What do you think?
Rate this book
Мальчик, который рисовал кошек. Сборник
перевел А. Танасейчук
Во всей англоязычной литературе трудно найти писателя более загадочного и странного, чем Лафкадио Хирн. Вернее, так: сам он столь же загадочен и странен, как те странные и загадочные истории, которые он сочинял.
Есть писатели-домоседы. Сидят за письменным столом, скрипят пером или стучат по клавишам.
Лафкадио Хирн из других. Он все время что-то менял. Родину, гражданство, имя, язык — писатель-перекати-поле. Он был греком, ирландцем, американцем, жил на острове Маврикий — и все это для того, чтобы окончательно утвердиться в Японии и из Патрика Лафкадио Хирна превратиться в Якумо Коидзуми.
Вот такие метаморфозы.
Истории, им написанные, полны призраков и странных событий. Япония, им описанная, — нереальная, фантастическая страна, в которой уживаются короли-демоны и самые обыкновенные люди.
Потому что, как сам он сказал однажды: «Искусство не существует без фантазии. По-настоящему художественное обязательно фантастично».
Во всей англоязычной литературе трудно найти писателя более загадочного и странного, чем Лафкадио Хирн. Вернее, так: сам он столь же загадочен и странен, как те странные и загадочные истории, которые он сочинял.
Есть писатели-домоседы. Сидят за письменным столом, скрипят пером или стучат по клавишам.
Лафкадио Хирн из других. Он все время что-то менял. Родину, гражданство, имя, язык — писатель-перекати-поле. Он был греком, ирландцем, американцем, жил на острове Маврикий — и все это для того, чтобы окончательно утвердиться в Японии и из Патрика Лафкадио Хирна превратиться в Якумо Коидзуми.
Вот такие метаморфозы.
Истории, им написанные, полны призраков и странных событий. Япония, им описанная, — нереальная, фантастическая страна, в которой уживаются короли-демоны и самые обыкновенные люди.
Потому что, как сам он сказал однажды: «Искусство не существует без фантазии. По-настоящему художественное обязательно фантастично».
476 pages, Paperback
Published January 1, 2018
3 people are currently reading
13 people want to read
About the author
Lafcadio Hearn
1,476 books454 followersGreek-born American writer Lafcadio Hearn spent 15 years in Japan; people note his collections of stories and essays, including
Kokoro
(1896), under pen name Koizumi Yakumo.
Rosa Cassimati (Ρόζα Αντωνίου Κασιμάτη in Greek), a Greek woman, bore Patrick Lafcadio Hearn (Πατρίκιος Λευκάδιος Χερν in Greek or 小泉八雲 in Japanese), a son, to Charles Hearn, an army doctor from Ireland. After making remarkable works in America as a journalist, he went to Japan in 1890 as a journey report writer of a magazine. He arrived in Yokohama, but because of a dissatisfaction with the contract, he quickly quit the job. He afterward moved to Matsué as an English teacher of Shimané prefectural middle school. In Matsué, he got acquainted with Nishida Sentarô, a colleague teacher and his lifelong friend, and married Koizumi Setsu, a daughter of a samurai.
In 1891, he moved to Kumamoto and taught at the fifth high school for three years. Kanô Jigorô, the president of the school of that time, spread judo to the world.
Hearn worked as a journalist in Kôbé and afterward in 1896 got Japanese citizenship and a new name, Koizumi Yakumo. He took this name from "Kojiki," a Japanese ancient myth, which roughly translates as "the place where the clouds are born". On that year, he moved to Tôkyô and began to teach at the Imperial University of Tôkyô. He got respect of students, many of whom made a remarkable literary career. In addition, he wrote much reports of Japan and published in America. So many people read his works as an introduction of Japan. He quit the Imperial University in 1903 and began to teach at Waseda University on the year next. Nevertheless, after only a half year, he died of angina pectoris.
Rosa Cassimati (Ρόζα Αντωνίου Κασιμάτη in Greek), a Greek woman, bore Patrick Lafcadio Hearn (Πατρίκιος Λευκάδιος Χερν in Greek or 小泉八雲 in Japanese), a son, to Charles Hearn, an army doctor from Ireland. After making remarkable works in America as a journalist, he went to Japan in 1890 as a journey report writer of a magazine. He arrived in Yokohama, but because of a dissatisfaction with the contract, he quickly quit the job. He afterward moved to Matsué as an English teacher of Shimané prefectural middle school. In Matsué, he got acquainted with Nishida Sentarô, a colleague teacher and his lifelong friend, and married Koizumi Setsu, a daughter of a samurai.
