Тридцатая любовь Марины

by Vladimir Sorokin

Russian

Genres: Fiction, Russian Literature, Russia, Contemporary, Writing

285 pages, Paperback

First published January 1, 1995

About the author

Vladimir Sorokin (Владимир Сорокин, Vlagyimir Szorokin) was born in a small town outside of Moscow in 1955. He trained as an engineer at the Moscow Institute of Oil and Gas, but turned to art and writing, becoming a major presence in the Moscow underground of the 1980s. His work was banned in the Soviet Union, and his first novel, The Queue, was published by the famed émigré dissident Andrei Sinyavsky in France in 1983. In 1992, Sorokin’s Collected Stories was nominated for the Russian Booker Prize; in 1999, the publication of the controversial novel Blue Lard, which included a sex scene between clones of Stalin and Khrushchev, led to public demonstrations against the book and to demands that Sorokin be prosecuted as a pornographer; in 2001, he received the Andrei Biely Award for outstanding contributions to Russian literature. Sorokin is also the author of the screenplays for the movies Moscow, The Kopeck, and 4, and of the libretto for Leonid Desyatnikov’s Rosenthal’s Children, the first new opera to be commissioned by the Bolshoi Theater since the 1970s. He has written numerous plays and short stories, and his work has been translated throughout the world. Among his most recent books are Sugar Kremlin and Day of the Oprichnik. He lives in Moscow.

Reviews

[Groverd · Rating 5 out of 5]

Я удивлён и восторжен этим романом. Неожиданно, наугад выбранный один из непрочитанных мною романов Владимира Сорокина, который должен был подготовить меня к выходу его нового романа "Манарага", обернулся очень ярким и удивительно сильным впечатлением. Больше всего меня удивил стиль и то, как Сорокин использовал язык, который пугающе (объясню дальше) точно показывает, как Совок становится Совком головного мозга - он показал это не только повествованием, развитием сюжета и главное - абсурдной, в духе оргазмов Энии Ленитропа, невозможностью испытывать "нормальный", гетеросексуальный оргазм Марины, которая к концу текста в какой-то момент теряет своё имя и теряется также, как потерялся в "Радуге" Ленитроп и как потерялись в "The Recognitions" Уайатт Гвион (Wyatt Gwyon), Отто, Фрэнк Синистерра - а показал это ещё самим языком, его трансформацией из метафорического языка Набокова, диссидентского "Ожога" Аксёнова, в язык соцреализма. Этот переход, который вдруг случился так неожиданно в тексте, но, что парадоксально, для читателя сам момент перехода прошел почти незаметно, и ты, когда Марина попала на завод и стала частью того, что, казалось, уже ушло в небытие, стало мёртвым, и тут оно на страницах романа появляется снова, да с такой силой (и я вспоминаю одного из своих преподавателей в институте, у которого на звонке "Марш Прощание Славянки"), от этого - пугаешься.
Конечно, объём не большой и etc., но по силе воздействия и потому, что я понимаю семантическое ядро текста не понаслышке, впечатления от него как от романов-кирпичей упомянутых мною постмодернистов.

И ещё: посмотрел рецензии на Livelib.ru - в первых рядах есть негативные и снисходительные. Дмитрий Пригов говорил, что есть четыре способа "узнавания" предмета искусства: первый - самый поверхностный, работает на (раз\за)влечение зрителя; второй - работает с интегрированной в текст "мировой культурой" (цитирование других произведений искусств, дискуссия, полемика с ними и etc. - интеллектуальный уровень работы, обращающийся к культурному багажу зрителя, отсюда - "радость узнанной цитаты", например); третий - работает на стиль, на "как это сделано"; четвертый - авангардный, побуждающий уровень, на этом уровне расположена самость, идея предмета искусства. И каждый способ "узнавания" имеет полное право на существование. Я думаю, что многие довольствуются и судят произведение искусства только лишь по первому уровню, практически не замечая второй и третий, и считывают четвертый не напрямую, а категорично через впечатление от первого.

