What do you think?
Rate this book
Lights
Anton Chekhov was a Russian playwright and short story writer. He is one of the greatest short story writers of all time. We present to you here one of his best short stories-'Lights'.
54 pages, Paperback
First published June 1, 1888
4 people are currently reading
65 people want to read
About the author
Anton Chekhov
5,970 books9,793 followers
Antón Chéjov
(Spanish)
Dramas, such as The Seagull (1896, revised 1898), and including "A Dreary Story" (1889) of Russian writer Anton Pavlovich Chekhov, also Chekov, concern the inability of humans to communicate.
Born ( Антон Павлович Чехов ) in the small southern seaport of Taganrog, the son of a grocer. His grandfather, a serf, bought his own freedom and that of his three sons in 1841. He also taught to read. A cloth merchant fathered Yevgenia Morozova, his mother.
"When I think back on my childhood," Chekhov recalled, "it all seems quite gloomy to me." Tyranny of his father, religious fanaticism, and long nights in the store, open from five in the morning till midnight, shadowed his early years. He attended a school for Greek boys in Taganrog from 1867 to 1868 and then Taganrog grammar school. Bankruptcy of his father compelled the family to move to Moscow. At the age of 16 years in 1876, independent Chekhov for some time alone in his native town supported through private tutoring.
In 1879, Chekhov left grammar school and entered the university medical school at Moscow. In the school, he began to publish hundreds of short comics to support his mother, sisters and brothers. Nicholas Leikin published him at this period and owned Oskolki (splinters), the journal of Saint Petersburg. His subjected silly social situations, marital problems, and farcical encounters among husbands, wives, mistresses, and lust; even after his marriage, Chekhov, the shy author, knew not much of whims of young women.
Nenunzhaya pobeda , first novel of Chekhov, set in 1882 in Hungary, parodied the novels of the popular Mór Jókai. People also mocked ideological optimism of Jókai as a politician.
Chekhov graduated in 1884 and practiced medicine. He worked from 1885 in Peterburskaia gazeta.
In 1886, Chekhov met H.S. Suvorin, who invited him, a regular contributor, to work for Novoe vremya, the daily paper of Saint Petersburg. He gained a wide fame before 1886. He authored The Shooting Party , his second full-length novel, later translated into English. Agatha Christie used its characters and atmosphere in later her mystery novel The Murder of Roger Ackroyd . First book of Chekhov in 1886 succeeded, and he gradually committed full time. The refusal of the author to join the ranks of social critics arose the wrath of liberal and radical intelligentsia, who criticized him for dealing with serious social and moral questions but avoiding giving answers. Such leaders as Leo Tolstoy and Nikolai Leskov, however, defended him. "I'm not a liberal, or a conservative, or a gradualist, or a monk, or an indifferentist. I should like to be a free artist and that's all..." Chekhov said in 1888.
The failure of The Wood Demon , play in 1889, and problems with novel made Chekhov to withdraw from literature for a period. In 1890, he traveled across Siberia to Sakhalin, remote prison island. He conducted a detailed census of ten thousand convicts and settlers, condemned to live on that harsh island. Chekhov expected to use the results of his research for his doctoral dissertation. Hard conditions on the island probably also weakened his own physical condition. From this journey came his famous travel book.
Chekhov practiced medicine until 1892. During these years, Chechov developed his concept of the dispassionate, non-judgmental author. He outlined his program in a letter to his brother Aleksandr: "1. Absence of lengthy verbiage of political-social-economic nature; 2. total objectivity; 3. truthful descriptions of persons and objects; 4. extreme brevity; 5. audacity and originality; flee the stereotype; 6. compassion." Because he objected that the paper conducted against [a:Alfred Dreyfu
Dramas, such as The Seagull (1896, revised 1898), and including "A Dreary Story" (1889) of Russian writer Anton Pavlovich Chekhov, also Chekov, concern the inability of humans to communicate.
Born ( Антон Павлович Чехов ) in the small southern seaport of Taganrog, the son of a grocer. His grandfather, a serf, bought his own freedom and that of his three sons in 1841. He also taught to read. A cloth merchant fathered Yevgenia Morozova, his mother.
"When I think back on my childhood," Chekhov recalled, "it all seems quite gloomy to me." Tyranny of his father, religious fanaticism, and long nights in the store, open from five in the morning till midnight, shadowed his early years. He attended a school for Greek boys in Taganrog from 1867 to 1868 and then Taganrog grammar school. Bankruptcy of his father compelled the family to move to Moscow. At the age of 16 years in 1876, independent Chekhov for some time alone in his native town supported through private tutoring.