In 1891, he moved to Kumamoto and taught at the fifth high school for three years. Kanô Jigorô, the president of the school of that time, spread judo to the world.
Hearn worked as a journalist in Kôbé and afterward in 1896 got Japanese citizenship and a new name, Koizumi Yakumo. He took this name from "Kojiki," a Japanese ancient myth, which roughly translates as "the place where the clouds are born". On that year, he moved to Tôkyô and began to teach at the Imperial University of Tôkyô. He got respect of students, many of whom made a remarkable literary career. In addition, he wrote much reports of Japan and published in America. So many people read his works as an introduction of Japan. He quit the Imperial University in 1903 and began to teach at Waseda University on the year next. Nevertheless, after only a half year, he died of angina pectoris.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 2 of 2 reviews
December 13, 2023
Crawl, crawl
Snail on the slope of Fuji.
The review of "Our Missing Hearts" was the last text that I wrote for the portal Literaturno on the eve of its closure, and I remember it now because the book "The Boy who Drew Cats" is an important plot-forming detail of Celeste Ing's novel. In a world where everything is connected and intertwined, such synchronicity is common, books send greetings to each other, using us, readers, as messengers, and this is not the worst thing that can happen to us.
I thought that the book about the boy and the cats, the plot of which is retold in the novel, was invented by the writer, but no, in the English-speaking world this story and its author are quite famous. He is amazing, Lavcadio Hearn: he was born in Greece in 1850, grew up in England and Ireland, spent his youth in America, went to Japan in adulthood, where he found his place. The Japanese call him Yakumo Koizumi and few speakers of the Western canon have done so much to popularize Japanese culture.
The collection with the long title "The Boy who drew cats, and other stories about strange and remarkable things" includes not only stories from Hearn's collections published throughout his life, mainly horror on minimalks, sad and funny stories, edifying parables. But also essays, essays, cultural studies on folklore, anthropology, religious studies. The stories are short, there are under a hundred of them and it is impossible to say at least a few words about each one within the framework of an online review, I will write about those that I liked and remembered. Four essays from the last section "Fleeting visions of unknown Japan" deserve a more detailed story, it's just a pity to lose their memory.
Японские боги
Ползи, ползи
Улитка по склону Фудзи.
Рецензия на "Пропавшие наши сердца" стала последним текстом, которые я написала для портала "Литературно" накануне его закрытия, а вспоминаю об этом сейчас, потому что книга "Мальчик, который рисовал кошек" - важная сюжетообразующая деталь романа Селесты Инг. В мире, где все связано и переплетено, такая синхроничность обычное дело, книги передают друг другу приветы, используя нас, читателей, как вестников, и это не худшее из того, что может с нами случиться.
Я думала, что книга про мальчика и кошек, сюжет которой пересказывается в романе, выдумана писательницей, но нет, в англоязычном мире эта история и ее автор довольно известны. Он удивительный, Лавкадио Хирн: родился в Греции в 1850 году, рос в Англии и Ирландии, молодость провел в Америке в зрелости уехал в Японию, где и нашёл своё место. Японцы называют его Якумо Коидзуми и мало кто из носителей западного канона сделал столько для популяризации японской культуры.
В сборник с длинным названием "Мальчик, который рисовал кошек, и другие истории о вещах странных и примечательных" вошли не только рассказы из сборников Хирна, публиковавшихся на всем протяжении его жизни, главным образом хоррор на минималках, грустные и веселые истории, назидательные притчи. Но также эссе, очерки, культурологические исследования по фольклористике, антропологии, религиоведению. Рассказы коротенькие, их под сотню и сказать о каждом хотя бы несколько слов в рамках сетевой рецензии невозможно, напишу о тех, которые мне понравились и запомнились. Четыре эссе из последнего раздела "Мимолетные видения неведомой Японии" заслуживают более подробного рассказа, память о них просто жаль потерять.
