Пылкая и вдохновенная повесть-биография Честертона о Франциске увлекает и дарит несколько неожиданных мыслей даже далекому от религиозного понимания мира читателю. Честертон избирает биографический прием необычного свойства — он выделяет несколько мыслей, важных для него, важных ему — и биографический очерк отступает от строгого следования хронологии событий Франциска, следуя за мыслью автора. Честертон акцентирует внимание на личности Франциска (не святого с т.з. канонических житий), пишет его портрет человека (так Федор Годунов-Чердынцев дарит нам подслеповатые глаза Чернышевского, когда тот то и дело протирает свои стеклышки в Петропавловской крепости ли, в ссылке ли); так и Франциск у Честертона то пылко бежит за "братцем" (именно так переводчик мило переводит принятое у Ф. обращение к братьям), то мало спит, то удивляется красоте мира, радуется, любит и плачет, все вместе. Поэтом называет Ч. Франциска, и это, право слово, удивительный взгляд; я не знала, что все молитвы Ф. написаны ритмизированной прозой; но что без Ф., по мнению многих, не было бы Данте, знала.