Жили-были

by Victor Shklovsky

«Жили-были» – книга, которую известный писатель В.Шкловский писал всю свою долгую литературную жизнь. Но это не просто и не только воспоминания. Кроме памяти мемуариста в книге присутствует живой ум современника, умеющего слушать поступь времени и схватывать его перемены.
В книге есть вещи, написанные в двадцатые годы (Zoo, или письма не о любви), перед войной (воспоминания о Маяковском), в самое последнее время (Жили-были и другие мемуарные записи, которые печатались в шестидесятые годы в журнале «Знамя»).
В.Шкловский рассказывает о людях, в которыми встречался, о среде, в которой был, – чаще всего это люди и среда искусства. Встреч было много, люди изображаются самые разные – от забытых и полузабытых до тех, чьи имена глубоко вошли в историю нашей культуры (Горький, Циолковский, Эйзенштейн, Вс.Иванов, Бабель и другие).

552 pages, Unknown Binding

First published January 1, 1966

About the author

Viktor Borisovich Shklovsky (Russian: Виктор Борисович Шкловский) was a Soviet literary theorist, critic, writer, and pamphleteer.

Reviews

[Vit Babenco · Rating 5 out of 5]

When one recalls one’s childhood and youth, one always sees the past dressed in the light haze of nostalgia even if one recollects severe years of wars and revolutions. And so it is with Once upon a Time by Victor Shklovsky.

Don’t be surprised: you will now be reading about a small boy, about grown-ups who aren’t famous, and about simple events.
To see the flow of a river, you throw a bundle of grass on the water and try to guess at the stream by the blades of grass which swim away, sometimes slowly and sometimes quickly, straightforwardly or aslant.

Bright splashes of memory, vivid scenes of the past, colorful smithereens of everyday living…

On the Nevsky Prospect, on high poles, electricity buzzes and trembles with a violet glow.
Electricity is still young and walking on all fours.
The city is quiet. In winter, the city is white-haired with snow. There are no automobiles in the city, and it seems there will never be any.
In summer, the city becomes grey with dust and noisy with the wheels of heavy carts.
All this happened on the other side of a mountain of time, with another climate and other solutions for everything.
Life proceeded along different markings.

One grows and becomes an adolescent and starts seeing the surrounding world differently… One wishes to be a part of everything… One wants to embrace the entire world.

Poets came to the Stray Dog Café. Osip Mandelstam was walking around, throwing back the narrow head of a youth grown old; he pronounced the lines of poems as if he was an apprentice studying a powerful spell. The poem broke off; then, another line appeared.
He was writing his book The Stone at the time.
Seldom, Anna Andreevna Akhmatova came here—young, wearing a black skirt, she with her very own movement of the shoulders, the special turn of the head.
Georgy Ivanov came often, his head beautifully sculptured, his face as if drawn on a pinkish-yellow, not yet dirtied hen egg.

One dreams to live fast… One hunts for knowledge… One strives to be among the best and the renowned…

A poet searches for his own self on the way of the word, which consolidates the thinking of mankind.
We live in order to learn to see things truly, but we mustn’t lose contact with others so as not to get lost in the dusty labyrinth of selfhood.
We need to know ourselves not in order to talk to ourselves, and not merely in order to talk about ourselves, but in order to talk to others. This is the only way to self-knowledge.

Then one day a stormy wave of the revolution sweeps everything away, everything that one was accustomed to and all the things one used to know…

I don’t remember why I was spending that night at the Technological Institute. A woman came running to me in the early morning; I was still sleeping on my fur coat. She woke me up and said:
“Divorce me from my husband.”
“I’m a non-commissioned officer in charge of an armored car and five men. How can I divorce anyone?”
“But it’s the revolution,” – the woman replied. – “I’ve been pleading for so long.”
We discussed this together and decided to divorce that woman; we gave her a divorce certificate in the name of the revolution. We stamped it with the stamp of the chemical laboratory: we had no other, and the supplicant absolutely insisted on a stamp.
The city was crunching: cars kept colliding and turning over.

One grows old, style of life changes but one’s memory persists.

[Julia · Rating 4 out of 5]

В позднем Шкловском звучит раскаяние, сожаление, и речь не только об ошибках ОПОЯЗа. Даже грустно сравнивать напористое, страстное "Сентиментальное путешествие" и минорное, уставшее от жизни "Жили-были".

А материал прекрасный: дореволюционный Санкт-Петербург с наводными деревянными мостами; кормилицы в кокошниках; отголоски англо-бурской войны в уличных питерских песнях; революция 1905-го года; читающий в Двенадцати коллегиях лекции Бодуэн де Куртенэ; Ленин на митингах...

Шкловский - полковник Фрилей из "Вина из одуванчиков". Современник, заставший Питер без автомобилей, без трамваев. Способный передать настроение времени простыми зарисовками:

Рано утром прибежала женщина, в тот момент, когда я еще спал на шубе. Она сказала, разбудив меня:
- Разведите меня с мужем.
- Я унтер-офицер, начальник броневого автомобиля, у меня машина и пять человек команды. Как я могу разводить?
- Но ведь революция,- ответила женщина.- Я давно хлопочу.
Мы подумали всей командой и решили развести женщину; выдали удостоверение в том, что она разведена именем революции. Печать поставили химической лаборатории (другой у нас не было), просительница же настаивала, чтобы печать была непременно.