What do you think?
Rate this book
Андрей Белый - Собрание сочинений #5
Собрание сочинений. Символизм. Книга статей
В том вошла книга писателя, литературного критика, одного из ведущих теоретиков символизма Андрея Белого (1880—1934) «Символизм», составленная из статей, написанных им в 1902—1909 гг., вышедшая в издательстве «Мусагет» в 1910 г. И с тех пор не публиковавшаяся. В ней обстоятельно излагаются взгляды автора на проблемы эстетики символизма, философии культуры и стиховедения. Настоящее издание снабжено обширными примечаниями, указателем имен.
527 pages, Hardcover
First published January 1, 2010
About the author
Andrei Bely
161 books155 followersBoris Bugaev was born in Moscow, into a prominent intellectual family. His father, Nikolai Bugaev, was a leading mathematician who is regarded as a founder of the Moscow school of mathematics. His mother was not only highly intelligent but a famous society beauty, and the focus of considerable gossip. Young Boris was a polymath whose interests included mathematics, music, philosophy, and literature. He would go on to take part in both the Symbolist movement and the Russian school of neo-Kantianism.
Nikolai Bugaev was well known for his influential philosophical essays, in which he decried geometry and probability and trumpeted the virtues of hard analysis. Despite—or because of—his father's mathematical tastes, Boris Bugaev was fascinated by probability and particularly by entropy, a notion to which he frequently refers in works such as Kotik Letaev.
Bely's creative works notably influenced—and were influenced by—several literary schools, especially symbolism. They feature a striking mysticism and a sort of moody musicality. The far-reaching influence of his literary voice on Russian writers (and even musicians) has frequently been compared to the impact of James Joyce in the English-speaking world. The novelty of his sonic effects has also been compared to the innovative music of Charles Ives.[citation needed]
As a young man, Bely was strongly influenced by his acquaintance with the family of philosopher Vladimir Solovyov, especially Vladimir's younger brother Mikhail, described in his long autobiographical poem The First Encounter (1921); the title is a reflection of Vladimir Solovyov's Three Encounters.
Bely's symbolist novel Petersburg (1916; 1922) is generally considered to be his masterpiece. The book employs a striking prose method in which sounds often evoke colors. The novel is set in the somewhat hysterical atmosphere of turn-of-the-century Petersburg and the Russian Revolution of 1905. To the extent that the book can be said to possess a plot, this can be summarized as the story of the hapless Nikolai Apollonovich, a ne'er-do-well who is caught up in revolutionary politics and assigned the task of assassinating a certain government official—his own father. At one point, Nikolai is pursued through the Petersburg mists by the ringing hooves of the famous bronze statue of Peter the Great.[citation needed]
In his later years Bely was influenced by Rudolf Steiner’s anthroposophy[3][4] and became a personal friend of Steiner's. He died, aged 53, in Moscow.
Bely was one of the major influences on the theater of Vsevolod Meyerhold.[citation needed]
The Andrei Bely Prize (Russian: Премия Андрея Белого), one of the most important prizes in Russian literature, was named after him. His poems were set on music and frequently performed by Russian singer-songwriters.
Nikolai Bugaev was well known for his influential philosophical essays, in which he decried geometry and probability and trumpeted the virtues of hard analysis. Despite—or because of—his father's mathematical tastes, Boris Bugaev was fascinated by probability and particularly by entropy, a notion to which he frequently refers in works such as Kotik Letaev.
Bely's creative works notably influenced—and were influenced by—several literary schools, especially symbolism. They feature a striking mysticism and a sort of moody musicality. The far-reaching influence of his literary voice on Russian writers (and even musicians) has frequently been compared to the impact of James Joyce in the English-speaking world. The novelty of his sonic effects has also been compared to the innovative music of Charles Ives.[citation needed]
As a young man, Bely was strongly influenced by his acquaintance with the family of philosopher Vladimir Solovyov, especially Vladimir's younger brother Mikhail, described in his long autobiographical poem The First Encounter (1921); the title is a reflection of Vladimir Solovyov's Three Encounters.
