What do you think?
Rate this book
Грифоны охраняют лиру
Действие романа происходит в 1950-е годы в России, слегка отличающейся от исторической. Главный герой, Никодим, узнает из случайной оговорки матери, что его отцом был известный прозаик, исчезнувший некоторое время назад при странных обстоятельствах. Никодим, повинуясь смутному чувству, пускается на его розыски. Череда примечательных происшествий и необыкновенных лиц, встретившихся на этом пути, составляет внешнюю фабулу книги. Написанный филологом и предполагающий определенную читательскую квалификацию роман может быть интересен и широкому кругу любителей отечественной словесности.
- GenresRussian Literature
496 pages, Hardcover
Published January 1, 2021
3 people are currently reading
119 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 11 of 11 reviews
December 28, 2021
The novel has been published this year and nominated on some prizes in Russia. It works as a text or rather as a collection of little texts glued together. The writing is solid, pleasurable, full of deliberate archaisms in the proper Russian tradition a la Nabokov, the humour is good. In general, quite a few nods to Nabokov, especially to his “Gift” - lost father, hyperbolised despise of the left-wing progressives; spiritual seances (this more towards “The Vane sisters” or “The eye”). Glorious descriptive language encompassing anything from the street of Moscow to female foot (is it nod to Pushkin? - who knows…). But I’ve been unfortunate to pick up “The eye”, the real stuff, straight after this. And this has faded quickly. This is the book that could be a good companion for a few hours but not much left in the mind to work with after it is finished. The premise of counter-factual history is interesting. I understand the author is using it as a background, not as a main field for investigation or world-building. And that is fine. But the ideas - they've taken from certain school of the 19th century and shallowly presented albeit with the rhetorical force; the novel would be better without going there at all.
Might come back to write more in Russian.
Might come back to write more in Russian.
December 28, 2021
Нужно мне было чистого отдохновения и наслаждения, и я их получил. Прекрасный, уютный обывательски-мистический роман: это "Два капитана" (только без Арктики и гораздо лучше написан), помноженные на "За чертополохом", да еще и с концентрированной пародией примерно на весь "серебряный век" и примесью, как ни странно, "Плетеного человека" и "Мертвеца". Сочинено и скроено тут все ладно, лихо и остроумно - не по-хорошему потешна только издательская аннотация, предупреждающая о необходимости некой "особой квалификации" читателя. По-моему, для этого достаточно просто уметь читать. В общем, несмотря на мелкие редакторские блохи и огрехи стиля, текст практически совершенен. Браво.
...И какие же бедные-бедные наши "литературные критики" (их я тоже, гм, почитал, впрочем, без удовольствия).
...И какие же бедные-бедные наши "литературные критики" (их я тоже, гм, почитал, впрочем, без удовольствия).
December 7, 2020
Давно я не получала такого удовольствия от чтения, чистого, неприкрытого наслаждения. Наверное, многие из вас знают, что настоящая, хорошая книга провоцирует думать, узнавать и читать дальше — для меня много лет это один из критериев подлинной (простите за пафос, мне тоже смешно) литературы. Помимо беспримесного удовльствия от того, как хорошо она написана, книга таит множество загадок, разгадывать которые — счастье не меньшее, чем просто чтение книги. После "Грифонов" я немедленно прочла "Странствия и приключения Никодима Старшего" Алексея Скалдина (мне было интересно, почему главный герой Никодим), много гуглила, думала и искала — и это было странствием не меньшим, чем следить путь Никодима по карте Москвы и обнаруживать его на "Лермонтовской", у Арбата и близ границы Латвии.
Это — роман-загадка, литературная игра. Итак, главный герой случайно узнает, что возможно, его отец — прозаик Шарумкин, и движимый стремлением узнать, действительно ли это так, оказывается в ситуациях и положениях весьма увлекательных и удивительных, становится свидетелем убийства, подозреваемым и беглецом. Это сюжетоообразующая линия романа, но она не объясняет всего очарования книги, которое везде — в замечаниях и мыслях главного героя, в остроумных портретах действующих лиц, в ремарках, по ходу действия щедро отпускаемых автором.
