Tibet forced him into exile in India.
In exile
In the late 1960s Kalu Rinpoche began to attract Western disciples in India. By the 1970s, he was teaching extensively in the Americas and Europe, and during his three visits to the West he founded teaching centers in over a dozen countries. In France, he established the first retreat center to teach the traditional three-year retreats of the Shangpa and Karma Kagyu lineages to Western students.
Controversy
June Campbell, a former Kagyu nun who is an academic feminist, acted as Kalu Rinpoche's translator for several years. In her book Traveller in Space: Gender, Identity and Tibetan Buddhism, she writes that she consented to participate in what she realised later was an abusive sexual relationship with him, which he told her was tantric spiritual practice. She raises the same theme in a number of interviews, including one with Tricycle magazine in 1996. Since the book was published she has received "letters from women all over the world with similar and worse experiences" with other gurus.
Early life and teachers
Kalu Rinpoche was born in 1905 during the Female Wood Snake year of the Tibetan lunar calendar in the district of Treshö Gang chi Rawa in the Hor region of Kham, Eastern Tibet.
When Kalu Rinpoche was fifteen years old, he was sent to begin his higher studies at the monastery of Palpung, the foremost center of the Karma Kagyu school. He remained there for more than a decade, during which time he mastered the vast body of teaching that forms the philosophical basis of Buddhist practice, and completed two three-year retreats.
At about the age of twenty-five, Rinpoche left Palpung to pursue the life of a solitary yogi in the woods of the Khampa countryside. For nearly fifteen years, he strove to perfect his realization of all aspects of the teachings and he became renowned in the villages and among the nomads as a representative of the Bodhisattva path.
Teaching activity in Tibet
Kalu Rinpoche returned to Palpung to receive final teachings from Drupon Norbu Dondrup, who entrusted him with the rare transmission of the teaching of the Shangpa Kagyu. At the order of Situ Rinpoche, he was appointed Vajra Master of the great meditation hall of Palpung Monastery, where for many years he gave empowerments and teachings.
During the 1940s, Kalu Rinpoche visited central Tibet with the party of Situ Rinpoche, and there he taught extensively. His disciples included the Reting Rinpoche, regent of Tibet during the infancy of the Fourteenth Dalai Lama.
Returning to Kham, Kalu Rinpoche became the abbot of the meditation center associated with Palpung and the meditation teacher of the Sixteenth Gyalwa Karmapa. He remained in that position until the situation in Tibet forced him into exile in India.
In exile
In the late 1960s Kalu Rinpoche began to attract Western disciples in India. By the 1970s, he was teaching extensively in the Americas and Europe, and during his three visits to the West he founded teaching centers in over a dozen countries. In France, he established the first retreat center to teach the traditional three-year retreats of the Shangpa and Karma Kagyu lineages to Western students.
Controversy
June Campbell, a former Kagyu nun who is an academic feminist, acted as Kalu Rinpoche's translator for several years. In her book Traveller in Space: Gender, Identity and Tibetan Buddhism, she writes that she consented to participate in what she realised later was an abusive sexual relationship with him, which he told her was tantric spiritual practice. She raises the same theme in a number of interviews, including one with Tricycle magazine in 1996. Since the book was published she has received "letters from women all over the world with similar and worse experiences" with other gurus.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 3 of 3 reviews
May 4, 2018
«Тайный буддизм: глубина Алмазной колесницы» — третий том пятитомника учений Калу Ринпоче, крайне авторитетного тибетско-буддийского учителя линии кагью. Первая половина книги представляет собой необычайно мощное и одно из лучших кратких введений буддизм ваджраяны, которые я когда-либо читал. Через текст передаётся действительно глубокое состояние ясности, возникает радость от соприкосновения с мудростью созерцательной психологии и воззрений индо-тибетского буддизма.
Где-то с половины или второй трети книги конкретные нюансированные поучения, увы, всё больше сменяются мифическими сказаниями, точнее сказать — сказками, которые, возможно, интересны более архаическим формам сознания, но почти не подходят для рефлексивного европейского самосознания (как это часто, к сожалению, происходит при подаче учений о буддийской Дхарме на Западе).
Тралег Кьябгон Ринпоче, также авторитетный лама традиции кагью, пояснял, что в подобные истории никто из взрослых людей всерьёз не верит и среди самих тибетцев, однако они используются для передачи определённого настроя, вдохновения веры-доверия учению, передачи образов и символики, которые могут пригодиться в практике по преображению и пробуждению сознания, правильного отношения к практике и т. д., — то есть как определённого рода искусное и, можно сказать, педагогическое средство.
