В книгу вошли воспоминания Сергея Юльевича Витте, крупнейшего государственного деятеля эпохи двух Романовых - Александра III и Николая II. Первый том "Воспоминаний" посвящен событиям 1894-1905 гг. Витте открывает неизвестные и поистине сенсационные факты из эпохи царствования Николая II.
Prime minister in Imperial Russia, one of the key figures in the political arena at the end of 19th and at the beginning of the 20th century. Witte served under the last two emperors of Russia, Alexander III and Nicholas II. As Minister of Finance Witte presided over extensive industrialization and the management of various railroad lines. He framed the October Manifesto of 1905, and the accompanying government communication, but was not convinced it would solve Russia's problem with the Tsarist autocracy. On 20 October 1905 he became the first Chairman of the Russian Council of Ministers (Prime Minister). Assisted by his Council he designed Russia's first constitution. Within a few months, he fell into disgrace within court circles as a reformer. He resigned before the First Duma assembled. Witte, was a highly influential econometrician. He has been described as the 'great reforming finance minister of the 1890s', 'one of Nicholas's most enlightened ministers', and the architect of Russia's new parliamentary order in 1905.
С точки зрения читабельности - сложно, не писатель он, конечно, это факт. Каждая глава меня радовала четкой и понятной структурой - все вокруг не очень, один я Д`Артатьян. Возможно, два других тома будут поживее, но скорее всего нет.
Эпического масштаба запись бюрократических и иных сплетен, за стенограммами прямо чувствуется личность (не всегда привлекательная, но часто остроумная). Комментарий Р.Ш. Ганелина и Б.В. Ананьича не пытается давать справки по всем тысячам поминаемых мемуаристом событий и персоналий, а концентрируется преимущественно на тех случаях, когда он лукавит, что-то утаивает или искажает.
Витте, конечно, был крупной фигурой, но мнил он себя, судя по тексту, ещё значительнее - вплоть до несказанного величия. "Воспоминания" его написаны местами совершенно в духе фантазий Хлестакова, с поправкой на то, что автор их, в отличие от Ивана Александровича, на самом деле взошёл на самую вершину карьерной лестницы (и затем с грохотом с неё ссыпался, причём раздутое самомнение его падения, увы, вовсе не смягчило, скорее усугубило). Однако, если постоянно давать поправку на непроходимую абсолютность автора и одолевавшие его трудности со связностью изложения, мемуары читаются не без интереса. Да, память регулярно подводит графа, да, собственные фантазии он слишком часто склонен выдавать за имевшие место факты, но картина и люди эпохи вырисовываются в его мемуарах довольно ярко - хотя, временами, и до совершеннейшего неприличия тенденциозно.