Итак, Никодим в Москве 50-х годов (попутно выясняется, что это параллельная реальность, в которой в 1917 победили не большевики, а их противники) (вы вспомнили "Остров Крым" Аксенова? То ли еще будет!) ищет своего предполагаемого отца, писателя Шарумкина. Его (отца) прототип занимал меня довольно сильно; признаться, я искала и Мурашкина, и Румашкина в русской литературе. Увы мне! Шарумккен, первый царь Аккада, легендарная Саргон Древний, чей жизненный путь (найден в корзине, как и Моисей) и яркая личность оставили огромный след в цивилизации Шумера, известен тем, что грифоны, давний символ могущества и тайного влияния etc, в эпоху его правления изображались на шумерских стеллах улыбающимися. Вообще в тексте много смешного.
Во-первых, эпиграф к роману — строчка из неизвестного (процитированного лишь случайно) стихотворения, о котором нам больше ничего не известно, задает тон всему. Было ли это или не было? Читайте текст, ищите отгадки. Советую читать, поглядывая на карту города и страны — так вы поймете многое из невысказанного явно в тексте – поймете, куда в итоге идет главный герой, что за город, увиденный им на последней странице (а если вспомните при этом "Подвиг" Набокова, не говорите, что я предупреждала).
Надеюсь, вы получите удовольствие, для меня книга стала лучшим, прочитанным за год на русском. И конечно, лабарадор, белый в эту пору года. Горячо рекомендую. Грифоны охраняют лиру — и улыбаются.
Это — роман-загадка, литературная игра. Итак, главный герой случайно узнает, что возможно, его отец — прозаик Шарумкин, и движимый стремлением узнать, действительно ли это так, оказывается в ситуациях и положениях весьма увлекательных и удивительных, становится свидетелем убийства, подозреваемым и беглецом. Это сюжетоообразующая линия романа, но она не объясняет всего очарования книги, которое везде — в замечаниях и мыслях главного героя, в остроумных портретах действующих лиц, в ремарках, по ходу действия щедро отпускаемых автором.
Итак, Никодим в Москве 50-х годов (попутно выясняется, что это параллельная реальность, в которой в 1917 победили не большевики, а их противники) (вы вспомнили "Остров Крым" Аксенова? То ли еще будет!) ищет своего предполагаемого отца, писателя Шарумкина. Его (отца) прототип занимал меня довольно сильно; признаться, я искала и Мурашкина, и Румашкина в русской литературе. Увы мне! Шарумккен, первый царь Аккада, легендарная Саргон Древний, чей жизненный путь (найден в корзине, как и Моисей) и яркая личность оставили огромный след в цивилизации Шумера, известен тем, что грифоны, давний символ могущества и тайного влияния etc, в эпоху его правления изображались на шумерских стеллах улыбающимися. Вообще в тексте много смешного.
Во-первых, эпиграф к роману — строчка из неизвестного (процитированного лишь случайно) стихотворения, о котором нам больше ничего не известно, задает тон всему. Было ли это или не было? Читайте текст, ищите отгадки. Советую читать, поглядывая на карту города и страны — так вы поймете многое из невысказанного явно в тексте – поймете, куда в итоге идет главный герой, что за город, увиденный им на последней странице (а если вспомните при этом "Подвиг" Набокова, не говорите, что я предупреждала).
Надеюсь, вы получите удовольствие, для меня книга стала лучшим, прочитанным за год на русском. И конечно, лабарадор, белый в эту пору года. Горячо рекомендую. Грифоны охраняют лиру — и улыбаются.
September 28, 2021
About the search for the father. Telemachis is less popular than Odyssey, but in fact, everyone once found themselves in the role of Telemachus. That's the way we humans are arranged, everyone needs a father. Even to someone who is outwardly prosperous and has managed to change his third decade, like the hero of the novel Nikodim. Why such a strange name? Normal, just a fashion for the primordial, which we responded with the appearance of Varvars and Eliseys, in reality, the book gave rise to Nikodims.
In the constitutional-monarchical Russia of the fifties of the last century, where the Bolsheviks did not win in the seventeenth, and everything returned to normal with minor changes made by progress: the pre-revolutionary names of Moscow streets patrolled by a policeman, the hero finishes the Polivanov gymnasium, where co-education was introduced just a year before his graduation. But the spelling reform also took place at the Gumilyovskaya metro station near Nikodim's house.
Russia did not know the horrors of Civil War, Stalinism and the Great Patriotic War in this reality. Moreover, even industrialization in it seemed to have rolled back from the positions taken by 1913. In any case, we will not meet any proletarians here, whereas there are many Christians. Some kind of unwritten world turns out. So what, Nabokov had enough of the vaguely planned division into Estotia and Tartary in "Ada".
