What do you think?
Rate this book
Собрание сочинений
В книге собраны все дошедшие до нас произведения Ивана Шкотта (Болдырева) (1903–1933). Писатель-эмигрант, друг и ученик Алексея Ремизова, в 1925 году он совершил побег из СССР и с 1926 года жил во Франции. Шкотт не успел стать профессиональным писателем: он зарабатывал на жизнь тяжелым физическим трудом, страдал от прогрессирующей глухоты и покончил с собой, не дожив до 30 лет.
Единственную повесть Шкотта, «Мальчики и девочки», можно назвать белоэмигрантской «Республикой ШКИД» или «Кондуитом и Швамбранией». Речь в ней идет о буднях старшеклассников, бывших гимназистов, в послереволюционной Москве, — и автор смотрит на их будущее без оптимизма.
Творчество автора было известно только специалистам, но теперь с ним смогут познакомиться современные читатели. Книга дополнена биографическими материалами и воспоминаниями деятелей эмиграции о Шкотте.
Единственную повесть Шкотта, «Мальчики и девочки», можно назвать белоэмигрантской «Республикой ШКИД» или «Кондуитом и Швамбранией». Речь в ней идет о буднях старшеклассников, бывших гимназистов, в послереволюционной Москве, — и автор смотрит на их будущее без оптимизма.
Творчество автора было известно только специалистам, но теперь с ним смогут познакомиться современные читатели. Книга дополнена биографическими материалами и воспоминаниями деятелей эмиграции о Шкотте.
256 pages, Paperback
Published January 1, 2020
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 of 1 review
July 2, 2021
Тираж книжки 400 экземпляров под стать незаслуженно забытому автору. Это яркая, нежная и грустная повесть о старшеклассниках в послереволюционной Москве. «Деревянные заборы в Москве теперь разобрали начисто. Москва в девятнадцатом году такая». Ведь самое страшное, когда ночью вода в комнате превращается в лёд. И на этом страшном фоне мальчики и девочки ходят в школу, читают Джека Лондона и Рабиндраната Тагора, мечтают, влюбляются, ездят купаться загород. Мальчики и девочки. Такие узнаваемые, такие родные. Сережа, Шура, Вовка, Валя, Катя. У меня слёзы на глазах. Что ждёт вас? Мы, люди будущего, в которое вы так стремились, знаем, что ждёт вас. Как в повести Бориса Васильева «Завтра была война» уже у других школьников - нет будущего, мы это знаем.
И знал это автор. Его самого, двадцатилетнего студента московского университета в 1923 арестовали и после восьми месяцев тюрьмы сослали в Сибирь, откуда он чудом бежал в Польшу, а потом перебрался в Париж. Он не успел стать профессиональным писателем — приходилось зарабатывать на жизнь тяжелым физическим трудом, никак не удавалось вырваться из нищеты. И, когда, казалось, что всё-таки начало хоть как-то получатся налаживать жизнь, он стал стремительно терять слух. Иван Шкотт покончил с собой не дожив до тридцати лет. Покончил с холодным расчётом, без сантиментов и жалости. Сильный мужчина, талантливый начинающий писатель.
У него не было будущего так же как и у героев его повести «Мальчики и девочки». Сережа, Шура, Вовка, Валя, Катя. Первый поцелуй, чтение вслух чужого дневника, первая бутылка дрянного дешёвого вина, драка с лучшим другом, прогулки по Москве, первое предательство, учителя.
Да, ещё учителя. Со смешными дурацкими кличками — «Бублик», «Вобла», «Пестик», «Кочерыжка». Недавно это были люди, которые учили мальчиков и девочек самоуважению, а теперь это люди, которые голодают и не могут позволить себе такую роскошь — самоуважение. «Что поделает «Бублик», который любил лакомые исторические романы Дюма и своего героя Петра Великого, как лакомый сыр, привыкший сочные ломти ростбифа сдабривать рябиновкой, ублажавшийся тремя ужинами: номер первый, второй и ужин номер третий?! Огромный ожирелый человек караулил перед стойкой, за которой режут хлеб, просил великой просьбой — голодными внимательными глазами. Иной раз Платон Васильевич опаздывал на урок: искал кого-никого из продовольственной комиссии, — с ненавистью к себе, злобно — злобой отчаявшегося человека — выцеживал: «может, вы бы смогли мне дать немножко хлеба?».
И знал это автор. Его самого, двадцатилетнего студента московского университета в 1923 арестовали и после восьми месяцев тюрьмы сослали в Сибирь, откуда он чудом бежал в Польшу, а потом перебрался в Париж. Он не успел стать профессиональным писателем — приходилось зарабатывать на жизнь тяжелым физическим трудом, никак не удавалось вырваться из нищеты. И, когда, казалось, что всё-таки начало хоть как-то получатся налаживать жизнь, он стал стремительно терять слух. Иван Шкотт покончил с собой не дожив до тридцати лет. Покончил с холодным расчётом, без сантиментов и жалости. Сильный мужчина, талантливый начинающий писатель.
У него не было будущего так же как и у героев его повести «Мальчики и девочки». Сережа, Шура, Вовка, Валя, Катя. Первый поцелуй, чтение вслух чужого дневника, первая бутылка дрянного дешёвого вина, драка с лучшим другом, прогулки по Москве, первое предательство, учителя.
Да, ещё учителя. Со смешными дурацкими кличками — «Бублик», «Вобла», «Пестик», «Кочерыжка». Недавно это были люди, которые учили мальчиков и девочек самоуважению, а теперь это люди, которые голодают и не могут позволить себе такую роскошь — самоуважение. «Что поделает «Бублик», который любил лакомые исторические романы Дюма и своего героя Петра Великого, как лакомый сыр, привыкший сочные ломти ростбифа сдабривать рябиновкой, ублажавшийся тремя ужинами: номер первый, второй и ужин номер третий?! Огромный ожирелый человек караулил перед стойкой, за которой режут хлеб, просил великой просьбой — голодными внимательными глазами. Иной раз Платон Васильевич опаздывал на урок: искал кого-никого из продовольственной комиссии, — с ненавистью к себе, злобно — злобой отчаявшегося человека — выцеживал: «может, вы бы смогли мне дать немножко хлеба?».
Displaying 1 of 1 review