In 1879, Chekhov left grammar school and entered the university medical school at Moscow. In the school, he began to publish hundreds of short comics to support his mother, sisters and brothers. Nicholas Leikin published him at this period and owned Oskolki (splinters), the journal of Saint Petersburg. His subjected silly social situations, marital problems, and farcical encounters among husbands, wives, mistresses, and lust; even after his marriage, Chekhov, the shy author, knew not much of whims of young women.
Nenunzhaya pobeda , first novel of Chekhov, set in 1882 in Hungary, parodied the novels of the popular Mór Jókai. People also mocked ideological optimism of Jókai as a politician.
Chekhov graduated in 1884 and practiced medicine. He worked from 1885 in Peterburskaia gazeta.
In 1886, Chekhov met H.S. Suvorin, who invited him, a regular contributor, to work for Novoe vremya, the daily paper of Saint Petersburg. He gained a wide fame before 1886. He authored The Shooting Party , his second full-length novel, later translated into English. Agatha Christie used its characters and atmosphere in later her mystery novel The Murder of Roger Ackroyd . First book of Chekhov in 1886 succeeded, and he gradually committed full time. The refusal of the author to join the ranks of social critics arose the wrath of liberal and radical intelligentsia, who criticized him for dealing with serious social and moral questions but avoiding giving answers. Such leaders as Leo Tolstoy and Nikolai Leskov, however, defended him. "I'm not a liberal, or a conservative, or a gradualist, or a monk, or an indifferentist. I should like to be a free artist and that's all..." Chekhov said in 1888.
The failure of The Wood Demon , play in 1889, and problems with novel made Chekhov to withdraw from literature for a period. In 1890, he traveled across Siberia to Sakhalin, remote prison island. He conducted a detailed census of ten thousand convicts and settlers, condemned to live on that harsh island. Chekhov expected to use the results of his research for his doctoral dissertation. Hard conditions on the island probably also weakened his own physical condition. From this journey came his famous travel book.
Chekhov practiced medicine until 1892. During these years, Chechov developed his concept of the dispassionate, non-judgmental author. He outlined his program in a letter to his brother Aleksandr: "1. Absence of lengthy verbiage of political-social-economic nature; 2. total objectivity; 3. truthful descriptions of persons and objects; 4. extreme brevity; 5. audacity and originality; flee the stereotype; 6. compassion." Because he objected that the paper conducted against [a:Alfred Dreyfu
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 15 of 15 reviews
August 25, 2022
Этот рассказ начинается с полемики зрелого мужчины, инженера, отца семейства Ананьева и студента, барона фон Штернберга, который неосторожно бросает слова о том, что огни строящейся железной дороги напоминают ему о чем-то давно умершем, ветхозаветном. "Когда-то, - говорит он, - жили филистимляне и амалекитяне, а теперь их и след простыл, и также будет и с нами." Ананьев горячо убеждает, что мысли о бренности жизни уместны для человека, прожившего жизнь, но для юнца они ненормальны. Далее Ананьев убеждает: "Теперь, положим, к вам, как к умному человеку, приходят люди и спрашивают вашего мнения, например, хоть о войне: желательна, нравственна она или нет? В ответ на этот страшный вопрос вы только пожмете плечами и ограничитесь каким-нибудь общим местом, потому что для вас, при вашей манере мыслить, решительно всё равно, умрут ли сотни тысяч людей насильственной или же своей смертью: в том и в другом случае результаты одни и те же — прах и забвение. Строим мы с вами железную дорогу. К чему, спрашивается, нам ломать головы, изобретать, возвышаться над шаблоном, жалеть рабочих, красть или не красть, если мы знаем, что эта дорога через две тысячи лет обратится в пыль? И так далее, и так далее... Согласитесь, что при таком несчастном способе мышления невозможен никакой прогресс, ни науки, ни искусства, ни само мышление."
Студент возражает, что от мыслей никому ни холодно, ни жарко.
