What do you think?
Rate this book
Собрание сочинений в 4 томах #1
Машенька. Король, дама, валет. Возвращение Чорба
Собрание сочинений включает в себя основную часть прозы В.В.Набокова, написанной на русском языке в 20 - 30-е годы. Издание строится преимущественно по жанрово-хронологическому принципу.
416 pages, Hardcover
Published January 1, 1990
2 people are currently reading
13 people want to read
About the author
Vladimir Nabokov
894 books15k followersVladimir Nabokov (Russian: Владимир Набоков) was a writer defined by a life of forced movement and extraordinary linguistic transformation. Born into a wealthy, liberal aristocratic family in St. Petersburg, Russia, he grew up trilingual, speaking Russian, English, and French in a household that nurtured his intellectual curiosities, including a lifelong passion for butterflies. This seemingly idyllic, privileged existence was abruptly shattered by the Bolshevik Revolution, which forced the family into permanent exile in 1919. This early, profound experience of displacement and the loss of a homeland became a central, enduring theme in his subsequent work, fueling his exploration of memory, nostalgia, and the irretrievable past.
The first phase of his literary life began in Europe, primarily in Berlin, where he established himself as a leading voice among the Russian émigré community under the pseudonym "Vladimir Sirin". During this prolific period, he penned nine novels in his native tongue, showcasing a precocious talent for intricate plotting and character study. Works like The Defense explored obsession through the extended metaphor of chess, while Invitation to a Beheading served as a potent, surreal critique of totalitarian absurdity. In 1925, he married Véra Slonim, an intellectual force in her own right, who would become his indispensable partner, editor, translator, and lifelong anchor.
The escalating shadow of Nazism necessitated another, urgent relocation in 1940, this time to the United States. It was here that Nabokov undertook an extraordinary linguistic metamorphosis, making the challenging yet resolute shift from Russian to English as his primary language of expression. He became a U.S. citizen in 1945, solidifying his new life in North America. To support his family, he took on academic positions, first founding the Russian department at Wellesley College, and later serving as a highly regarded professor of Russian and European literature at Cornell University from 1948 to 1959.
During this academic tenure, he also dedicated significant time to his other great passion: lepidoptery. He worked as an unpaid curator of butterflies at Harvard University's Museum of Comparative Zoology. His scientific work was far from amateurish; he developed novel taxonomic methods and a groundbreaking, highly debated theory on the migration patterns and phylogeny of the Polyommatus blue butterflies, a hypothesis that modern DNA analysis confirmed decades later.
Nabokov achieved widespread international fame and financial independence with the publication of Lolita in 1955, a novel that was initially met with controversy and censorship battles due to its provocative subject matter concerning a middle-aged literature professor and his obsession with a twelve-year-old girl. The novel's critical and commercial success finally allowed him to leave teaching and academia behind. In 1959, he and Véra moved permanently to the quiet luxury of the Montreux Palace Hotel in Switzerland, where he focused solely on writing, translating his earlier Russian works into meticulous English, and studying local butterflies.
His later English novels, such as Pale Fire (1962), a complex, postmodern narrative structured around a 999-line poem and its delusional commentator, cemented his reputation as a master stylist and a technical genius. His literary style is characterized by intricate wordplay, a profound use of allusion, structural complexity, and an insistence on the artist's total, almost tyrannical, control over their created world. Nabokov often expressed disdain for what he termed "topical trash" and the simplistic interpretations of Freudian psychoanalysis, preferring instead to focus on the power of individual consciousness, the mechanics of memory, and the intricate, often deceptive, interplay between art and perceived "reality". His unique body of work, straddling multiple cultures and languages, continues to
The first phase of his literary life began in Europe, primarily in Berlin, where he established himself as a leading voice among the Russian émigré community under the pseudonym "Vladimir Sirin". During this prolific period, he penned nine novels in his native tongue, showcasing a precocious talent for intricate plotting and character study. Works like The Defense explored obsession through the extended metaphor of chess, while Invitation to a Beheading served as a potent, surreal critique of totalitarian absurdity. In 1925, he married Véra Slonim, an intellectual force in her own right, who would become his indispensable partner, editor, translator, and lifelong anchor.