"Рокуро-куби". Самурай Такэцура который верно служил своему господину, после его смерти сделался монахом и принял имя Кайрё. Он бесстрашно шел проповедовать в самые опасные места, и как-то раз остановился на ночлег в хижине дровосека, где уже нашли приют четыре странника. Монах-самурай припозднился, читая сутры на ночь, а когда вышел перед сном напиться воды из каморки, где ему постелили, увидел пять обезглавленных тел. Сначала он подумал о злодействе, но скоро понял, что крови на месте срезов нет, значит это демоны рокуро (помните, в "Унесенных призраками" три головы, что скакали в покоях Юбабы?) Храбрец вспомнил наставления священных книг и выбросил тела за окошко, чтобы головы не смогли найти их, когда вернутся, чтобы сожрать его. А после дал бой рокуро, одна из голов так и застыла, вцепившись в его рукав, когда ее застал рассвет. После монаха пытались обвинить в убийстве, но суд оправдал его, а еще потом встречный разбойник уговорил Кайрё обменяться одеждой, да еще и приплатил - уж больно круто выглядело монашеское одеяние со вцепившимся в рукав демоном. Впрочем, разбойник вскоре раскаялся и похоронил голову, заказав поминальный обряд.
"О зеркале и колоколе" В одном селении построили храм и собирали медь на отливку колокола, все жертвовали медные вещи, отдала и одна бедная женщина свое единственное сокровище - медное зеркало. А отдав, затосковала по нему, эта вещь передавалась по наследству женщинами ее семьи многие поколения. И когда пришла пора отливки колокола, зеркало не расплавилось. Монахи объявили, что виновата ее скаредность, женщина стала предметом травли в своей деревне и покончила с собой, оставив записку, что того, кто расколет этот колокол, ее призрак наградит большим богатством. И селяне принялись звонить в него как сумасшедшие, днем и ночью не было покоя от этого трезвона. Наконец настоятель монастыря приказал утопить колокол в болоте. Однако один беспутный человек в этом селении, промотавший свое богатство, накопал в саду глины, вылепил из нее колокол и нарек его именем утопленного. После чего расколол. И призрак женщины явился, и кое-что дал ему, не скажу, что.
"История о женщине, которая потеряла клецку из рисовой муки" Это такое японское "Морозко"+"Джек-бобовое зерно". Жила была одинокая веселая женщина, и готовя как-то клецку из рисовой муки, она выронила лакомство. скользкая клецка провалилась в дыру в земляном полу, куда хозяйка за ней сунула руку а следом и вся провалилась (ну да, еще немного "Алиса"). В подземной стране она встретила покровителя путников Дзидзо, тот сказал, что клецка ускакала вон в том направлении, но сильно не советовал преследовать ее, поскольку там живет людоед они. Однако женщина была не то слишком смелой, не то безрассудной, она проигнорировала совет, была схвачена они, но не съедена, а взята в поварихи к нему и другим. Они дали ей зернышко риса и велели приготовить обед, а чтобы хватило на всех - еще и лопаточку, каждое размешивание которой удваивало количество рисинок. Женщина приготовила обед, а когда демоны уснули, прихватила лопаточку и пустилась наутек, те за ней, она переплыла реку - нечисть, как известно, не может пересечь текущую воду, они кинулись на землю и начали пить, так всю реку и вылакали. Но тут женщина - не забыли, она была смешливой - принялась корчить рожи и размахивать лопаточкой, демоны не выдержали, рассмеялись, и вся вода из их животов выплеснулась обратно в реку. А женщина вернулась домой, стала готовить вкусную еду не только для себя, но и на продажу, и разбогатела. Не утратив природной веселости. Тут уж явные отголоски ирландскости Хирна, нет?
"Примирение" А это грустная история. Некий молодой самурай, утратив господина и обеднев, оставил свой край в поисках лучшей доли, разведясь с женой, женщиной доброй и любящей, нанялся на службу в чужих краях, женился на богатой невесте, шли годы, он жил в достатке и уважении, но то и дело вспоминал оставленную жену. И когда овдовел, пустился в свои прежние места. Каково же было его удивление, когда на месте своего бедного дома он увидел горящий в окне свет, растопленный очаг и первую жену, которая ничуть не изменилась за эти годы. Они встретились и не могли наговориться, а когда он проснулся утром, то обнаружил себя на руинах, сжимающим в объятиях скелет с лохмотьями черных волос. Соседи рассказали, что оставленная им женщина умерла в тот же год, как он уехал.