Ананьев отвечает, что мышление не так невинно, как думают. В практической жизни, в столкновениях с людьми оно ведет только к ужасам и глупостям. И в качестве примера рассказывает историю обольщения им своей однокашницы, Кисочки. Лет в 26 он тоже был весь из себя пессимист. В гимназии он за ней ухаживал, но спустя 8 лет при встрече, его вдруг обуяло желание с ней переспать. Он весь вечер направлял разговор в нужное русло, да безуспешно. Кисочка всё восторгалась им, да вспоминала школьные годы. И надо же, после ссоры с мужем пришла она в ту же беседку, где он сидел. В общем, он заманил ее в гостиницу, наобещал с три короба, она уже начала строить планы, как она разведется, да как они обвенчаются, и была совершенно счастлива, а утром он самым подлейшим образом сбежал. Самая банальная история. Только начала мучить его совесть, да так, что приехал он к ней через какое-то время, прощения просил.
Признаюсь, мне осталось непонятным, при чем здесь пессимизм и упаднические настроения. Ананьев обольстил Кисочку без пессимизма, наоборот, он с энтузиазмом преодолевал все препятствия, его намерения не остановило ни наличие мужа, ни нежелание понимать к чему он клонит со стороны Кисочки. Никакого упаднического настроения у Ананьева не было, когда он совершенно неуместно зажигал спички, чтобы смотреть на слезы Кисочки. Он вообще вел себя, как эгоист и чёрствый чурбан. Впрочем, когда они проходили мимо заброшенной мукомольни, у него возникла мысль: " Пройдет время и от меня, и от Кисочкиного горя не останется и следа - все пойдет прахом". Возможно, эта мысль, которая не сочетается с упорством, с которым он продолжал добиваться Кисочки, и была той мыслью, от которой инженер предостерегал студента, но не она была первопричиной случившегося, а вожделение. Далее опять возле кладбища его посещает мысль "все там будем" и опять так же внезапно, несмотря на Кисочкино желание вернуться домой, он убеждает ее идти в гостиницу. Даже после этого Кисочка не понимает его, она была ошеломлена, когда он начал плести чушь, что увезет ее на край света и клясться. Вот эта несостыковка между заявленным упадничеством, мыслями о смерти и банальной похотью, мне кажется слабым местом в рассказе.
Далее совершенно гениально подмеченная мужская особенность поведенческих реакций. Когда соблазнение свершилось, инженер начал чувствовать усталость и досаду, что за какие-то 3-4 часа порядочные женщины делаются любовницами первого встречного. "Потом, на меня еще неприятно действовало то, что женщины вроде Кисочки неглубоки и несерьезны, слишком любят жизнь и даже такой в сущности пустяк, как любовь к мужчине, возводят на степень счастья, страдания, жизненного переворота... К тому же теперь, когда я был сыт, мне было досадно на себя, что я сглупил и связался с женщиной, которую поневоле придется обмануть... А я, надо заметить, несмотря на свою беспорядочность, терпеть не мог лгать." Чехов очень четко подметил особенности женского и мужского понимания понятия любви. Да, для женщин любовь к мужчине - это жизненный переворот. А у мужчин любовь - это что-то вроде голода, который нужно утолять.
Кисочка спрашивает: "— Коля, ты меня любишь? Очень? Очень?" (Как это по-женски!)
А Коля отвечает мягко, но убедительно: "— Кисочка, ты бы ушла домой, — сказал я, — а то твои родные, чего доброго, хватятся тебя и будут искать по городу. Да и неловко, что ты к матери придешь под утро..."
Далее, опять несостыковка декаданса и мук совести: "Меня мучила совесть. Чтобы заглушить это невыносимое чувство, я уверял себя, что всё вздор и суета, что я и Кисочка умрем и сгнием, что ее горе ничто в сравнении со смертью, и так далее и так далее... " Далее, герой прозревает, что всему виной мысли о смерти. Но меня это не убеждает. Не из-за этих мыслей, что ее горе ерунда по сравнению с гипотетической смертью, неизвестно ещё когда придущей, он соблазнил Кисочку, а потому что хотел ее в тот момент.
В общем, в рассказе есть и убедительные, и совершенно неубедительные моменты. Но тем не менее, я высоко ценю этот рассказ.
Студент возражает, что от мыслей никому ни холодно, ни жарко.