Бог сохраняет все, особенно слова
незнаемый отец мыслился ему кем-то вроде если не ровесника, то старшего брата, вроде улучшенной версии самого Никодима, его идеальным двойником - в некотором роде, воплощением подростковой мечты о себе самом - остроумном, тонком, не теряющем изящества.
Это как эйфория начала влюбленности: бабочки где солнечное сплетение, пузырьки шампанского под кожей, блаженная истома, беспричинная улыбка - когда встречаешь совсем свою книгу. Понимаю, не всякий подвержен особой синестезии, напрямую связывающей чтение с выработкой эндорфинов и допаминов. Кому-то другому словесная филигрань просто понравится. Третий оценит ее с точки зрения специалиста: длина абзаца, соотношение количества глаголов с числом эпитетов на квадратный дециметр текста, метафоричность и аллюзивность. Четвертый любой художественный текст воспринимает нагромождением слов, ведущих к цели нарочито окольной тропой.
У каждого по-своему, нормально, многообразие обеспечивает миру непрерывность существования. Что до Александра Соболева, ему почитателей достанет и без вовлеченности в процесс широких читательских масс. Хотя почему бы нет, этот дебютный роман не только тотчас номинирован был на престижные литературные премии Большую книгу и Ясную поляну, но снискал удивительно много серьезных, умных, зрелых отзывов от критиков и читателей.
И это тоже нормально, как учит Боэций, подобие стремится к подобию. Такой уж автор, к сонму поклонников его путевых заметок и рассказов об архивных изысканиях в ЖЖ, и я много лет принадлежу. Регулярно не читаю, у меня на него грандиозные планы в дальнейшем - мечтаю расцветить старость отложенным удовольствием перечитывания блога lucas_v_leyden.
О чем "Грифоны охраняют лиру"? Все очень просто, о поисках отца. Телемахида менее популярна, чем Одиссея, но по сути, каждый когда-то оказывался в роли Телемаха. Так уж мы, люди, устроены, всякому нужен отец. Даже тому, кто внешне благополучен и успел разменять третий десяток, как герой романа Никодим. Почему такое странное имя? Нормальное, просто мода на исконное, которая у нас отозвалась появлением Варвар и Елисеев, в реальности книги породила Никодимов.
В конституционно-монархической России пятидесятых прошлого века, где в семнадцатом победили не большевики, и все вернулось на круги своя с незначительными изменениями, вносимыми прогрессом: дореволюционные названия московских улиц, патрулируемых городовым, герой заканчивает Поливановскую гимназию, где всего за год до его выпуска введено совместное обучение. Но реформа орфографии имела место и Гумилевская станция метро у дома Никодима.
Россия этой реальности не знала ужасов Гражданской, сталинизма и Великой Отечественной. Больше того, даже и индустриализация в ней словно бы откатилась с позиций, занятых к 1913. Во всяком случае, пролетариев мы здесь не встретим, тогда как пейзан во множестве. Какой-то непрописанный мир получается. Что с того, хватило же Набокову в "Аде" смутно намеченного деления на Эстотию и Тартарию.
Набоковском влияние, явственно ощутит в романе всякий, оно, в самом деле, таково, что не заметить нельзя. Хотя традиция затейливой словесной вязи в русской литературе восходит к Гоголю, Булгакову, Грину, отзывается узнаванием в аксеновском "Острове Крыме", "Транквилиуме" Лазарчука, быковском "Остромове", "Саде" Степновой. Но да, связь с творчеством ВВ у "Грифонов" теснее и глубже только стилистической.
Там все сцеплено, как руки "в замок": лужинские шахматы, и погоня за Зайцем - вспомним, кто переводил Алису- Аню; едкий саркастичный юмор энтомологического сравнения во время эфира на радио (хотя, хм, не с бабочкой), эмигрантская тоска Кинбота, множество литературных сюжетов Сабастьяна Найта и безнадежный поиск отца из Дара.
Не вторично и не стилизация, Соболев так пишет, рассказывает ли об альпинистском маршруте в Пиренеях, о велопробеге в Лапландии или о поисках дома, где жил ныне забытый поэт - музе, вдохновлявшей одного мастера, случается слетать на плечо другого. И все там понятно. Человек искал отца, он его нашел.
In the constitutional-monarchical Russia of the fifties of the last century, where the Bolsheviks did not win in the seventeenth, and everything returned to normal with minor changes made by progress: the pre-revolutionary names of Moscow streets patrolled by a policeman, the hero finishes the Polivanov gymnasium, where co-education was introduced just a year before his graduation. But the spelling reform also took place at the Gumilyovskaya metro station near Nikodim's house.
