What do you think?
Rate this book
Потусторонние встречи (Театральная серия)
Книга написана известным историком драматического и балетного театра, литератором-эссеистом В. М. Гаевским. Первая половина книги отдана двум историко-балетным исследованиям, одно из которых посвящено балету «Жизель», а другое — его авторам, Коралли, Перро и главным образом Мариусу Петипа. Вторая половина книги посвящена важнейшим событиям в балете и драматическом театре Москвы, Ленинграда и Парижа, случившимся сто лет спустя после создания «Жизели». Объединяет обе части вынесенная в заголовок тема потусторонних встреч, волновавшая и вдохновлявшая великих поэтов-романтиков первой половины XIX века, а в ХХ веке превратившаяся из поэтически-метафорическо
331 pages, Kindle Edition
Published November 8, 2018
6 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 of 1 review
December 14, 2018
Многоуважаемому Вадиму Моисеевичу в этом году исполнилось 90 лет, и 2018-ый увидел и красочное издание его "Дивертисмента", и новую книжку - сборник эссе, или, как пишет сам автор, "мемориально-искусствоведческих портретов" (без картинок, сразу предупреждаю).
Говорить об эрудиции и вкладе Гаевского в балетную критику довольно банально; будем по умолчанию считать, что автор книги — человек огромного балетного (и жизненного) опыта, видевший на театральной сцене живьем половину балетных легенд двадцатого и двадцать первого века, прочитавший тонны фолиантов и умеющий внимательно наблюдать, изучать и анализировать. Многие современные критики, артисты и просто балетоманы смотрят на Гаевского со смесью ужаса и восхищения, и, по-моему, в этом и кроется основная проблема "Потусторонних встреч": книге катастрофически не хватает редактора. Такого хардкорного, хладнокровного редактора, который бы не задрожал перед громким именем и вычитал бы этот, безусловно, поэтический, но такой многословный текст.
Основная фигура речи автора — троекратное повторение, повторение регулярное, постоянное воспроизведение одной и той же мысли (see what I mean?). Это классно работает в лекционной аудитории с первокурсниками или неофитами, но в письменном тексте смотрится утомительно. "Еще раз повторим, еще раз восхитимся, еще раз ужаснемся", "у них своя функция, своя роль, своя партия в режиссерской партитуре первого акта", "эта спрятанная шпага тоже играет, играет почти весь акт", "человеку, а тем более художественно одаренному человеку как бы давался шанс начать жить заново, еще раз пережить утро новой жизни", и т.д., цитирую только до страницы 40, а там больше двухсот. В какой-то момент я, ей-богу, почувствовала, что начинаю сходить с ума.
"Тогда же молодой приятель Улановой композитор Дмитрий Шостакович на стихи тоже молодого поэта Бориса Корнилова написал песню, сразу ставшую легендарной: "Нас утро встречает прохладой"."
Абзацем ниже:
"В 1937 погиб поэт Корнилов, автор слов песни "Нас утро встречает прохладой". На грани гибели оказался и автор музыки, композитор Шостакович".
Короче, не мудрено заработать себе паранойю: я это уже читала или мне показалось?
Как итог: заявленные Гаевским темы и портреты, конечно, очень интересны ("Жизель", Прокофьев, Ваганова и проч.), но, чтобы постичь истину и достичь просветления, нужно быть готовым продираться через слои сверкающих словес. Меня, честно сказать, хватило ненадолго.
Говорить об эрудиции и вкладе Гаевского в балетную критику довольно банально; будем по умолчанию считать, что автор книги — человек огромного балетного (и жизненного) опыта, видевший на театральной сцене живьем половину балетных легенд двадцатого и двадцать первого века, прочитавший тонны фолиантов и умеющий внимательно наблюдать, изучать и анализировать. Многие современные критики, артисты и просто балетоманы смотрят на Гаевского со смесью ужаса и восхищения, и, по-моему, в этом и кроется основная проблема "Потусторонних встреч": книге катастрофически не хватает редактора. Такого хардкорного, хладнокровного редактора, который бы не задрожал перед громким именем и вычитал бы этот, безусловно, поэтический, но такой многословный текст.
Основная фигура речи автора — троекратное повторение, повторение регулярное, постоянное воспроизведение одной и той же мысли (see what I mean?). Это классно работает в лекционной аудитории с первокурсниками или неофитами, но в письменном тексте смотрится утомительно. "Еще раз повторим, еще раз восхитимся, еще раз ужаснемся", "у них своя функция, своя роль, своя партия в режиссерской партитуре первого акта", "эта спрятанная шпага тоже играет, играет почти весь акт", "человеку, а тем более художественно одаренному человеку как бы давался шанс начать жить заново, еще раз пережить утро новой жизни", и т.д., цитирую только до страницы 40, а там больше двухсот. В какой-то момент я, ей-богу, почувствовала, что начинаю сходить с ума.
"Тогда же молодой приятель Улановой композитор Дмитрий Шостакович на стихи тоже молодого поэта Бориса Корнилова написал песню, сразу ставшую легендарной: "Нас утро встречает прохладой"."
Абзацем ниже:
"В 1937 погиб поэт Корнилов, автор слов песни "Нас утро встречает прохладой". На грани гибели оказался и автор музыки, композитор Шостакович".
Короче, не мудрено заработать себе паранойю: я это уже читала или мне показалось?
Как итог: заявленные Гаевским темы и портреты, конечно, очень интересны ("Жизель", Прокофьев, Ваганова и проч.), но, чтобы постичь истину и достичь просветления, нужно быть готовым продираться через слои сверкающих словес. Меня, честно сказать, хватило ненадолго.
Displaying 1 of 1 review