[Lonely Shikari · Rating 3 out of 5]

Идеальная прививка от тоски по совку.

[Vladimir Kostin · Rating 4 out of 5]

Марина любила женщин, а потом полюбила государство. Лучше бы продолжала любить женщин.

[Anatoly Bezrukov · Rating 4 out of 5]

Ранний Сорокин - соц-арт и концептуализм.
Если нужен сюжет - вам не сюда; он здесь, конечно, имеется (собственно, в аннотации он описан практически исчерпывающим образом), но в определённый момент он как бы растворяется, и его функцию начинает выполнять стиль. Без спойлеров это объяснить довольно сложно, но если вы читали другие ранние вещи ("Норму", к примеру, или хотя бы "Очередь"), то приём ясен: задача автора не столько рассказать историю, сколько препарировать советскую действительность, составив из позднесоветских штампов и клише какую-то совершенно новую картину, выворачивающую эту действительность наизнанку.
Тем, кто хотя бы немножко застал то время, помнит язык газет и телевизора, читал соцреалистическую муть, местами (особенно во второй половине книги) будет очень и очень смешно. Тем, кто живёт прямо сейчас, это произведение может даже в некоторой степени дать робкую надежду: действие происходит в 1983, и героям (да и автору, пожалуй, тоже) кажется, что вся эта тягостная хрень навсегда, но мы-то знаем, что уже через пару лет начнётся Перестройка и демонтаж системы. И всё вокруг сдует ветром перемен.

[Olga · Rating 4 out of 5]

Полагаю для 82-го года это был очень прогрессивный текст. Сегодня читается слишком прямо, но прошло-то сорок лет! Всё равно конечно круто. Сорокин тот самый великий русский писатель, про которых говорят, что их сейчас нет.
Есть, вот он.

[Andy · Rating 4 out of 5]

Тот редкий момент, когда финал книги действительно хорош.

[Alex · Rating 5 out of 5]

Прекрасное. Концовка порвала на куски )

[Eugene Snegov · Rating 4 out of 5]

Прекрасная иллюстрация душной позднесоветской реальности, упакованная в три сотни страниц. В какой-то момент персонажи начинают говорить языком советских передовиц, а под конец повествование неожиданно прерывается, превращаясь в одну большую простыню-компиляцию статей из "Правды", усыпляющую лучше любого снотворного. Роман написан в андроповские времена, и в нем в открытую проговаривается мысль о том, что вся эта тоска если не навсегда, то очень надолго. Никто не мог предположить, что система доживает последние годы, и в этом есть странный оптимизм, которого Сорокин, конечно, не закладывал.

[Den _ · Rating 5 out of 5]

Немного затянута последняя часть. Но смеялся как ненормальный, когда работяги стали говорить казённым языком советских СМИ. Сорокин - виртуоз русского языка! Рекомендую к прослушиванию - чтец (Иван Литвинов) тоже молодец! :))

[Red · Rating 3 out of 5]

В начале были примерно такие впечатления (из блокнота): "Безысходность и беспросветность слабые, обыденность до дрожи сильно прописана"
Но это вообще теперь надо зачеркнуть. Я такого упорства авторского и даже риска в исполнении замысла ещё не встречала, то начало Finnegans Wake в иностранке даже близко меня не поразило, как тут по нарастающей, постепенно, не скрываясь, а всё равно удивление.
Доведение до абсурда с осознанием не такой уж абсурдности, смех сквозь ужас, хоть я в этом и не жила никогда, так ли велики отличия?
---
а ведь это похлеще извращенных Мелькором эльфов, где внешнее активное влияние (мелькором тут может быть только автор, но если про него забыть, то от параллелей с произошедшим с некоторыми сегодня, точнее вчера смех исчез)

[Marta · Rating 3 out of 5]

A little confusing book with an interesting arrangement. Iniatially it seems a simple story of a young woman remembering her 29 lesbian lovers. Then some memories of her childhood emerge and make the reader think about the reasons which make she act in a certain way. When she mets the 30th "love" who is a man, an enthusiastic communist, the story change completely and become a parody of socialist realistic novel. Surprising and disconcerting.

