What do you think?
Rate this book
Трилогия: Революция и последствия #1-3
Ключ; Бегство; Пещера: трилогия
Цикл «Ключ» — «Бегство» — «Пещера»
Ключ (1929)
Бегство (1932)
Пещера (1936)
Ключ (1929)
Бегство (1932)
Пещера (1936)
715 pages, Hardcover
First published January 1, 2002
9 people want to read
About the author
Mark Aldanov
71 books13 followersMark Aleksandrovich Aldanov was a Russian writer and critic,known for his historical novels.
Mark Landau (Aldanov) was born in Kiev in the family of a rich Jewish industrialist. He graduated the physical-mathematical and law departments of Kiev University. He published serious research papers in chemistry. In 1919 he emigrated to France. During 1922-1924 he lived in Berlin and during 1941-1946, in the United States.
Ivan Bunin, the first Russian writer to win the Nobel Prize for Literature, nominated Aldanov for Nobel Prize a total of six times - in 1938, 1939, 1947, 1948, 1949, and 1950.
Mark Landau (Aldanov) was born in Kiev in the family of a rich Jewish industrialist. He graduated the physical-mathematical and law departments of Kiev University. He published serious research papers in chemistry. In 1919 he emigrated to France. During 1922-1924 he lived in Berlin and during 1941-1946, in the United States.
Ivan Bunin, the first Russian writer to win the Nobel Prize for Literature, nominated Aldanov for Nobel Prize a total of six times - in 1938, 1939, 1947, 1948, 1949, and 1950.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 3 of 3 reviews
November 13, 2018
Алданов - эдакий белоэмигрантский Акунин, популярный автор исторических романов, а трилогия даже начинается с убийства, обещая (до)революционный детектив от автора, еще заставшего ancien régime. Вскоре, однако, писатель охладевает к расследованию, а моделью для сборки оказывается Толстой. В результате, удалось почувствовать себя архетипическим юным читателем "Войны и Мира": как тому положено с интересом читать правойну и пропускать пралюбовь (или наоборот, если он девочка), так я читал про политику и пролистывал сердцеметания Муси Кременецкой.
С подобных позиций лучше всего шел второй том: там больше экшена (видимо, присутствие в кадре большевиков вносит некое оживление), а некоторые сцены вроде посещения пролетарской танцульки совершенно замечательны.
С подобных позиций лучше всего шел второй том: там больше экшена (видимо, присутствие в кадре большевиков вносит некое оживление), а некоторые сцены вроде посещения пролетарской танцульки совершенно замечательны.
March 24, 2015
"— Только в России и можно понять, что такое рок, — сказал Браун. — Вы говорите, мы гибнем. Возможно… Во всяком случае спорить не буду. Но отчего гибнем, не знаю. По совести, я никакого рационального объяснения не вижу. Так, в свое время, читая Гиббона, я не мог понять, почему именно погиб великий Рим… Должно быть, и перед его гибелью люди испытывали такое же странное, чарующее чувство. Есть редкое обаяние у великих обреченных цивилизаций. А наша — одна из величайших, одна из самых необыкновенных… На меня, после долгого отсутствия, Россия действует очень сильно. Особенно Петербург… Я хорошо знаю самые разные его круги. Многое, можно сказать, — очень многое, — а все же такой удивительной, обаятельной жизни я нигде не видел. Вероятно, никогда больше и не увижу. Да и в истории, думаю, такую жизнь знали немногие поколения… Я порою представляю себе Помпею в ту минуту, когда вдали, над краем кратера, показалась первая струя лавы.
— С той разницей, однако, что извержение вулкана вне человеческой воли и власти. У нас еще, пожалуй, все можно было бы спасти…
— Чем спасти?"
"October trilogy."
I liked this book by Алданов more than others! (Not that I liked the previous books LESS, but I just liked this one MORE, you know.) Maybe it's because this book is satisfactorily long, slow, and deliberate, without those huge gaps between different events where you often lose your favorite characters in Алданов's books, when you just started to love them. Maybe it's because here Алданов focused a little more on small people than on colossal historical events, so you can follow these people quite closely and enjoy their thoughts, and feelings, and evolution. Maybe it's just because I am particularly interested in this awful peroid of history that was described in this trilogy, and I completely agree with Алданов about some key opinions about the only and real tragedy -- spoiling the whole morality of society for hundreds of years ahead, irrespective of many possible social structures of this society and forms of state governance.
"— Ведь вы говорили, ничего не случилось?
— Ничего не случилось, но я чувствую, что дело идет скверно. Начать с того, что расплодилось слишком много заговоров, и все они детские. Сами не работают, а другим только мешают. Проклятая романтика черных плащей!.. — зевнув, сказал он. — А между тем большевистская полиция делает сказочные успехи. Меня просто профессиональная зависть мучит, la jalouse de metier. Еще месяца три тому назад у них не было ровно ничего: прямо под носом можно было конспирировать. Теперь дело изменилось. Они совершенно правильно все поставили на внутреннем освещении, на провокаторах и на предателях.
— А у вас на что ставили?
— У нас было и это, но главное было все же в наблюдении со стороны и сверху. Мы, как-никак, строились на века и потому не могли систематически, пачками, развращать людей. Они же о веках не думают, — именно это, в пределах небольшого срока, сообщает их системе силу огромную, почти непреодолимую."