The escalating shadow of Nazism necessitated another, urgent relocation in 1940, this time to the United States. It was here that Nabokov undertook an extraordinary linguistic metamorphosis, making the challenging yet resolute shift from Russian to English as his primary language of expression. He became a U.S. citizen in 1945, solidifying his new life in North America. To support his family, he took on academic positions, first founding the Russian department at Wellesley College, and later serving as a highly regarded professor of Russian and European literature at Cornell University from 1948 to 1959.
During this academic tenure, he also dedicated significant time to his other great passion: lepidoptery. He worked as an unpaid curator of butterflies at Harvard University's Museum of Comparative Zoology. His scientific work was far from amateurish; he developed novel taxonomic methods and a groundbreaking, highly debated theory on the migration patterns and phylogeny of the Polyommatus blue butterflies, a hypothesis that modern DNA analysis confirmed decades later.
Nabokov achieved widespread international fame and financial independence with the publication of Lolita in 1955, a novel that was initially met with controversy and censorship battles due to its provocative subject matter concerning a middle-aged literature professor and his obsession with a twelve-year-old girl. The novel's critical and commercial success finally allowed him to leave teaching and academia behind. In 1959, he and Véra moved permanently to the quiet luxury of the Montreux Palace Hotel in Switzerland, where he focused solely on writing, translating his earlier Russian works into meticulous English, and studying local butterflies.
His later English novels, such as Pale Fire (1962), a complex, postmodern narrative structured around a 999-line poem and its delusional commentator, cemented his reputation as a master stylist and a technical genius. His literary style is characterized by intricate wordplay, a profound use of allusion, structural complexity, and an insistence on the artist's total, almost tyrannical, control over their created world. Nabokov often expressed disdain for what he termed "topical trash" and the simplistic interpretations of Freudian psychoanalysis, preferring instead to focus on the power of individual consciousness, the mechanics of memory, and the intricate, often deceptive, interplay between art and perceived "reality". His unique body of work, straddling multiple cultures and languages, continues to
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 2 of 2 reviews
May 25, 2019
Труба позвала в дорогу, и вот я все ж решил побыть вместе со своим народом в очередной раз и перечесть (а местами и прочесть впервые) Набокова/Сирина. Начал, как легко заметить с первого «огоньковского» тома.
Как ни странно, интро Виктора Ерофеева оказалось довольно дельным (чего не скажешь о комментариях Олега Дарка; в целом подготовка издания оставляет желать лучшего, много опечаток, а корректора у 4-томника не было, видимо, вообще), что даже несколько удивительно для 1990 года — хотя тогда все писали честнее, искреннее, литература имела смысл, не то что ныне.
Ну а сам Набоков — видимо, все же в него нужно врасти. Теперь он так не раздражает меня, как раньше, своею вертлявостью и манерностью. Они-то никуда не делись, просто ВВ так отталкивался от великорусского канона классики, надо думать, который своей тяжеловесностью и псевдоглубокомысленной серьезностью, надрывом своим и чем не раздражает теперь гораздо больше. А Набоков играется в кубики, то так сложит их по молодости лет, то эдак, фактически все это — дайджест русской прозы XIX века. Он очень щедр уже в первых текстах (даже на свои привычные словечки: сколько раз у него в этих текстах встречается «млеть» и производные, я даже сбился со счета; также умилительны теннисные «ракеты» и «кофе» среднего рода), и его, как Гамаюна, хорошо читать вслух себе под нос.