Russia did not know the horrors of Civil War, Stalinism and the Great Patriotic War in this reality. Moreover, even industrialization in it seemed to have rolled back from the positions taken by 1913. In any case, we will not meet any proletarians here, whereas there are many Christians. Some kind of unwritten world turns out. So what, Nabokov had enough of the vaguely planned division into Estotia and Tartary in "Ada".
Бог сохраняет все, особенно слова
незнаемый отец мыслился ему кем-то вроде если не ровесника, то старшего брата, вроде улучшенной версии самого Никодима, его идеальным двойником - в некотором роде, воплощением подростковой мечты о себе самом - остроумном, тонком, не теряющем изящества.
Это как эйфория начала влюбленности: бабочки где солнечное сплетение, пузырьки шампанского под кожей, блаженная истома, беспричинная улыбка - когда встречаешь совсем свою книгу. Понимаю, не всякий подвержен особой синестезии, напрямую связывающей чтение с выработкой эндорфинов и допаминов. Кому-то другому словесная филигрань просто понравится. Третий оценит ее с точки зрения специалиста: длина абзаца, соотношение количества глаголов с числом эпитетов на квадратный дециметр текста, метафоричность и аллюзивность. Четвертый любой художественный текст воспринимает нагромождением слов, ведущих к цели нарочито окольной тропой.
У каждого по-своему, нормально, многообразие обеспечивает миру непрерывность существования. Что до Александра Соболева, ему почитателей достанет и без вовлеченности в процесс широких читательских масс. Хотя почему бы нет, этот дебютный роман не только тотчас номинирован был на престижные литературные премии Большую книгу и Ясную поляну, но снискал удивительно много серьезных, умных, зрелых отзывов от критиков и читателей.
И это тоже нормально, как учит Боэций, подобие стремится к подобию. Такой уж автор, к сонму поклонников его путевых заметок и рассказов об архивных изысканиях в ЖЖ, и я много лет принадлежу. Регулярно не читаю, у меня на него грандиозные планы в дальнейшем - мечтаю расцветить старость отложенным удовольствием перечитывания блога lucas_v_leyden.
О чем "Грифоны охраняют лиру"? Все очень просто, о поисках отца. Телемахида менее популярна, чем Одиссея, но по сути, каждый когда-то оказывался в роли Телемаха. Так уж мы, люди, устроены, всякому нужен отец. Даже тому, кто внешне благополучен и успел разменять третий десяток, как герой романа Никодим. Почему такое странное имя? Нормальное, просто мода на исконное, которая у нас отозвалась появлением Варвар и Елисеев, в реальности книги породила Никодимов.
В конституционно-монархической России пятидесятых прошлого века, где в семнадцатом победили не большевики, и все вернулось на круги своя с незначительными изменениями, вносимыми прогрессом: дореволюционные названия московских улиц, патрулируемых городовым, герой заканчивает Поливановскую гимназию, где всего за год до его выпуска введено совместное обучение. Но реформа орфографии имела место и Гумилевская станция метро у дома Никодима.
Россия этой реальности не знала ужасов Гражданской, сталинизма и Великой Отечественной. Больше того, даже и индустриализация в ней словно бы откатилась с позиций, занятых к 1913. Во всяком случае, пролетариев мы здесь не встретим, тогда как пейзан во множестве. Какой-то непрописанный мир получается. Что с того, хватило же Набокову в "Аде" смутно намеченного деления на Эстотию и Тартарию.
Набоковском влияние, явственно ощутит в романе всякий, оно, в самом деле, таково, что не заметить нельзя. Хотя традиция затейливой словесной вязи в русской литературе восходит к Гоголю, Булгакову, Грину, отзывается узнаванием в аксеновском "Острове Крыме", "Транквилиуме" Лазарчука, быковском "Остромове", "Саде" Степновой. Но да, связь с творчеством ВВ у "Грифонов" теснее и глубже только стилистической.
Там все сцеплено, как руки "в замок": лужинские шахматы, и погоня за Зайцем - вспомним, кто переводил Алису- Аню; едкий саркастичный юмор энтомологического сравнения во время эфира на радио (хотя, хм, не с бабочкой), эмигрантская тоска Кинбота, множество литературных сюжетов Сабастьяна Найта и безнадежный поиск отца из Дара.
Не вторично и не стилизация, Соболев так пишет, рассказывает ли об альпинистском маршруте в Пиренеях, о велопробеге в Лапландии или о поисках дома, где жил ныне забытый поэт - музе, вдохновлявшей одного мастера, случается слетать на плечо другого. И все там понятно. Человек искал отца, он его нашел.