One way or another, it was a very good and sad reading -- as always in Алданов, with a lot of beautiful portraits, and some heart-breaking episodes (which, I believe, belong to best examples of Russian literature overall), with depth, observance, and quiet kindness of a very intelligent person whom you are desperate to imagine as your own friend. His novels have this impossible property: they are long and sometimes overwhelming, but the more you read them, the more you want they do not stop. Every such termination looks too abrupt and brutal (every fucking time!), as termination of the history itself might be.
"Большое, очень большое явленье медленно выпадает из мира, заменить его нечем, и пустоту скорее всего заполнит дрянь, которую, после некоторой давности, назовут гораздо вежливее, — как вековую грязь называют патиной времени. Появятся, уже появились новые идеалисты. Идеализм их наглый и глупый, зато у них твердая вера в себя, у них душевная целостность, в своей мерзости еще невиданная в истории, — будущее принадлежит идеалистам хамства."
And a quote from a foreword by Андрей Чернышев:
"Большинством читателей конца 1920-х годов "Ключ" воспринимался как современный роман, события, в нем воспроизведенные, были частью их собственного недавнего жизненного опыта. Но Алданов видел в современности движущуюся историю и считал себя вправе предъявлять нравственный счет тем, кто привел Россию к катастрофе.
Поначалу читателю трудно схватить, что действие происходит в разгар первой мировой войны, уютный гореупорный мирок прочно отгородился от драм большого мира. Лишь самые умные, как Федосьев и Браун, мрачно повторяют: Российская империя катится в бездну. Но и они только разговаривают..."
I cannot imagine such grand novel written almost during the time of those events, being a story practically "modern" for its readers, real witnesses and victims of the "October," who could associate themselves with many characters described there. It must have been a unique expirience. Only Russians themselves were free from this rare priviledge.
— С той разницей, однако, что извержение вулкана вне человеческой воли и власти. У нас еще, пожалуй, все можно было бы спасти…
— Чем спасти?"
"October trilogy."
I liked this book by Алданов more than others! (Not that I liked the previous books LESS, but I just liked this one MORE, you know.) Maybe it's because this book is satisfactorily long, slow, and deliberate, without those huge gaps between different events where you often lose your favorite characters in Алданов's books, when you just started to love them. Maybe it's because here Алданов focused a little more on small people than on colossal historical events, so you can follow these people quite closely and enjoy their thoughts, and feelings, and evolution. Maybe it's just because I am particularly interested in this awful peroid of history that was described in this trilogy, and I completely agree with Алданов about some key opinions about the only and real tragedy -- spoiling the whole morality of society for hundreds of years ahead, irrespective of many possible social structures of this society and forms of state governance.
"— Ведь вы говорили, ничего не случилось?
— Ничего не случилось, но я чувствую, что дело идет скверно. Начать с того, что расплодилось слишком много заговоров, и все они детские. Сами не работают, а другим только мешают. Проклятая романтика черных плащей!.. — зевнув, сказал он. — А между тем большевистская полиция делает сказочные успехи. Меня просто профессиональная зависть мучит, la jalouse de metier. Еще месяца три тому назад у них не было ровно ничего: прямо под носом можно было конспирировать. Теперь дело изменилось. Они совершенно правильно все поставили на внутреннем освещении, на провокаторах и на предателях.
— А у вас на что ставили?
— У нас было и это, но главное было все же в наблюдении со стороны и сверху. Мы, как-никак, строились на века и потому не могли систематически, пачками, развращать людей. Они же о веках не думают, — именно это, в пределах небольшого срока, сообщает их системе силу огромную, почти непреодолимую."
One way or another, it was a very good and sad reading -- as always in Алданов, with a lot of beautiful portraits, and some heart-breaking episodes (which, I believe, belong to best examples of Russian literature overall), with depth, observance, and quiet kindness of a very intelligent person whom you are desperate to imagine as your own friend. His novels have this impossible property: they are long and sometimes overwhelming, but the more you read them, the more you want they do not stop. Every such termination looks too abrupt and brutal (every fucking time!), as termination of the history itself might be.
"Большое, очень большое явленье медленно выпадает из мира, заменить его нечем, и пустоту скорее всего заполнит дрянь, которую, после некоторой давности, назовут гораздо вежливее, — как вековую грязь называют патиной времени. Появятся, уже появились новые идеалисты. Идеализм их наглый и глупый, зато у них твердая вера в себя, у них душевная целостность, в своей мерзости еще невиданная в истории, — будущее принадлежит идеалистам хамства."
And a quote from a foreword by Андрей Чернышев:
"Большинством читателей конца 1920-х годов "Ключ" воспринимался как современный роман, события, в нем воспроизведенные, были частью их собственного недавнего жизненного опыта. Но Алданов видел в современности движущуюся историю и считал себя вправе предъявлять нравственный счет тем, кто привел Россию к катастрофе.
Поначалу читателю трудно схватить, что действие происходит в разгар первой мировой войны, уютный гореупорный мирок прочно отгородился от драм большого мира. Лишь самые умные, как Федосьев и Браун, мрачно повторяют: Российская империя катится в бездну. Но и они только разговаривают..."
I cannot imagine such grand novel written almost during the time of those events, being a story practically "modern" for its readers, real witnesses and victims of the "October," who could associate themselves with many characters described there. It must have been a unique expirience. Only Russians themselves were free from this rare priviledge.
Read
June 25, 2023Очень сильное впечатление производит. Написано очень красочно.
Displaying 1 - 3 of 3 reviews