Ананьев отвечает, что мышление не так невинно, как думают. В практической жизни, в столкновениях с людьми оно ведет только к ужасам и глупостям. И в качестве примера рассказывает историю обольщения им своей однокашницы, Кисочки. Лет в 26 он тоже был весь из себя пессимист. В гимназии он за ней ухаживал, но спустя 8 лет при встрече, его вдруг обуяло желание с ней переспать. Он весь вечер направлял разговор в нужное русло, да безуспешно. Кисочка всё восторгалась им, да вспоминала школьные годы. И надо же, после ссоры с мужем пришла она в ту же беседку, где он сидел. В общем, он заманил ее в гостиницу, наобещал с три короба, она уже начала строить планы, как она разведется, да как они обвенчаются, и была совершенно счастлива, а утром он самым подлейшим образом сбежал. Самая банальная история. Только начала мучить его совесть, да так, что приехал он к ней через какое-то время, прощения просил.
Признаюсь, мне осталось непонятным, при чем здесь пессимизм и упаднические настроения. Ананьев обольстил Кисочку без пессимизма, наоборот, он с энтузиазмом преодолевал все препятствия, его намерения не остановило ни наличие мужа, ни нежелание понимать к чему он клонит со стороны Кисочки. Никакого упаднического настроения у Ананьева не было, когда он совершенно неуместно зажигал спички, чтобы смотреть на слезы Кисочки. Он вообще вел себя, как эгоист и чёрствый чурбан. Впрочем, когда они проходили мимо заброшенной мукомольни, у него возникла мысль: " Пройдет время и от меня, и от Кисочкиного горя не останется и следа - все пойдет прахом". Возможно, эта мысль, которая не сочетается с упорством, с которым он продолжал добиваться Кисочки, и была той мыслью, от которой инженер предостерегал студента, но не она была первопричиной случившегося, а вожделение. Далее опять возле кладбища его посещает мысль "все там будем" и опять так же внезапно, несмотря на Кисочкино желание вернуться домой, он убеждает ее идти в гостиницу. Даже после этого Кисочка не понимает его, она была ошеломлена, когда он начал плести чушь, что увезет ее на край света и клясться. Вот эта несостыковка между заявленным упадничеством, мыслями о смерти и банальной похотью, мне кажется слабым местом в рассказе.
Далее совершенно гениально подмеченная мужская особенность поведенческих реакций. Когда соблазнение свершилось, инженер начал чувствовать усталость и досаду, что за какие-то 3-4 часа порядочные женщины делаются любовницами первого встречного. "Потом, на меня еще неприятно действовало то, что женщины вроде Кисочки неглубоки и несерьезны, слишком любят жизнь и даже такой в сущности пустяк, как любовь к мужчине, возводят на степень счастья, страдания, жизненного переворота... К тому же теперь, когда я был сыт, мне было досадно на себя, что я сглупил и связался с женщиной, которую поневоле придется обмануть... А я, надо заметить, несмотря на свою беспорядочность, терпеть не мог лгать." Чехов очень четко подметил особенности женского и мужского понимания понятия любви. Да, для женщин любовь к мужчине - это жизненный переворот. А у мужчин любовь - это что-то вроде голода, который нужно утолять.
Кисочка спрашивает: "— Коля, ты меня любишь? Очень? Очень?" (Как это по-женски!)
А Коля отвечает мягко, но убедительно: "— Кисочка, ты бы ушла домой, — сказал я, — а то твои родные, чего доброго, хватятся тебя и будут искать по городу. Да и неловко, что ты к матери придешь под утро..."
Далее, опять несостыковка декаданса и мук совести: "Меня мучила совесть. Чтобы заглушить это невыносимое чувство, я уверял себя, что всё вздор и суета, что я и Кисочка умрем и сгнием, что ее горе ничто в сравнении со смертью, и так далее и так далее... " Далее, герой прозревает, что всему виной мысли о смерти. Но меня это не убеждает. Не из-за этих мыслей, что ее горе ерунда по сравнению с гипотетической смертью, неизвестно ещё когда придущей, он соблазнил Кисочку, а потому что хотел ее в тот момент.
В общем, в рассказе есть и убедительные, и совершенно неубедительные моменты. Но тем не менее, я высоко ценю этот рассказ.
August 14, 2023
A beautifully written short story that probes into the ultimate question: the meaning of life in face of nihilism.
However, I have difficulty understanding the connection between the love affair and the philosophical discussions.
If anyone who has read the short story could offer some insights, it would be greatly appreciated!
However, I have difficulty understanding the connection between the love affair and the philosophical discussions.
If anyone who has read the short story could offer some insights, it would be greatly appreciated!
