What do you think?
Rate this book
Добыть Тарковского. Неинтеллигентные рассказы
Павел Селуков родился в 1986 году на окраине Перми. Сбежал из садика, сменил две школы и пять классов, окончил училище. В тридцать лет начал писать прозу. Печатался в журналах «Знамя», «Октябрь», «Алтай», «Вещь», «Шо». В марте 2019 года вышел первый сборник рассказов «Халулаец». Женат. Увлекается кино и пельменями.
«Добыть Тарковского» — это неинтеллигентные рассказы о пермской жизни девяностых и нулевых. Герои книги — маргиналы и трудные подростки, они же романтики и философы. И среди них на равных Достоевский, Воннегут, Хемингуэй, Довлатов, Бродский...
«Добыть Тарковского» — это неинтеллигентные рассказы о пермской жизни девяностых и нулевых. Герои книги — маргиналы и трудные подростки, они же романтики и философы. И среди них на равных Достоевский, Воннегут, Хемингуэй, Довлатов, Бродский...
352 pages, Hardcover
Published January 1, 2019
2 people are currently reading
9 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 4 of 4 reviews
August 21, 2022
Опять пацанские рассказы? Формально, да. Но проходить мимо точно не стоит. Здесь нет ни романтизации воровской жизни, ни отстраненного взгляда интеллигента на нее. Позиция автора на стыке. В своих интервью Селуков рассказывает, что чувствует себя одновременно принадлежащим обоим мирам.
Его сравнивают с Довлатовым и Хемингуэем. И не зря - талант сторителлинга он не пропил. Но у Селукова преимущество - он наш современник. Бывает таксист или дальнобойщик расскажут офигенную историю из жизни. Но при попытке ее пересказать оказывается, что фабула лишь половина истории. Он же смог сохранить живость, даже записав их.
Также он обладает редким для писателя свойством расточительности идей, что подкупает.
Его сравнивают с Довлатовым и Хемингуэем. И не зря - талант сторителлинга он не пропил. Но у Селукова преимущество - он наш современник. Бывает таксист или дальнобойщик расскажут офигенную историю из жизни. Но при попытке ее пересказать оказывается, что фабула лишь половина истории. Он же смог сохранить живость, даже записав их.
Также он обладает редким для писателя свойством расточительности идей, что подкупает.
August 14, 2020
Добывайки
Ну что, говорит, как будем спасать Пермь от зимней пляски смерти, дорогой мой Игнат Губов? А я: не знаю. Кем бы вам хотелось ее спасти? А он: а давайте какого-нибудь писателя умертвим. А то, понимаешь, пишут, суки такие.
Писателей много, да. Им в наше время, как никогда, нужен свой стиль. То есть. это во все времена так но прежде конкуренция была ниже, а теперь стопроцентная грамотность, писателей едва не больше, чем читателей, хочешь добиться на этом поприще успеха - прежде всего обзаведись узнаваемой манерой письма, которая выделит тебя из числа пишущих, имя которым легион. Павлу Селукову из Перми это удалось. Его проза - такая термоядерная смесь Хемингуэя и Ремарка с сериалом "Реальные пацаны".
Рожденный в восемьдесят шестом, не успел хлебнуть прелестей лихих девяностых по младости лет, но в его рассказах они словно бы и не заканчивались, временная аномалия, парк пермского периода. Герой "Добыть Тарковского" брутальный циник, под хитиновым панцирем которого, в окружении доедаемой циррозом печени и хранящих следы многих переломов костей, бьется сердце последнего романтика.
Большинство рассказов написано от первого лица в манере "а вот был еще такой случай", герой-рассказчик последовательно проходит стадии взросления: хулиганистый пацаненок, неблагополучный подросток, ПТУшник. бандюк, сиделец, откинувшийся. По большей части принцип "никогда Розарио Агро не пятнал своих рук работой" актуален для всех персонажей, если какая профессиональная деятельность и мелькнет на периферии, это будет предельно брутальным, вроде службы в спецназе или маргинальным, как работа помощником прозектора в морге.
Работа не играет в жизни героев сколько-нибудь заметной роли. И это нехорошо, поймите правильно, не топлю за производственный роман, но так уж вышло, что человек - существо социальное со встроенной необходимостью самоутверждаться среди себе подобных. Которая естественней всего реализуется в современном мире через профессиональную сферу. Успехи, неудачи, контакты и конфликты, премия или штраф - все играет роль, все тесно связано с материальным благополучием, самооценкой, творческой самореализацией.
Селуков своих героев этого лишает, приравнивая работу к рабству, обвешивает их путь флажками по формуле "украл-выпил-в тюрьму", и это такой мир. То есть, понимаете, писатели, создают миры-зеркала, отражающие тот, что дан нам в ощущениях, а от свойств амальгамы зависит полнота и глубина отражения. У одного отразится весь, даже еще и объемнее в некоторых аспектах. У другого яркими будут отдельные части. а прочие словно бы карандашным наброском или схематическим изображением.
Селуковская Пермь город люмпенов и духовного убожества. Не без инстинктивного стремления к свету и тому роду правильного мироустройства, которое отчасти выпрямляет изначальную кривизну в финале каждого рассказа. Но лишь на самую малость, на деле еще больше уродуя ткань мироздания приткнутыми абы как подпорками. Почитать вполне себе можно, но я вспоминаю Владимира Данихнова, в книгах которого эта изнанка жизни тоже играла существенную роль. И вот там были люди. А здесь добывайки - мелкие паразиты, которые шебуршат за плинтусам и тащат, что плохо лежит.