[Maria Medvedeva · Rating 5 out of 5]

You think you understand what kind of book it is, but then it just changes completely. If enjoyed it a lot even though I was uncapable to read the last 20 pages thouroughly. Read it and see if you can do it.

[Quiver · Rating 3 out of 5]

Neočekivana duhovna i moralna putanja glavne junakinje će iznenaditi modernog čitaoca. Pomalo šokantno, svakako zanimljivo, vredno čitanja do kraja. Prići knjizi bez predrasuda.

[Christina Shakirova · Rating 4 out of 5]

Очередное удивительное произведение Сорокина. Небольшая книга, затягивающий сюжет, мастерски обыгранная концовка. Постмодерн в чистом виде.

[Katinas Čiobrelis | knygos, kelionės ir kiti įdomūs dalykai · Rating 2 out of 5]

www.instagram.com/miciausknygos
www.facebook.com/miciausknygos
Pernai buvau užmatęs tą knygą ir užsirezervavau, kad galėčiau perskaityti. Teko ilgai laukti, kol perskaitys ir galės duoti man. Perskaitęs knygą supratau kodėl:
# Apie seksą ir visą kita paskojama tik gal mazdaug pusė knygos, gal truputėlį daugiau.
# Visa kita likusi dalis totali sovietinių laikų propaganda, kaip zajabys yra dirbti gamyklose kaip kokiam robotui stengiantis didinti našumą, nes jei mažai dirbsi tai atneši nuostolių.
# Po darbo dar turi eiti į partinius susirinkimus, daryti iki išnaktų barake sienlaikraščius apie šviesią ateitį.
# Paskutiniai gal dvidešimt knygos puslapių buvo lyg iš kokio partijos suvažiavimo ataskaitos apie išdirbius ir pan.

Vieninteliai pliusai buvo tokie, kad galima sužinoti apie sovietmečio LGBT, ir suvokti kaip gerai, kad tokios santvarkos nebeliko, o kiekvienas gali būti asmenybe kokia nori

[Phil · Rating 3 out of 5]

Книга написана захватывающе и прочитывается не то, что на одном дыхании, а кажется, что между биениями сердца. Сорокин блестяще владеет русским языком.
Однако исследуемый им феномен причиняет мне ввиду пережитого в последнее время опыта слишком сильную боль, вызывает воспоминания, ассоциации и мысли, от которых я хотел бы навсегда абстрагироваться... впрочем, как рецензент я должен оставаться беспристрастным, поэтому тем, кого не смутят исключительно подробные в своей физиологичности описания интимной близости, значительное количество обсценной лексики и другой "грязи" в первой половине романа и нарочито гипертрофированное изображение совка (Сорокин подает его во всем своем призрачном, пропагандистском блеске, от которого сводит зубы) - во второй, книгу можно и даже нужно рекомендовать для лучшего понимания жизни.

[vasja · Rating 4 out of 5]

мне на самом деле очень понравилось. это мой второй сорокин, в этот раз — более ранний, и это было так же увлекательно читать. первая часть так вообще: тема, язык, детали, женщины….. типажи, путешествия из настоящего в будущее. я немного проспойлерила себе смысл.. прочитала здесь обзор про любовь к государству, когда была в начале книги, но впечатления и искреннего шока, что видимо является явной чертой сорокинских романов, избежать не удалось. особенно явно отразилась перемена на языке и я ее отметила. потом прочитала статью а. гениса («цена оргазма») и была рада тому, что многое мне удалось уловить и понять самостоятельно. devastatingly beautiful, конечно. последние страниц тридцать я не читала, а просматривала, потому что читать это.. невозможно) и про равновесие начала и конца книги поняла тоже благодаря генису.