Некоторые истории (как сказка о встрече Миларепы и Падампа Сангье) мне действительно было приятно читать; такие сильные образы зароняют что-то хорошее в сердце. Но полагаю, что большинство историй и то, как они порою преподносятся, не подходят для взрослого и образованного европейского человека. Дело вот в чём. Исследователь культуры Жан Гебсер выделял эволюцию мировоззрений в мировой цивилизации (независимо от Гебсера к сходным выводам приходили и другие учёные): в истории человечества и отдельном человеке мировоззрения — как основополагающие системы координат осмысления жизни — последовательно развиваются и эволюционируют (в терминах Гебсера — «мутируют»), грубо говоря, от архаической стадии к магической, мифической, ментально-рациональной (это нормативное мировоззрение современной западной цивилизации), плюралистической-аперспективной (закрепившееся сегодня в гуманитарной и общественной мысли постмодернистское сознание) и интегральной.
Различие между каждой из таких структур сознания колоссально, переход от одной к следующей подобен тектоническому сдвигу или огромному квантовому скачку в способах мироосмысления. Пропустить какую-либо из стадий развития самосознания в инвариантной последовательности их развёртывания невозможно: одна опирается на другую, а посему из магической стадии в рациональную сразу же не перескочить, не пройдя и не проинтегрировав мифический пласт сознания.
Это пласт, связанный с усвоением догматических оснований и правильным исполнением ролей в обществе, с которым человек отождествляет себя вследствие культурного обуславливания, стечения обстоятельств или даже собственного выбора. Самосознание способно сохранять идентичность только с единичной моносистемой, ещё не имея способности к мультисистемному рациональному или плюралистическому аперспективному видению, которая появляется лишь позже.
Истории — мифы и сказки — используются в буддизме, как и в других великих традициях, для воспитания перехода от архаического и магического мышления к мифическому, с усвоением соответствующих правил и ролей поведения, для обеспечения когерентности и конструктивности взаимоотношений в обществах и общинах. Также, видимо, это семена благоприятных идей, которые засеиваются в умах (ментальных потоках) слушателей и «прошиваются» на уровне культуры в подсознание-хранилище человека, чтобы постепенно созревать и порождать благоприятные психологические состояния. В идеале далее практикующий взрослеет и постепенно восходит к рациональному и пострациональному мироосмыслению, открываясь для всё более интегральных постижений, но храня при этом в своём сердце целую сокровищницу образов и символов — алмазов и бриллиантов культурного поля. Актуализация этих сокровищ при выполнении формальной практики и повседневной осознанности позволяет лучше синхронизироваться с теоретическими и практическими аспектами Буддадхармы, что, в свою очередь, оказывает положительное, трансформирующее влияние на психотелесную конфигурацию практикующего.
Однако европейский читатель, зачастую начинающий интересоваться буддийским учением, уже обладая рациональным или плюралистическим самосознанием, может отвернуться от учения, если используется неподобающее его психологическому возрасту, его структуре сознания педагогическое средство. На мой взгляд, и это нисколько не умаляет величия Калу Ринпоче и других учителей мудрости из различных традициях в сфере постижения природы ума, сегодня подавать европейцу тибетские мифы и легенды в неадаптированном виде — всё равно, что назначать неправильное лекарство, которое может в итоге стать потенциальным ядом, вызывающим культурное несварение (или даже серьёзно вредящее человеку, воспрепятствовав цветению рациональности, которая служит важнейшим базисом для пробуждающего йогического психопраксиса). В таком случае, быть может, целесообразнее обращаться даже к исконным пластам западной, европейской культуры, античным мифам и библейским сюжетам, а также к мировой классической литературе, вызывающим гораздо больше ассоциаций в душе образованного русского, немца или англичанина.
Не случайно в последние годы и Его Святейшество Далай-лама, и тот же Тралег Кьябгон Ринпоче, и Кармапа, равно как и другие исследователи-практики и учителя буддийских традиций переходят к более рациональному (а также пострациональному) и погружённому в современную науку и философию изложению и осмыслению важнейших истин буддизма, апеллируя к современному и постсовременному сознанию. В качестве примера можно привести работу Дэниела П. Брауна «Указывая великий путь», подробно описывающую состояния-стадии пробуждения в махамудре (одном из сущностных учений индо-тибетского буддизма) с позиций, понятных серьёзному западному исследователю-практику.
