What do you think?
Rate this book
Последний Новик
В историческом романе известного русского писателя рассказывается об одном из периодов Северной войны между Россией и Швецией - прибалтийской кампании 1701-1703 гг.
Paperback
First published January 1, 1833
5 people want to read
About the author
Ivan Lazhechnikov
26 books2 followersIvan Ivanovich Lazhechnikov (Russian: Иван Иванович Лажечников; September 25, 1792 – July 8, 1869) was a Russian writer.
Lazhechnikov was born into the family of a rich merchant in Kolomna in 1792. He received a well-rounded education from private tutors at home. He served in the active army in 1813–15, which inspired his Campaign Notes of a Russian Officer.
Lazhechnikov was one of the originators of the Russian historical novel, along with Faddey Bulgarin, Mikhail Zagoskin and others. His first novel, The Last Novik (1831–33), set in the early 18th century, was very successful. His novel The House of Ice (1835) dealt with the intrigues and horrors of the court of Empress Anna. The novel was praised by the influential critic Vissarion Belinsky for its authentic portrayal of the details of the period’s social climate. The Infidel, a novel set in the time of Ivan III, was translated into English as The Heretic. He also published several historical dramas including Oprichnik (1843, published in 1859), on which the libretto of Tchaikovsky’s opera is based.
Lazhechnikov died in Moscow in 1869.
Lazhechnikov was born into the family of a rich merchant in Kolomna in 1792. He received a well-rounded education from private tutors at home. He served in the active army in 1813–15, which inspired his Campaign Notes of a Russian Officer.
Lazhechnikov was one of the originators of the Russian historical novel, along with Faddey Bulgarin, Mikhail Zagoskin and others. His first novel, The Last Novik (1831–33), set in the early 18th century, was very successful. His novel The House of Ice (1835) dealt with the intrigues and horrors of the court of Empress Anna. The novel was praised by the influential critic Vissarion Belinsky for its authentic portrayal of the details of the period’s social climate. The Infidel, a novel set in the time of Ivan III, was translated into English as The Heretic. He also published several historical dramas including Oprichnik (1843, published in 1859), on which the libretto of Tchaikovsky’s opera is based.
Lazhechnikov died in Moscow in 1869.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 2 of 2 reviews
January 30, 2025
Да про новика ли ты писал?
Читала книгу и думала, что вот видно, что человек заперт в рамки романов его века, что он может иначе писать, менее тяжеловесно, у него прям вот есть куски легкого стиля (не путать с легенькой книжечкой), красивого по языку, изложению. А он в рамки загнан, ему там тесно, он кусками вырывается и снова себя в них загоняет. И думаешь, вот бы кто ему сказал, что можно писать ни на кого не глядя, свое делать, ух какой современный и насыщенный роман бы получился, как литература 19 века изменилась бы:)
А потом читаешь небольшие сведения о романе от редактора и чуть ли не гордостью, как слоем золота, покрываешься, потому что ты заметил в романе все то, что заметили его современники и критики (что-то они хвалили, а мы уже ругаем). И этот тяжеловесный слог, и что он писал по западному образцу, что и заставляло его рамок придерживаться, ну и заодно ввести сто миллионов героев, которые не настолько важны были для истории, как образ новика, его действия, его переживания, сам главный герой терялся и историей и поступками на фоне перипетий других персонажей.
Начнем с простого, кто такой новик. Новик, грубо говоря, это что-то вроде звания для молодых людей, только поступающих/ поступивших на службу, новички, подростки при службе, вырастут, обучатся и вот тогда, будут при звании нормальном. А вот в нашей истории, Иван Иванович перевел новика в пажи, про что нам историческая справка говорит, что новиков называть пажами не верно, так и Иван Иванович не настаивал, а именно для истории в угоду Софье и русскому дворянству, и купечеству назвал посредствам героев старым словом, которое для Софьи именно подобрали. Так что я бы не согласилась с тем, что Иван Иванович именно перевел новиков в пажи, у него все было обоснованно и исторической правды именно тут не нарушало.