"История Аояги" Воспитанный при дворе сирота стал доверенным посланником князя дадзё,был отправлен с поручением зимой и едва не замерз в горах насмерть. Но к счастью встретил хижину, где бедные старики обогрели его и приветили, а их прелестная юная дочь оказалась еще и замечательной умницей, отвечала на его стихи стихами и вообще держалась так, словно выросла во дворце. Молодой самурай попросил у стариков ее руки, но те сказали, что дарят (!) ему дочь, все равно им недолго жить, а они надеются, что он будет к ней добр. На самом деле, жениться без соизволения сюзерена было серьезным проступком, и не все у молодой пары складывалось гладко по прибытии в столицу. Однако судьба благоволила им, князь признал достоинства невесты, дал согласие на брак и они счастливо прожили шесть лет. Когда вдруг в один вечер молодая жена вскрикнула и осела на пол. Моля прочесть отходную молитву, призналась мужу, что она не человек, а ивовое дерево, и прямо сейчас кто-то рубит его, а после исчезла. Когда молодой вдовец отправился в те края, он нашел на месте хижины три пня от срубленных ив, два от старых деревьев и один от молоденького. На этом месте он установил надгробие и долго молился за души Аояги и ее родителей.
"Кицунэ". Нонфикшн от Лавкадии Хирна, серьезное исследование феномена непоколебимой веры китайцев и японцев в лис-оборотней. Самое интересное и глубокое, с каким мне приходилось встречаться, со множеством иллюстрирующих историй. Достаточно академичное по стилю, чтобы выдержать проверку на научную достоверность, но одновременно захватывающе интересное и поэтичное.
"В японском саду". Эссе посвященное саду камней - совершенно неизвестному, в пору его написания, европейцам явлению. Особенности устройства, эстетика, философия, много интересных примеров в��треч с садами камней из личной практики рассказчика.
"Живой бог". Эссе о синтоизме как религии, о божествах и храмах. От архитектурных особенностей их устройства до проведения обрядов, служб, ритуальных приношений. И замечательно поэтичное завершение, в котором автор отождествляет себя с одним из синтоистских богов.
"Фудзи-но-Яма" Документальный отчет о восхождении на священную для японцев гору Фудзи, которое Хирн совершил в компании двух проводников-гориков. И это вовсе не простое паломничество. Но история молодого метеоролога с женой, которые намеревались перезимовать на вершине в деревянной хижине без топлива, едва не замерзли насмерть, но отказывались спуститься, когда спасательная экспедиция явилась спасти их - таков гордый дух самураев - эта история прямо ух! И на обратном пути, когда спускались по песчаному склону бегом, как у них из-под ног прыснула стая мышей, и один из гориков поймал мышку на бегу, дал ее Лавкадио, тот рассмотрел и отпустил - рыльце у нее было вытянутым. Ну такая милота.
Классная книга и совершенно неоценимый источник сведений о японской мифологии для тех, кто интересуется темой.
Snail on the slope of Fuji.
The review of "Our Missing Hearts" was the last text that I wrote for the portal Literaturno on the eve of its closure, and I remember it now because the book "The Boy who Drew Cats" is an important plot-forming detail of Celeste Ing's novel. In a world where everything is connected and intertwined, such synchronicity is common, books send greetings to each other, using us, readers, as messengers, and this is not the worst thing that can happen to us.
I thought that the book about the boy and the cats, the plot of which is retold in the novel, was invented by the writer, but no, in the English-speaking world this story and its author are quite famous. He is amazing, Lavcadio Hearn: he was born in Greece in 1850, grew up in England and Ireland, spent his youth in America, went to Japan in adulthood, where he found his place. The Japanese call him Yakumo Koizumi and few speakers of the Western canon have done so much to popularize Japanese culture.
The collection with the long title "The Boy who drew cats, and other stories about strange and remarkable things" includes not only stories from Hearn's collections published throughout his life, mainly horror on minimalks, sad and funny stories, edifying parables. But also essays, essays, cultural studies on folklore, anthropology, religious studies. The stories are short, there are under a hundred of them and it is impossible to say at least a few words about each one within the framework of an online review, I will write about those that I liked and remembered. Four essays from the last section "Fleeting visions of unknown Japan" deserve a more detailed story, it's just a pity to lose their memory.
Японские боги
Ползи, ползи
Улитка по склону Фудзи.
Рецензия на "Пропавшие наши сердца" стала последним текстом, которые я написала для портала "Литературно" накануне его закрытия, а вспоминаю об этом сейчас, потому что книга "Мальчик, который рисовал кошек" - важная сюжетообразующая деталь романа Селесты Инг. В мире, где все связано и переплетено, такая синхроничность обычное дело, книги передают друг другу приветы, используя нас, читателей, как вестников, и это не худшее из того, что может с нами случиться.
