Алкиной

by Роман Шмараков, Roman Shmarakov

365 pages, Hardcover

Published January 1, 2021

About the author

Роман Львович Шмараков — современный российский писатель, поэт и переводчик, доктор филологических наук, преподаватель.

Создатель первого полного перевода на русский язык произведений античного поэта Клавдиана.

В 1994 году закончил филологический факультет Тульского государственного педагогического института, там же работал в качестве преподавателя на кафедре литературы с 1994 по 2005 г. Учился в аспирантуре на кафедре русской литературы Московского педагогического государственного университета; кандидатскую диссертацию на тему «Символический подтекст романа Ф. М. Достоевского „Бесы“» защитил в 1999 г. В 2003 году получил звание доцента. В 2004—2007 — докторант кафедры русской литературы Московского педагогического государственного университета (диссертация на тему «Поэзия Клавдиана в русской рецепции конца XVII— начала XX вв.», 2008 г.) Степень доктора филологических наук утверждена в декабре 2008 г. Профессор кафедры лингвистики и перевода Тульского государственного университета. Работал редактором в журнале «Вопросы литературы» (2006).

Reviews

[Майя Ставитская · Rating 4 out of 5]

So, "Alkina", the title of the book is the name of the hero-narrator, a Roman youth from a wealthy but not too noble and rich family, who leaves home in order to study rhetoric in Apamea, one of the cities of Asia Minor, from the famous master Philammon. The time of action is the IV century, the decline of the Roman Empire. Such, still under the shadow of the wings of the imperial eagle.

So what about Alkynoi? Everything is in line with tradition. Having appeared in Apamea and passed the initial initiation, arranged by fellow students of the school of rhetoric, as offensive to the object as it amuses us, its witnesses (this is how we are arranged, nothing pleases more than the sight of a fellow slipping on a banana peel). So, our hero not only becomes a disciple of the glorious Philammon, but is honored, among the few chosen disciples, to accompany him on his journey.

Риторический вопрос
Вот тот, чьи речи заставляют луну побледнеть, дубы- вернуться в желудь, а фракийцев - жить прилично.
Да, это он, Роман Шмараков, коему давнее преданное поклонение мешалось в моем читательском сердце с... назову это бережливостью. Оно конечно, может и неуместно в разговор о высоком вплетать меркантильную ноту, но за полторы тысячи купить новую книгу никак не могла решиться, все ждала, когда появится на Литресе где мои скидки позволят насладиться не только чтением, но и сознанием разумной экономии. Не дождалась.

Но! Для тех, кто подобно мне, мечтал об этой книге и так же не мог решиться, есть отличная новость: премия НОС предоставляет возможность прочесть произведения вошедшие в короткий список, в своей библиотеке. Кстати же, поздравляю Романа Львовича с шорт-листом.

Итак, "Алкиной", заглавие книги - имя героя-рассказчика, римского юноши из обеспеченной но не слишком знатной и богатой семьи, который покидает дом за тем, чтобы в Апамее - одном из городов Малой Азии, учиться риторике у прославленного мастера Филаммона. Время действия - IV век, закат Римской Империи. Такое, еще под сенью крыл имперского орла, но уже "что там в Ливии, мой Постум, или где там, неужели до сих пор еще воюем?"

В путешествии его сопровождает дядька Евфим, и это уже оммаж великой русской литературе, ну, вы помните юношу, которого отец отпускал с напутствием "Береги платье снову, а честь смолоду". И да, "Алкиной" роман воспитания в неменьшей степени, чем филологический, плутовской, псевдоисторический. И нет, в жанровом смысле ни то, ни другое, ни пятое, ни десятое, а совершенно самостоятельная, шмараковского изобретения вещь, которую условно можно назвать книжицей наших забав.