Bely's symbolist novel Petersburg (1916; 1922) is generally considered to be his masterpiece. The book employs a striking prose method in which sounds often evoke colors. The novel is set in the somewhat hysterical atmosphere of turn-of-the-century Petersburg and the Russian Revolution of 1905. To the extent that the book can be said to possess a plot, this can be summarized as the story of the hapless Nikolai Apollonovich, a ne'er-do-well who is caught up in revolutionary politics and assigned the task of assassinating a certain government official—his own father. At one point, Nikolai is pursued through the Petersburg mists by the ringing hooves of the famous bronze statue of Peter the Great.[citation needed]
In his later years Bely was influenced by Rudolf Steiner’s anthroposophy[3][4] and became a personal friend of Steiner's. He died, aged 53, in Moscow.
Bely was one of the major influences on the theater of Vsevolod Meyerhold.[citation needed]
The Andrei Bely Prize (Russian: Премия Андрея Белого), one of the most important prizes in Russian literature, was named after him. His poems were set on music and frequently performed by Russian singer-songwriters.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 of 1 review
December 12, 2025
Книга не для всех. Книга не для кого.
Точнее Андрей Белый написал книгу для Андрея Белого. Он же Борис Бугаев.
Здесь АБ попытался собрать воедино своё понимание природы "символизма" и его значения. При этом АБ показал то на, что он был способен на самом деле: в книге сплелись воедино: теория искусств, древняя и современная философия, особенно кантианство (за точность передачи АБ кантианства судить не берусь - это дело профессионалов, психология (до-фрейдисткая), теория музыки, математика - Бугаев сын профессора математики и выпускник физико-математического факультете, астрология, эзотерика, оккультизм, гермитизм, индуизм, буддизм, христианский мистицизм, орфизм, теософия, теория язык, стиховедение, теория ритма и много всего. Уместить всё это в одной голове мог только один человек - Андрей Белый. Белый обладал мощным интеллектом и я читал книгу со всей серьёзностью и вниманием. Я теперь понимаю почему он стал символистом. У Бориса Бугаева была душевная травма - весь его могучий интеллект не складывался в гармоничную личность , это как разбитое цветное зеркало. Действительно, где психология переходит в астрологию, астрология в математику, математика в стихи, стихи в музыку, музыка в психологию и так далее в любых сочетаниях. Поэтому его символизм не был прихотью скучающего эстета, а действительно "сопряжением чего-то с чем-то" - сначала я посмеялся такому определению, но по мере чтения понял, что АБ действительно надо было сопрягать что-то с чем-то, иначе безумие и смерть. Главным творческим произведением символиста является он сам, так Бугаев написал Андрея Белого.
Несколько объёмных частей книги составляет объективная поэтическая теория. Действительно, на вкус и цвет товарищей нет, и критерием оценки стихов было нравится/не нравится с более или менее развесистым обоснованием. АБ приступил к делу с математической точностью исследовав ритм, размер, фигуры, корреляции, тенденции. В общем провёл несравненное стиховедческое исследование на материале русской поэзии. Разработал таблицу сложности поэзии с точки зрения объективно-используемых художественных средств художественной выразительности. Можно ли стихи оценить объективно? Можно. Много ли это даёт? Филологически - да, с точки зрения наслаждения искусством - нет. Мне лично стихи АБ не особо нравятся, но теперь я вижу какое громадное понимание природы и структуры стихов за ними стоит. Стали ли они мне нравиться больше от этого. Опять: нет. Для стиховедения вклад не оценимый. Подозреваю, что большинство поэтов и представить себе не могли такой сложности, как месье Журден не знал, что говорит прозой. Да можно изучить ударения, долготы, ритмы, выявить структуру, закономерности, переходы и сказать, что стихи поэта "А" показывают большую сложность, чем стихи поэта "Б" - да. Захочется ли от этого больше читать "А" ? Мне нет. Но теперь я понимаю как АБ относился к своим стихам, почему шёл на разные эксперименты (не напрасно - он действительно виртуозно играл с ритмом), почему мог отвлечённо воспринимать стих других поэтов, невзирая на какие-либо личные симпатии - он действительно слышал там много больше. Также становятся понятней усилия Николая Гумилёва с "Цехом поэтов" с тем подходом, что поэзия это - ремесло и ему надо учиться.