Я думала, что книга про мальчика и кошек, сюжет которой пересказывается в романе, выдумана писательницей, но нет, в англоязычном мире эта история и ее автор довольно известны. Он удивительный, Лавкадио Хирн: родился в Греции в 1850 году, рос в Англии и Ирландии, молодость провел в Америке в зрелости уехал в Японию, где и нашёл своё место. Японцы называют его Якумо Коидзуми и мало кто из носителей западного канона сделал столько для популяризации японской культуры.
В сборник с длинным названием "Мальчик, который рисовал кошек, и другие истории о вещах странных и примечательных" вошли не только рассказы из сборников Хирна, публиковавшихся на всем протяжении его жизни, главным образом хоррор на минималках, грустные и веселые истории, назидательные притчи. Но также эссе, очерки, культурологические исследования по фольклористике, антропологии, религиоведению. Рассказы коротенькие, их под сотню и сказать о каждом хотя бы несколько слов в рамках сетевой рецензии невозможно, напишу о тех, которые мне понравились и запомнились. Четыре эссе из последнего раздела "Мимолетные видения неведомой Японии" заслуживают более подробного рассказа, память о них просто жаль потерять.
"Рокуро-куби". Самурай Такэцура который верно служил своему господину, после его смерти сделался монахом и принял имя Кайрё. Он бесстрашно шел проповедовать в самые опасные места, и как-то раз остановился на ночлег в хижине дровосека, где уже нашли приют четыре странника. Монах-самурай припозднился, читая сутры на ночь, а когда вышел перед сном напиться воды из каморки, где ему постелили, увидел пять обезглавленных тел. Сначала он подумал о злодействе, но скоро понял, что крови на месте срезов нет, значит это демоны рокуро (помните, в "Унесенных призраками" три головы, что скакали в покоях Юбабы?) Храбрец вспомнил наставления священных книг и выбросил тела за окошко, чтобы головы не смогли найти их, когда вернутся, чтобы сожрать его. А после дал бой рокуро, одна из голов так и застыла, вцепившись в его рукав, когда ее застал рассвет. После монаха пытались обвинить в убийстве, но суд оправдал его, а еще потом встречный разбойник уговорил Кайрё обменяться одеждой, да еще и приплатил - уж больно круто выглядело монашеское одеяние со вцепившимся в рукав демоном. Впрочем, разбойник вскоре раскаялся и похоронил голову, заказав поминальный обряд.
"О зеркале и колоколе" В одном селении построили храм и собирали медь на отливку колокола, все жертвовали медные вещи, отдала и одна бедная женщина свое единственное сокровище - медное зеркало. А отдав, затосковала по нему, эта вещь передавалась по наследству женщинами ее семьи многие поколения. И когда пришла пора отливки колокола, зеркало не расплавилось. Монахи объявили, что виновата ее скаредность, женщина стала предметом травли в своей деревне и покончила с собой, оставив записку, что того, кто расколет этот колокол, ее призрак наградит большим богатством. И селяне принялись звонить в него как сумасшедшие, днем и ночью не было покоя от этого трезвона. Наконец настоятель монастыря приказал утопить колокол в болоте. Однако один беспутный человек в этом селении, промотавший свое богатство, накопал в саду глины, вылепил из нее колокол и нарек его именем утопленного. После чего расколол. И призрак женщины явился, и кое-что дал ему, не скажу, что.
"История о женщине, которая потеряла клецку из рисовой муки" Это такое японское "Морозко"+"Джек-бобовое зерно". Жила была одинокая веселая женщина, и готовя как-то клецку из рисовой муки, она выронила лакомство. скользкая клецка провалилась в дыру в земляном полу, куда хозяйка за ней сунула руку а следом и вся провалилась (ну да, еще немного "Алиса"). В подземной стране она встретила покровителя путников Дзидзо, тот сказал, что клецка ускакала вон в том направлении, но сильно не советовал преследовать ее, поскольку там живет людоед они. Однако женщина была не то слишком смелой, не то безрассудной, она проигнорировала совет, была схвачена они, но не съедена, а взята в поварихи к нему и другим. Они дали ей зернышко риса и велели приготовить обед, а чтобы хватило на всех - еще и лопаточку, каждое размешивание которой удваивало количество рисинок. Женщина приготовила обед, а когда демоны уснули, прихватила лопаточку и пустилась наутек, те за ней, она переплыла реку - нечисть, как известно, не может пересечь текущую воду, они кинулись на землю и начали пить, так всю реку и вылакали. Но тут женщина - не забыли, она была смешливой - принялась корчить рожи и размахивать лопаточкой, демоны не выдержали, рассмеялись, и вся вода из их животов выплеснулась обратно в реку. А женщина вернулась домой, стала готовить вкусную еду не только для себя, но и на продажу, и разбогатела. Не утратив природной веселости. Тут уж явные отголоски ирландскости Хирна, нет?