Ну что, говорит, как будем спасать Пермь от зимней пляски смерти, дорогой мой Игнат Губов? А я: не знаю. Кем бы вам хотелось ее спасти? А он: а давайте какого-нибудь писателя умертвим. А то, понимаешь, пишут, суки такие.
Писателей много, да. Им в наше время, как никогда, нужен свой стиль. То есть. это во все времена так но прежде конкуренция была ниже, а теперь стопроцентная грамотность, писателей едва не больше, чем читателей, хочешь добиться на этом поприще успеха - прежде всего обзаведись узнаваемой манерой письма, которая выделит тебя из числа пишущих, имя которым легион. Павлу Селукову из Перми это удалось. Его проза - такая термоядерная смесь Хемингуэя и Ремарка с сериалом "Реальные пацаны".
Рожденный в восемьдесят шестом, не успел хлебнуть прелестей лихих девяностых по младости лет, но в его рассказах они словно бы и не заканчивались, временная аномалия, парк пермского периода. Герой "Добыть Тарковского" брутальный циник, под хитиновым панцирем которого, в окружении доедаемой циррозом печени и хранящих следы многих переломов костей, бьется сердце последнего романтика.
Большинство рассказов написано от первого лица в манере "а вот был еще такой случай", герой-рассказчик последовательно проходит стадии взросления: хулиганистый пацаненок, неблагополучный подросток, ПТУшник. бандюк, сиделец, откинувшийся. По большей части принцип "никогда Розарио Агро не пятнал своих рук работой" актуален для всех персонажей, если какая профессиональная деятельность и мелькнет на периферии, это будет предельно брутальным, вроде службы в спецназе или маргинальным, как работа помощником прозектора в морге.
Работа не играет в жизни героев сколько-нибудь заметной роли. И это нехорошо, поймите правильно, не топлю за производственный роман, но так уж вышло, что человек - существо социальное со встроенной необходимостью самоутверждаться среди себе подобных. Которая естественней всего реализуется в современном мире через профессиональную сферу. Успехи, неудачи, контакты и конфликты, премия или штраф - все играет роль, все тесно связано с материальным благополучием, самооценкой, творческой самореализацией.
Селуков своих героев этого лишает, приравнивая работу к рабству, обвешивает их путь флажками по формуле "украл-выпил-в тюрьму", и это такой мир. То есть, понимаете, писатели, создают миры-зеркала, отражающие тот, что дан нам в ощущениях, а от свойств амальгамы зависит полнота и глубина отражения. У одного отразится весь, даже еще и объемнее в некоторых аспектах. У другого яркими будут отдельные части. а прочие словно бы карандашным наброском или схематическим изображением.
Селуковская Пермь город люмпенов и духовного убожества. Не без инстинктивного стремления к свету и тому роду правильного мироустройства, которое отчасти выпрямляет изначальную кривизну в финале каждого рассказа. Но лишь на самую малость, на деле еще больше уродуя ткань мироздания приткнутыми абы как подпорками. Почитать вполне себе можно, но я вспоминаю Владимира Данихнова, в книгах которого эта изнанка жизни тоже играла существенную роль. И вот там были люди. А здесь добывайки - мелкие паразиты, которые шебуршат за плинтусам и тащат, что плохо лежит.
May 10, 2020
Отличная книга - сборник рассказов о современном и вечном - о дружбе, любви, ответственности, о доброте.
December 30, 2020
This is not the Russia you know or you think you know. The author is around the same age as I am and perhaps, because his teenaged years fell during the collapse of the Soviet Union (enough to remember some of it) and the rise of a new country with Capitalism and the like his short stories struck me extra hard.
His stories are set in Perm, a large city near the Ural mountains that during the Soviet period was heavily industrial. Somewhat unlike my birth city, but there are enough similarities in some of his descriptions to hit home. His stories aren't necessarily about nice people. There is enough difficult teenagers, alcoholics and rough life to see the other side of the city. Not the one the city guides would want to show you.
Sometimes, the protagonists are amazing and sometimes, they are as repulsive as one can imagine them to be. They almost always compelling and somewhat melancholy. Almost always, you want to cheer them on to be better, despite the fact that they may never be.
I don't know if I would recommend this to my English speaking friends if a translation was available. There is something that would be missing in the translation I think. As for me, I got an insight into what teenagers growing up in the 90s and becoming adults in 2000s and onwards could take as life paths. This is maybe why I enjoyed it so much.
Perhaps, this is a case of the déjà vu that never happened.
His stories are set in Perm, a large city near the Ural mountains that during the Soviet period was heavily industrial. Somewhat unlike my birth city, but there are enough similarities in some of his descriptions to hit home. His stories aren't necessarily about nice people. There is enough difficult teenagers, alcoholics and rough life to see the other side of the city. Not the one the city guides would want to show you.
Sometimes, the protagonists are amazing and sometimes, they are as repulsive as one can imagine them to be. They almost always compelling and somewhat melancholy. Almost always, you want to cheer them on to be better, despite the fact that they may never be.
I don't know if I would recommend this to my English speaking friends if a translation was available. There is something that would be missing in the translation I think. As for me, I got an insight into what teenagers growing up in the 90s and becoming adults in 2000s and onwards could take as life paths. This is maybe why I enjoyed it so much.
Perhaps, this is a case of the déjà vu that never happened.
Displaying 1 - 4 of 4 reviews