Попробую сформулировать для себя особенности этого уникального субжанра:

- Виртуозная стилизация языка времени-места, о которых пойдет речь, будь то Россия XIX века, античность, средневековье, возрождение, викторианская Англия (разумеется, с поправкой на ветер переводческой традиции, сформировавшей у русскоязычного читателя представление об эпохе) - всегда разное, но безошибочно узнаваемое;

- Высокая степень рекусривности, скорее даже высочайшая - в основное повествование вплетается множество исторических анекдотов, курьезных случаев, законченных вставных новелл;

- Личностные характеристики персонажей практически не прописаны, ни о каких языковых особенностях не идет и речи, все говорят примерно одинаково, в условной манере выбранного микрокосма;

- Сюжет не играет сколько-нибудь значимой роли, часто условен, а в большинстве случаев отсутствует. За историей с завязкой, развитием, завершением, вам не сюда. Причинно-следственные связи имеет смысл воспринимать по принципу "после не значит вследствие", каузальность минимальна. Это действует не только на уровне основного нарратива, вставные истории могут так же неожиданно обрываться, завершаться нелогичной, а то и просто абсурдистской концовкой;

- Случается (все-таки выговорю), это становится довольно утомительным чтением. Но, по крайней мере на меня действует так, удивительно чистит ум и сердце от напластований житейской мерзости. За тем и беру всякую новую его книгу.

Так что же с Алкиноем? Все в русле традиции. Явившись в Апамею и пройдя первоначальную инициацию, устроенную сотоварищами по школе риторики, столь же обидную для объекта, сколь веселящую нас, ее свидетелей (так мы устроены, ничто не радует больше, чем зрелище собрата, поскользнувшегося на банановой кожуре). Так вот, наш герой не только становится учеником славного Филаммона, но удостаивается чести, в числе немногих избранных учеников, сопровождать его в странствии.

Из путевых баек и рассказов встреченных во время путешествия людей и сложится книга. Что, прямо совсем ничего не будет происходить? Ну зачем же, весь набор полной жизни по версии О.Генри: бедность, война и любовь. И фантастическая телепортация посредством одной только речи учителя за многие тысячи лиг от места неминуемой гибели, из осажденной персами крепости (это уже по Гумилеву: "Солнце останавливали словом, словом разрушали города" - а вы думали он просто так решил учиться именно риторике? в античном мире слово главная сила).

И духовные искания в хижине отшельника. И закономерный финал, в котором герой сам становится ритором (ну хорошо, для начала помощником). Хорошая книга, стоило столько ждать.

[Anatoly Bezrukov · Rating 4 out of 5]

Замечательное произведение.
Поздняя Римская Империя, середина 4 в. н. э.. Главный герой поступает учеником в риторическую школу Филаммона и путешествует вместе с ним и другими учениками по Малой Азии.
Постоялые дворы и форумы, крестьяне и аристократы, греческая философия и римское право, стычки с бандитами и осада города персидской армии, языческий пантеон и раннее христианство - чего только не видит на своём пути Алкиной, стремящийся постичь ораторское мастерство, многими почитаемое за волшебство. Собственно, волшебство, а также магия и чертовщина тут тоже присутствуют, а куда без них - они тоже были неотъемлемой частью того мира.
И всё это автор описывает с видимой любовью и бесспорным знанием предмета. Сюжет тут абсолютно вторичен, хотя в некоторых местах довольно хитро сплетён; гораздо более важен дух и колорит эпохи.
Немного смущает каскад незнакомых имён и названий, которые приводятся безо всякого пояснения (надежда лишь на гугл), но такой подход к тексту вполне вписывается в авторскую концепцию исторического романа: "В любом нарративе, претендующем на историческое изображение, для отдаленного наблюдателя, каким мы являемся, все действующие лица повернуты в профиль, как черти на иконе, – друг к другу, а не к нам. Они нам себя не объясняют. Они, может, и хотели бы действовать и писать для потомков, хотя бы из тщеславия, но прогнозировать нас – и, соответственно, конструировать в себе объект нашего внимания – они не в состоянии, в частности потому, что любое самосознание (и самоописание) склонно игнорировать очевидные для него вещи. Когда самообъяснение для случайного наблюдателя становится одной из главных функций персонажа, тут-то историзм и заканчивается..."
Такая концепция исторического романа немного затрудняет чтение, и неподготовленный читатель рискует пропустить некоторые отсылки, метафоры и парафразы; мне она, тем не менее, очень нравится.