[Alex · Rating 5 out of 5]

Не могу не позавидовать тому подъёму, который испытывает героиня - Сорокин блестяще передал его механику. Это моя первая книга автора, но теперь почти нет места сомнениям в его стилистических возможностях. Приятно, когда долго и неявно подготавливаемый, казалось бы, сюжетный ход, не происходит - такие обманки мне по вкусу. Но он всё-таки происходит! Правда, немного иначе, чем виделось заранее.
Меня зацепила тема (не)обходимости любви. Перебирание "любимых" - жест по-странному знакомый

[Alexandr Kuznetsov · Rating 5 out of 5]

Сорокин экспериментирует с текстом, пишет роман о возможностях языка. Слова и смыслы перетекают из живой истории, через изнасилование Союзом и заражение коммунизмом, в штампованную на станке серую массу слоганов соцреализма. И дальше, в мертвый язык статей-отчётов о внешней политике и достижениях страны, в котором не остается места человеку и его маленькой любви.

[Julia Glukhova · Rating 5 out of 5]

Die Hauptprotagonistin Marina unterrichtet Musik, schläft mit Mädchen, ist mit Dissidenten befreundet, liest verbotene Bücher und hasst die Sowjetunion. Dies ist ein sehr ungewöhnliches Buch für diese Zeit, da es "keinen Sex in der Sowjetzeit" gab.

Dieses Buch ist eine wahre Inspirationsquelle für alle Frauen, die ein bewusstes und erfülltes Sexualleben anstreben.

[Serge · Rating 2 out of 5]

Победа структуры над содержанием.
Язык и стиль радуют глаз, а то, как они изменяются на протяжении романа – я считаю лучшей его частью. При этом книжку скучно читать. Сюжет, несмотря на все трансформации, служит декорацией для всего остального.

[Egor Belikov · Rating 5 out of 5]

Сначала читал-читал такой, ну вроде интересно, очень много про клитор диссидентки, а потом как полюбил я всей своей пролетарской душой советский строй, единственный в мире по-настоящему честный и справедливый к трудящимся на благо Родины!

[Bodies_upon_the_gears · Rating 5 out of 5]

Мастер контрастов. Ловец духа времени. Каждый раз думаю, как человеку может такое сначала придумать, а потом ещё и отразить на бумаге. В 1984 году написано, а кажется, что только вышла из печати. Какие слова знакомые, как будто первый канал включил.

[Saulė · Rating 3 out of 5]

Pradžioje blogiau, nei tikėtasi, pabaigoje geriau nei tikėtasi... Įdomus plot twist.

[Vasyan · Rating 4 out of 5]

Нормально. Заебись

[Katia26 · Rating 5 out of 5]

О том как вата замещает мозг, потому что с мозгом хлопотно, и вдруг кажется, что "жить стало лучше, жить стало веселее!"

[Kiryl Maroz · Rating 4 out of 5]

Только начинаешь думать, мол, "скучно, девочки", а потом автор ррраз и бьёт тебе по яйцам с стиле "Утра снайпера".

[Ivan]

ПРОСТИ НО НЕ ВСЕМ ХВАТИТ МЕСТА НА ЗАВОДЕ


КОМУ ТО ПРИДЕТСЯ БЫТЬ ХУДОЖНИКОМ

* шрифтом импакт

[Максім Паморак · Rating 5 out of 5]

В СССР сэкса не было, ахахаха. Триер нервно закурил

[A13 · Rating 5 out of 5]

Не припомню в последнее время книги, которая могла вызвать настолько физиологическую реакцию организма по прочтении. Сначала было просто противно, но я винил плохую начитку аудиокниги (какие-то мхатовские паузы, иронические интонации, снисходительная манера), а потом, к финалу книги, появилась тошнота и головная боль. И это явно не идиотская манера чтеца, это сам текст, который к финалу концентрируется в чистый субстрат того времени, ужас, мрак и безысходность.