"Примирение" А это грустная история. Некий молодой самурай, утратив господина и обеднев, оставил свой край в поисках лучшей доли, разведясь с женой, женщиной доброй и любящей, нанялся на службу в чужих краях, женился на богатой невесте, шли годы, он жил в достатке и уважении, но то и дело вспоминал оставленную жену. И когда овдовел, пустился в свои прежние места. Каково же было его удивление, когда на месте своего бедного дома он увидел горящий в окне свет, растопленный очаг и первую жену, которая ничуть не изменилась за эти годы. Они встретились и не могли наговориться, а когда он проснулся утром, то обнаружил себя на руинах, сжимающим в объятиях скелет с лохмотьями черных волос. Соседи рассказали, что оставленная им женщина умерла в тот же год, как он уехал.
"История Аояги" Воспитанный при дворе сирота стал доверенным посланником князя дадзё,был отправлен с поручением зимой и едва не замерз в горах насмерть. Но к счастью встретил хижину, где бедные старики обогрели его и приветили, а их прелестная юная дочь оказалась еще и замечательной умницей, отвечала на его стихи стихами и вообще держалась так, словно выросла во дворце. Молодой самурай попросил у стариков ее руки, но те сказали, что дарят (!) ему дочь, все равно им недолго жить, а они надеются, что он будет к ней добр. На самом деле, жениться без соизволения сюзерена было серьезным проступком, и не все у молодой пары складывалось гладко по прибытии в столицу. Однако судьба благоволила им, князь признал достоинства невесты, дал согласие на брак и они счастливо прожили шесть лет. Когда вдруг в один вечер молодая жена вскрикнула и осела на пол. Моля прочесть отходную молитву, призналась мужу, что она не человек, а ивовое дерево, и прямо сейчас кто-то рубит его, а после исчезла. Когда молодой вдовец отправился в те края, он нашел на месте хижины три пня от срубленных ив, два от старых деревьев и один от молоденького. На этом месте он установил надгробие и долго молился за души Аояги и ее родителей.
"Кицунэ". Нонфикшн от Лавкадии Хирна, серьезное исследование феномена непоколебимой веры китайцев и японцев в лис-оборотней. Самое интересное и глубокое, с каким мне приходилось встречаться, со множеством иллюстрирующих историй. Достаточно академичное по стилю, чтобы выдержать проверку на научную достоверность, но одновременно захватывающе интересное и поэтичное.
"В японском саду". Эссе посвященное саду камней - совершенно неизвестному, в пору его написания, европейцам явлению. Особенности устройства, эстетика, философия, много интересных примеров в��треч с садами камней из личной практики рассказчика.
"Живой бог". Эссе о синтоизме как религии, о божествах и храмах. От архитектурных особенностей их устройства до проведения обрядов, служб, ритуальных приношений. И замечательно поэтичное завершение, в котором автор отождествляет себя с одним из синтоистских богов.
"Фудзи-но-Яма" Документальный отчет о восхождении на священную для японцев гору Фудзи, которое Хирн совершил в компании двух проводников-гориков. И это вовсе не простое паломничество. Но история молодого метеоролога с женой, которые намеревались перезимовать на вершине в деревянной хижине без топлива, едва не замерзли насмерть, но отказывались спуститься, когда спасательная экспедиция явилась спасти их - таков гордый дух самураев - эта история прямо ух! И на обратном пути, когда спускались по песчаному склону бегом, как у них из-под ног прыснула стая мышей, и один из гориков поймал мышку на бегу, дал ее Лавкадио, тот рассмотрел и отпустил - рыльце у нее было вытянутым. Ну такая милота.
Классная книга и совершенно неоценимый источник сведений о японской мифологии для тех, кто интересуется темой.
June 9, 2020
Один из моих любимых писателей (Якумо Коидзуми), жизнь которого была такой же загадочной, как и его произведения... Еще можно по достоинству оценить фильм великого режиссера Масаки Кобаяси "Квайдан: Повествование о загадочном и ужасном" (1964 г.)... Фильм был снят по рассказам которые открывают эту замечательную книгу...
Displaying 1 - 2 of 2 reviews