Занимательны немцы в «Короле, даме, вальте» — они не весьма достоверны и убедительны, ибо, про сути, те же русские, только обозначены как немцы. Но автор и не испытывал к ним никаких чувств, кроме энтомологического интереса, как известно, с психологией не очень старался, а она от русских эмигрантских кислых щей весьма, наверное, отличалась, хотя, если все же вдуматься, — та же кислая капуста в мозгах. И мы не забываем и глубинной правды: это те же немцы, которые всего через несколько лет после действия романа пойдут единогласно поддерживать Хитлера, — и вот если про это помнить всю дорогу, роман читать становится по-настоящему интересным. А что здесь, что в рассказах первого сборника немцы у него представлены как нация, исключительно торгующая галстуками. И в этом, я бы решил, есть некоторая историческая правда (русские, заметим, ничем не лучше, а других наций тут пока не очень представлено — в рассказах фигурируют только рудиментарные англичане, но это не в счет).
Самое занимательное же в «КДВ» у этого конденсированного русского писателя — это монтажные склейки, приемчики отнюдь не литературные, а кинематографические (не знаю, обращал кто-то внимание на это или нет). Где он мог это подсмотреть, я не знаю, хотя в кино наверняка же ходил, но штука в том, что такой монтаж войдет в широкую моду только лет через 20 после, в «нуарах».
Как ни странно, интро Виктора Ерофеева оказалось довольно дельным (чего не скажешь о комментариях Олега Дарка; в целом подготовка издания оставляет желать лучшего, много опечаток, а корректора у 4-томника не было, видимо, вообще), что даже несколько удивительно для 1990 года — хотя тогда все писали честнее, искреннее, литература имела смысл, не то что ныне.
Ну а сам Набоков — видимо, все же в него нужно врасти. Теперь он так не раздражает меня, как раньше, своею вертлявостью и манерностью. Они-то никуда не делись, просто ВВ так отталкивался от великорусского канона классики, надо думать, который своей тяжеловесностью и псевдоглубокомысленной серьезностью, надрывом своим и чем не раздражает теперь гораздо больше. А Набоков играется в кубики, то так сложит их по молодости лет, то эдак, фактически все это — дайджест русской прозы XIX века. Он очень щедр уже в первых текстах (даже на свои привычные словечки: сколько раз у него в этих текстах встречается «млеть» и производные, я даже сбился со счета; также умилительны теннисные «ракеты» и «кофе» среднего рода), и его, как Гамаюна, хорошо читать вслух себе под нос.
Занимательны немцы в «Короле, даме, вальте» — они не весьма достоверны и убедительны, ибо, про сути, те же русские, только обозначены как немцы. Но автор и не испытывал к ним никаких чувств, кроме энтомологического интереса, как известно, с психологией не очень старался, а она от русских эмигрантских кислых щей весьма, наверное, отличалась, хотя, если все же вдуматься, — та же кислая капуста в мозгах. И мы не забываем и глубинной правды: это те же немцы, которые всего через несколько лет после действия романа пойдут единогласно поддерживать Хитлера, — и вот если про это помнить всю дорогу, роман читать становится по-настоящему интересным. А что здесь, что в рассказах первого сборника немцы у него представлены как нация, исключительно торгующая галстуками. И в этом, я бы решил, есть некоторая историческая правда (русские, заметим, ничем не лучше, а других наций тут пока не очень представлено — в рассказах фигурируют только рудиментарные англичане, но это не в счет).
Самое занимательное же в «КДВ» у этого конденсированного русского писателя — это монтажные склейки, приемчики отнюдь не литературные, а кинематографические (не знаю, обращал кто-то внимание на это или нет). Где он мог это подсмотреть, я не знаю, хотя в кино наверняка же ходил, но штука в том, что такой монтаж войдет в широкую моду только лет через 20 после, в «нуарах».
Read
July 20, 2023The book contains 3 novels and set of short stories.
Some I liked more some less, 3.5 - 4.5 stars.
King, Queen, Knave - 5⭐️
Some I liked more some less, 3.5 - 4.5 stars.
King, Queen, Knave - 5⭐️
Displaying 1 - 2 of 2 reviews