June 20, 2021
Такой Телемах в России, где по-прежнему хрустит французская булка, а за Москвой начинается хтонь
February 24, 2023
По формальным признакам этот роман должен проходить по ведомству альт-хистори: большевики не победили (точнее, победили только в Латвии), Второй мировой войны не случилось, и Россия 1950-х годов внешне походит на любую другую европейскую (пост-)монархию. Сословные различия вроде бы отошли в прошлое, но незримо присутствуют в обществе, чётко отделяя разные классы друг от друга.
Главный герой внезапно узнаёт, что его отец, давным-давно ушедший из семьи (или даже вообще в неё не входивший) - довольно известный эксцентричный писатель, внезапно куда-то исчезнувший. Начав в его поиски, Никодим (так зовут протагониста) оказывается вовлечён в череду странных эпизодов: то он становится невольным свидетелем непонятного убийства, то оказывается на спиритическом сеансе, то попадает в глухую деревню, где местный поп проводит обряд изгнания бесов.
Чем дальше, тем очевиднее становится: автору не особенно важен сюжет, его больше увлекает сам процесс писания и складывания слова в цветистые предложения с поистине набоковской изысканной метафоричностью. Надо отдать должное: это ему удаётся.
Но всё-таки мне как читателю сюжета не хватило: без него книга рассыпается на отдельные эпизоды, из которых вышел бы отличный сборник странно-прекрасных рассказов; роман же из этого материала получается слишком аморфным и в некотором роде обманывающим ожидания. Филологичность в ущерб читабельности.
Главный герой внезапно узнаёт, что его отец, давным-давно ушедший из семьи (или даже вообще в неё не входивший) - довольно известный эксцентричный писатель, внезапно куда-то исчезнувший. Начав в его поиски, Никодим (так зовут протагониста) оказывается вовлечён в череду странных эпизодов: то он становится невольным свидетелем непонятного убийства, то оказывается на спиритическом сеансе, то попадает в глухую деревню, где местный поп проводит обряд изгнания бесов.
Чем дальше, тем очевиднее становится: автору не особенно важен сюжет, его больше увлекает сам процесс писания и складывания слова в цветистые предложения с поистине набоковской изысканной метафоричностью. Надо отдать должное: это ему удаётся.
Но всё-таки мне как читателю сюжета не хватило: без него книга рассыпается на отдельные эпизоды, из которых вышел бы отличный сборник странно-прекрасных рассказов; роман же из этого материала получается слишком аморфным и в некотором роде обманывающим ожидания. Филологичность в ущерб читабельности.
August 18, 2021
Сразу чувствуется, что роман написан филологом и написан блестяще! Читаешь, и получаешь удовольствие от каждой фразы. Альтернативная Россия — красные проиграли и уехали в эмиграцию, в гимназиях по-прежнему изучают латынь — будоражит фантазию.
Но вот сюжет... Первые две трети проглатываешь с большим интересом, потом "начинается хтонь" (©Татьяна Наумова - лучше не скажешь!) Концовку я не поняла совсем, наверное не хватило филологического образования.
Помогите, люди добрые! Объясните, чем дело кончилось!
Spoiler***
Могу лишь предположить, что главный герой задохнулся при пожаре и всё остальное происходит с ним уже в загробной жизни.
Но вот сюжет... Первые две трети проглатываешь с большим интересом, потом "начинается хтонь" (©Татьяна Наумова - лучше не скажешь!) Концовку я не поняла совсем, наверное не хватило филологического образования.
Помогите, люди добрые! Объясните, чем дело кончилось!
Spoiler***
Могу лишь предположить, что главный герой задохнулся при пожаре и всё остальное происходит с ним уже в загробной жизни.
August 12, 2021
Как говорят некоторые читатели на моей предыдущей работе: очень круто, но ничего не понятно! Замкадье для Москвы всё так же непознаваемо)))
November 10, 2021
Финал странный. Как будто шли по бунинской аллее, а оказались в вагоне Блейна Моно, пересекающего Червоточину. Оторваться невозможно.
March 18, 2023
16 пароксизмов на сундук мертвеца.
Замечательно, как можно путешествовать по альтернативной истории с таким языком
Замечательно, как можно путешествовать по альтернативной истории с таким языком
April 28, 2025
Прекрасное словоблудие
Displaying 1 - 11 of 11 reviews