Архаичность, магичность и мифичность изложения историй является, вероятно, общим недостатком импортированной на Запад буддийской литературы предыдущей волны — недостатком, нередко служащим препятствием для усвоения этой важнейшей мудрости в нашем сознании (как со мной неоднократно делились совершенно различные люди, предпочитающие из-за этого обращаться к более рассудочно и секулярно понятным моделям «практики внимательности»).
Однако это ни в коей мере не умаляет того совершенного сокровища, которое мне посчастливилось встретить в первой половине книги, а также той пользы, которую я получил от прочтения глоссария — тоже невероятно ценной части книги, поясняющей многие сущностные аспекты в очень лаконичной форме.
Поскольку я с большим уважением отношусь к буддизму, как и к ряду других традиций, постараюсь прочитать весь пятитомник Калу Ринпоче, особенно если там будет соблюдён конструктивный баланс между существенными учениями и поддерживающими мифами, легендами и сказаниями. Книги этой серии лаконичные, оформлены красиво, читаются быстро. Огромная благодарность переводчику и издателям, а также выдающимся индо-тибетским исследователям-практикам и держателям традиций, с искренней верой из века в век, невзирая на все испытания, горести и трудности, встречающиеся на пути, хранящих дхармическую мудрость и передающих сущностные наставления по трансформации нашего ума, его объективных и социокультурных коррелятов. Следование этим наставлениям при удачном стечении обстоятельств и верной практике приводит к распознаванию глубинной и исконно чистой основы самосознавания как неомрачённой и необычайно изобильной природы всех явлений «внутри» и «вовне».
Всячески рекомендую книгу, а если вас смущают мифические сказания — постарайтесь отнестись к этому с пониманием!
Где-то с половины или второй трети книги конкретные нюансированные поучения, увы, всё больше сменяются мифическими сказаниями, точнее сказать — сказками, которые, возможно, интересны более архаическим формам сознания, но почти не подходят для рефлексивного европейского самосознания (как это часто, к сожалению, происходит при подаче учений о буддийской Дхарме на Западе).
Тралег Кьябгон Ринпоче, также авторитетный лама традиции кагью, пояснял, что в подобные истории никто из взрослых людей всерьёз не верит и среди самих тибетцев, однако они используются для передачи определённого настроя, вдохновения веры-доверия учению, передачи образов и символики, которые могут пригодиться в практике по преображению и пробуждению сознания, правильного отношения к практике и т. д., — то есть как определённого рода искусное и, можно сказать, педагогическое средство.
Некоторые истории (как сказка о встрече Миларепы и Падампа Сангье) мне действительно было приятно читать; такие сильные образы зароняют что-то хорошее в сердце. Но полагаю, что большинство историй и то, как они порою преподносятся, не подходят для взрослого и образованного европейского человека. Дело вот в чём. Исследователь культуры Жан Гебсер выделял эволюцию мировоззрений в мировой цивилизации (независимо от Гебсера к сходным выводам приходили и другие учёные): в истории человечества и отдельном человеке мировоззрения — как основополагающие системы координат осмысления жизни — последовательно развиваются и эволюционируют (в терминах Гебсера — «мутируют»), грубо говоря, от архаической стадии к магической, мифической, ментально-рациональной (это нормативное мировоззрение современной западной цивилизации), плюралистической-аперспективной (закрепившееся сегодня в гуманитарной и общественной мысли постмодернистское сознание) и интегральной.
Различие между каждой из таких структур сознания колоссально, переход от одной к следующей подобен тектоническому сдвигу или огромному квантовому скачку в способах мироосмысления. Пропустить какую-либо из стадий развития самосознания в инвариантной последовательности их развёртывания невозможно: одна опирается на другую, а посему из магической стадии в рациональную сразу же не перескочить, не пройдя и не проинтегрировав мифический пласт сознания.
Это пласт, связанный с усвоением догматических оснований и правильным исполнением ролей в обществе, с которым человек отождествляет себя вследствие культурного обуславливания, стечения обстоятельств или даже собственного выбора. Самосознание способно сохранять идентичность только с единичной моносистемой, ещё не имея способности к мультисистемному рациональному или плюралистическому аперспективному видению, которая появляется лишь позже.