August 6, 2023
Breve relato en el cual se indaga sobre el (sin) sentido de la vida y los intercambios generacionales, así como la condición existencial a la que estaba obligada la mujer del siglo XIX. Lo disfruté mucho:
“No solo no había empezado a pensar, sino que ni siquiera tenía idea de lo que significaba pensar con seriedad; ahora, después de tanto sufrimiento, me daba cuenta de que no tenía convicciones ni un código moral definido, ni corazón, ni juicio; toda riqueza intelectual y moral consistía en conocimientos especializados, fragmentos, recuerdos inútiles, ideas ajenas; mis procesos mentales eran tan poco sofisticados, elementales y primitivos como los de un yakutil (…)”
“A juzgar por mi propia experiencia, las ideas que nos ocupan tienen un componente adictivo y narcótico, como el tabaco o la morfina. Se convierten en una costumbre, en una necesidad. Aprovechamos cualquier instante de soledad y cada ocasión propicia para recrearnos pensando en el sinsentido de la vida y en las tinieblas de ultratumba”.
“No solo no había empezado a pensar, sino que ni siquiera tenía idea de lo que significaba pensar con seriedad; ahora, después de tanto sufrimiento, me daba cuenta de que no tenía convicciones ni un código moral definido, ni corazón, ni juicio; toda riqueza intelectual y moral consistía en conocimientos especializados, fragmentos, recuerdos inútiles, ideas ajenas; mis procesos mentales eran tan poco sofisticados, elementales y primitivos como los de un yakutil (…)”
“A juzgar por mi propia experiencia, las ideas que nos ocupan tienen un componente adictivo y narcótico, como el tabaco o la morfina. Se convierten en una costumbre, en una necesidad. Aprovechamos cualquier instante de soledad y cada ocasión propicia para recrearnos pensando en el sinsentido de la vida y en las tinieblas de ultratumba”.
October 15, 2017
Tāda sajūta, ka katru lugu varētu arī kādu gadu lasīt, jo, šķiet, zem katra teikuma jāmeklē kaut kāds zemteksts, ko tāpat vien neesmu spējīga uztvert.
September 21, 2025
Чехов показывает опасность пустоты: когда у человека нет внутренней опоры, он может рационализировать любую подлость. Вера (в широком смысле) нужна не только для утешения, но и для того, чтобы сохранять нравственную планку и чувствовать ответственность за поступки.
Еще он показывает, что у интеллигентного, образованного человека может не оказаться фундамента, кроме детских усвоенных правил. Такой человек не выстрадал свои убеждения, а лишь унаследовал их. Сперва необходимо выстрадать их, и лишь потом мысли о тленности допустимы, поскольку они не лишают нас ориентиров, а лишь смягчают нас.
Еще он показывает, что у интеллигентного, образованного человека может не оказаться фундамента, кроме детских усвоенных правил. Такой человек не выстрадал свои убеждения, а лишь унаследовал их. Сперва необходимо выстрадать их, и лишь потом мысли о тленности допустимы, поскольку они не лишают нас ориентиров, а лишь смягчают нас.
March 31, 2025
La vida es pasajera, todos vamos a morir algún día. Sin embargo, tras ese pensamiento, dos personas comparten la idea sin aceptar al otro: un estudiante, que siente que nada importa, y un hombre que sabe que nada importa. La experiencia a través de un relato.
September 20, 2017
С очень интересными моментами
March 15, 2022
Одно из лучших у него. Абсолютно недооценена, причём и самим автором. По версии Рейфилда он просто боялся обидеть какую-то знакомую, поэтому не включил в собрание. Но повесть гениальна
January 17, 2024
Profundo conocimiento del ser humano. Lenguaje soberbio.
May 24, 2025
Un autor que siempre aporta
July 5, 2025
(2,5) Me gustó, pero no mucho más que eso.
February 16, 2014
Sin muchas pretensiones ni afanes aleccionadores, el maestro ruso del relato corto se pregunta en Luces por el sentido de la vida. Sin pretensiones, con ningún afán aleccionador y con la puerta abierta a la duda de las conclusiones propias, Chejov ilumina con su prosa sencilla (no simple) el oscuro páramo de las dudas trascendentales.
October 9, 2017
Čehovs uzrunā. Trīs aizraujošas 19. gadsimta lugas, kuras arī mūsdienās nav zaudējušas savu aktualitāti arī mūsdienās.
December 8, 2016
Chejov es un maestro del como hacer literatura y en especial cuando se trata de elaborar relatos breves con un transfondo onirico siempre enmarcados en al Rusia del siglo XIX.
Displaying 1 - 15 of 15 reviews