Интересно, что сам АБ был вынужден написать к книге весьма обширный постатейный комментарий, филологи готовившие её к настоящему изданию добавили уже суб-комментарий. Таким образов это книга с комментаторской традицией, как у религиозного текста. Что правильно: для символистов второго "поколения" это была скорее религия в изначальном смысле слова. Связь.
Точнее Андрей Белый написал книгу для Андрея Белого. Он же Борис Бугаев.
Здесь АБ попытался собрать воедино своё понимание природы "символизма" и его значения. При этом АБ показал то на, что он был способен на самом деле: в книге сплелись воедино: теория искусств, древняя и современная философия, особенно кантианство (за точность передачи АБ кантианства судить не берусь - это дело профессионалов, психология (до-фрейдисткая), теория музыки, математика - Бугаев сын профессора математики и выпускник физико-математического факультете, астрология, эзотерика, оккультизм, гермитизм, индуизм, буддизм, христианский мистицизм, орфизм, теософия, теория язык, стиховедение, теория ритма и много всего. Уместить всё это в одной голове мог только один человек - Андрей Белый. Белый обладал мощным интеллектом и я читал книгу со всей серьёзностью и вниманием. Я теперь понимаю почему он стал символистом. У Бориса Бугаева была душевная травма - весь его могучий интеллект не складывался в гармоничную личность , это как разбитое цветное зеркало. Действительно, где психология переходит в астрологию, астрология в математику, математика в стихи, стихи в музыку, музыка в психологию и так далее в любых сочетаниях. Поэтому его символизм не был прихотью скучающего эстета, а действительно "сопряжением чего-то с чем-то" - сначала я посмеялся такому определению, но по мере чтения понял, что АБ действительно надо было сопрягать что-то с чем-то, иначе безумие и смерть. Главным творческим произведением символиста является он сам, так Бугаев написал Андрея Белого.
Несколько объёмных частей книги составляет объективная поэтическая теория. Действительно, на вкус и цвет товарищей нет, и критерием оценки стихов было нравится/не нравится с более или менее развесистым обоснованием. АБ приступил к делу с математической точностью исследовав ритм, размер, фигуры, корреляции, тенденции. В общем провёл несравненное стиховедческое исследование на материале русской поэзии. Разработал таблицу сложности поэзии с точки зрения объективно-используемых художественных средств художественной выразительности. Можно ли стихи оценить объективно? Можно. Много ли это даёт? Филологически - да, с точки зрения наслаждения искусством - нет. Мне лично стихи АБ не особо нравятся, но теперь я вижу какое громадное понимание природы и структуры стихов за ними стоит. Стали ли они мне нравиться больше от этого. Опять: нет. Для стиховедения вклад не оценимый. Подозреваю, что большинство поэтов и представить себе не могли такой сложности, как месье Журден не знал, что говорит прозой. Да можно изучить ударения, долготы, ритмы, выявить структуру, закономерности, переходы и сказать, что стихи поэта "А" показывают большую сложность, чем стихи поэта "Б" - да. Захочется ли от этого больше читать "А" ? Мне нет. Но теперь я понимаю как АБ относился к своим стихам, почему шёл на разные эксперименты (не напрасно - он действительно виртуозно играл с ритмом), почему мог отвлечённо воспринимать стих других поэтов, невзирая на какие-либо личные симпатии - он действительно слышал там много больше. Также становятся понятней усилия Николая Гумилёва с "Цехом поэтов" с тем подходом, что поэзия это - ремесло и ему надо учиться.
Интересно, что сам АБ был вынужден написать к книге весьма обширный постатейный комментарий, филологи готовившие её к настоящему изданию добавили уже суб-комментарий. Таким образов это книга с комментаторской традицией, как у религиозного текста. Что правильно: для символистов второго "поколения" это была скорее религия в изначальном смысле слова. Связь.
Displaying 1 of 1 review