Истории — мифы и сказки — используются в буддизме, как и в других великих традициях, для воспитания перехода от архаического и магического мышления к мифическому, с усвоением соответствующих правил и ролей поведения, для обеспечения когерентности и конструктивности взаимоотношений в обществах и общинах. Также, видимо, это семена благоприятных идей, которые засеиваются в умах (ментальных потоках) слушателей и «прошиваются» на уровне культуры в подсознание-хранилище человека, чтобы постепенно созревать и порождать благоприятные психологические состояния. В идеале далее практикующий взрослеет и постепенно восходит к рациональному и пострациональному мироосмыслению, открываясь для всё более интегральных постижений, но храня при этом в своём сердце целую сокровищницу образов и символов — алмазов и бриллиантов культурного поля. Актуализация этих сокровищ при выполнении формальной практики и повседневной осознанности позволяет лучше синхронизироваться с теоретическими и практическими аспектами Буддадхармы, что, в свою очередь, оказывает положительное, трансформирующее влияние на психотелесную конфигурацию практикующего.
Однако европейский читатель, зачастую начинающий интересоваться буддийским учением, уже обладая рациональным или плюралистическим самосознанием, может отвернуться от учения, если используется неподобающее его психологическому возрасту, его структуре сознания педагогическое средство. На мой взгляд, и это нисколько не умаляет величия Калу Ринпоче и других учителей мудрости из различных традициях в сфере постижения природы ума, сегодня подавать европейцу тибетские мифы и легенды в неадаптированном виде — всё равно, что назначать неправильное лекарство, которое может в итоге стать потенциальным ядом, вызывающим культурное несварение (или даже серьёзно вредящее человеку, воспрепятствовав цветению рациональности, которая служит важнейшим базисом для пробуждающего йогического психопраксиса). В таком случае, быть может, целесообразнее обращаться даже к исконным пластам западной, европейской культуры, античным мифам и библейским сюжетам, а также к мировой классической литературе, вызывающим гораздо больше ассоциаций в душе образованного русского, немца или англичанина.
Не случайно в последние годы и Его Святейшество Далай-лама, и тот же Тралег Кьябгон Ринпоче, и Кармапа, равно как и другие исследователи-практики и учителя буддийских традиций переходят к более рациональному (а также пострациональному) и погружённому в современную науку и философию изложению и осмыслению важнейших истин буддизма, апеллируя к современному и постсовременному сознанию. В качестве примера можно привести работу Дэниела П. Брауна «Указывая великий путь», подробно описывающую состояния-стадии пробуждения в махамудре (одном из сущностных учений индо-тибетского буддизма) с позиций, понятных серьёзному западному исследователю-практику.
Архаичность, магичность и мифичность изложения историй является, вероятно, общим недостатком импортированной на Запад буддийской литературы предыдущей волны — недостатком, нередко служащим препятствием для усвоения этой важнейшей мудрости в нашем сознании (как со мной неоднократно делились совершенно различные люди, предпочитающие из-за этого обращаться к более рассудочно и секулярно понятным моделям «практики внимательности»).
Однако это ни в коей мере не умаляет того совершенного сокровища, которое мне посчастливилось встретить в первой половине книги, а также той пользы, которую я получил от прочтения глоссария — тоже невероятно ценной части книги, поясняющей многие сущностные аспекты в очень лаконичной форме.
Поскольку я с большим уважением отношусь к буддизму, как и к ряду других традиций, постараюсь прочитать весь пятитомник Калу Ринпоче, особенно если там будет соблюдён конструктивный баланс между существенными учениями и поддерживающими мифами, легендами и сказаниями. Книги этой серии лаконичные, оформлены красиво, читаются быстро. Огромная благодарность переводчику и издателям, а также выдающимся индо-тибетским исследователям-практикам и держателям традиций, с искренней верой из века в век, невзирая на все испытания, горести и трудности, встречающиеся на пути, хранящих дхармическую мудрость и передающих сущностные наставления по трансформации нашего ума, его объективных и социокультурных коррелятов. Следование этим наставлениям при удачном стечении обстоятельств и верной практике приводит к распознаванию глубинной и исконно чистой основы самосознавания как неомрачённой и необычайно изобильной природы всех явлений «внутри» и «вовне».
Всячески рекомендую книгу, а если вас смущают мифические сказания — постарайтесь отнестись к этому с пониманием!
July 21, 2019
অনেক কষ্টে শেষ করিলাম, না জানা অনেক তথ্য পাইলাম।
March 8, 2021
Relatively short book covering many different aspects of Vajrayana - a general introduction to Buddhism, the empowerments, the preliminaries, the bardos, the 6 yogas of Naropa, Dewachen, chöd, etc.
Very pithy, direct and concise. Good for a general introduction to Vajrayana or as a refreshment. Recommended.
Very pithy, direct and concise. Good for a general introduction to Vajrayana or as a refreshment. Recommended.
Displaying 1 - 3 of 3 reviews