Трикотаж

by Alexander Genis, Александр Генис

Isbn13 9785890590176 is also used for Книга о русской дуэли

94 pages, Paperback

Published January 1, 2002

Reviews

[Майя Ставитская · Rating 4 out of 5]

A special kind of synesthesia linking the abstract concepts of homeland and freedom with taste buds was once glorified by the co-authorship of Weil-Genis, which condensed the world to honey sweetness and blossomed for those able to see a thousand shades of the spectrum. Books written by each of the two autonomously are perceived as common: either these two were initially so well tuned to each other, or the stylistic uniformity, developed and polished by years of joint work, has become fixed in each as a unique, one for two, handwriting.

For the joy of the reader. However, a book that combines a small biographical "Knitwear" under one cover with a much more extensive "Return address" in terms of volume and geography is still more Genis-without-Weil. At least because there is still no place for a friend and co-author in the family background and the story about childhood, and there is no place in the time "after". And for the way they say about exhausted relationships: respectfully, with dignity, with tenderness - for this a separate reader's respect.

Years, cities, countries, people. Especially people, I will say now what may seem seditious, but have you ever wondered how much of the cultural phenomenon of Dovlatov's universally recognized genius was created by his chroniclers, no less brilliant Vayl and Genis? How alive are we in the memories of those who know us and can tell the world about us? To what extent does the entourage make the king?

Interesting, intelligent, intelligent reading, funny and sad, but generally comforting, imbued with the wisdom of the inscription on the ring of King Solomon: "And it will pass."

О времени и о себе
Живя в России, я бы не поверил, что Достоевского разлюбить проще, чем борщ, но, перебравшись за границу, убедился в том, что первый приедается, а второй — нет.
Мне с этим проще, Достоевского любила недолго и разлюбила скоро, а борщ течет в моих жилах, примерно как у автора. И вот эта метафоричность, когда берется очевидное: кровь красная, борщ красный, та и другой солоноваты, и всякий, имеющий украинские корни (примерно каждый второй русский), генетически предрасположен любить его. Все на поверхности, но соединение рождает огромной емкости метафору, в которой все мы, плод смешения кровей и культур, утверждаем связь с корнями, кромсая корнеплоды в кастрюлю, причащаемся памяти предков с каждой ложкой. У Гениса про борщ по венам впроброс, с усмешкой, одна из тысячи находок, которыми его проза наполнена как тот хороший борщ, где ложке стоять положено. Он сказал и забыл, ты прочла и двинулась за ним дальше, предоставив сказанному распускаться цветком где-то в подкорке, превращая чтение в словесное гурманство.

Особый род синестезии, увязывающей абстрактные понятия родины и свободы со вкусовыми рецепторами в свое время прославил соавторство Вайль-Генис которое сгущало мир до медовой сладости и расцвечивало для способных увидеть тысячью оттенков спектра. Книги, написанные каждым из двоих автономно, воспринимаются как общие: не то эти двое изначально были так хорошо настроены друг на друга, не то стилистическое единообразие, выработанное и отшлифованное годами совместных трудов, закрепилось у каждого как уникальный, один на двоих, почерк.

Читателю на радость. Впрочем, книга, соединившая под одной обложкой небольшой биографический "Трикотаж" с куда более обширным в смысле объема и географии "Обратным адресом" - все же в большей степени Генис-без-Вайля. Хотя бы потому, что в семейной предыстории и рассказе о детстве другу и соавтору еще нет места, а во времени "после" - уже нет. И за то, как говорится об исчерпавших себя отношениях: уважительно, с достоинством, с нежностью - за это отдельный читательский респект.

Годы, города, страны, люди. Особенно люди, я скажу сейчас то, что может показаться крамолой, но задумывались ли вы когда-нибудь, на какую часть культурный феномен общепризнанной гениальности Довлатова создан его летописцами, не менее гениальными Вайлем и Генисом? Насколько мы живы в воспоминаниях тех, кто нас знает и может рассказать о нас миру? В какой степени короля делает свита?

Интересное, умное, интеллигентное чтение, забавное и печальное, а в целом утешительное, проникнутое мудростью надписи на перстне царя Соломона: "И это пройдет".

#современная русская литература, Александр Генис, биографическая проза, мемуаристика, эссеистика, эмиграция, семейный роман, путешествия, литературоведение, редактор Дарья Гаврон, РЕШ