Надо сказать, что Иван Иванович подошел к исторической составляющей своего романа настолько серьезно, что тут можно не сомневаться и историю, именно военную, по нему учить. Художественные допущения к историческим личностям у него были просто минимальны. А не исторические личности, старались не выпадать из заданного времени, без анахронизмов, конечно, не обошлось. И такой подход не может не впечатлять, потому что Иван Иванович не историк, а риторик, он именно решив написать роман, полез во все архивы и прочитал огромное количество трудов, дневников, записок о времени и людях. Даже вот зарисовка с чудскими раскольниками про гробы, в которых они конца света вот-вот наступающего ждали, исторически достоверна, Лажечников просто художественно оформил то, что рассказал Андрей Иоаннов в своей книге. И вот все у него так, от чего книга и хороша.
Как я выше говорила, проблема сказать, что роман шикарен вдоль и поперек мешает только то, что Лажечников разбросался на множество героев, некоторым отдав больше предпочтения, чем собственно главному герою. Я понимаю, что история Катерины, жены Петра, это интересно, но хотя бы можно было срезать ее переживания на половину и отдать эти переживания и думы Владимиру (так зовут последнего новика). У него судьба сильно незавидная, у него есть и о чем подумать и о чем переживать и переосмыслить жизнь и отношения. Мы получаем саму историю героя лишь в самом конце книги и она больше похожа на галоп по кочкам. Там герой у которого кардинально меняется жизнь, вот очень хотелось бы услышать, что такого делали люди рядом с ним, что он понял, что надо меняться, ну кроме того, что он избежал смерти и давай ходить-бродить вместе с Андреем по чужедальним сторонам (Андрей - это главный старообрядец, помогач Софьи, ну или не знаю, свистящий ей в уши, с ним тоже не все так просто и ясно), и потом решил - нет, так не пойдет, мне это не нравится и ушел от него к другим. Вот где я хочу пошлых подробностей, но мне рассказывают кто брат, кто сват, кто его мама (кстати, про кто его мама Лажечников переписывал, потому что цензура как-то против была, чтобы эта была Софья, хоть Лажечников напрямую про это не писал, но намекал бревнами) - много про то, что он ходит-бродит, на гуслях играет, по стороне родимой скучает. Да, почему скучает-то? Почему понял, что Петр лучше, а если он лучше, почему лобызал подпись рукой Софьи сделанной, если он как бы понимал, что его использовала эта женщина? Кстати, если он ей сын, то очень понятно зачем она за ним следила всю книгу (тут я не про книжный период, в несколько лет, а именно что вот как он сбежал из тюрьмы и до момента смерти самой Софьи она все про него знала...), а если не сын, а только оружие в ее руках, то как-то вообще это непонятно. Очень мало именно объяснений внутренних демонов Владимира, но много про судьбы и переживания людей к его истории не имеющих отношения. Вот до чего доводит подражание, потому что, когда автор из подражания выпадал, мы хорошие и диалоги имели, и истории мистические, и объяснение поступков героев не вот те пафосные с высоты Олимпа, а психологические, ох, как такое было интересно и познавательно читать.
В книге был один герой, за которого я Лажечникову хотела бы сказать спасибо. Это Адольф фон Траутфеттер. Нельзя сказать, что в книге его было много и он сверкал, он из ста миллионов не совсем нужных героев романа, единственная его заслуга, что он не изменил себе в книге, вот как его писал автор мальчиком с принципами и умением выделить важное, так он таким и остался, нет, не застрял в своем возрасте, он поступал нормально по возрасту, просто сохраняя принципы, часто, таких героев переводят потом в разряд плохишей, а тут проявилось все то, что и должно проявиться в нормальном человеке, который любит своего двоюродного брата, а не враг ему подленький, который в душе своей не подлый и открой рот раньше его невеста, то ей бы совсем страдать не пришлось, причем не по его вине, а по своей и маменьки. Он еще и себя ценит, у него никогда не было цели иметь деньги, он с девочкой этой общался, потому что она ему нравилась и вот страдания других героев: с заключенным договором, ах, она другому отдана и еще всем остальным что в голове придумалось, - на фоне его поступка, мол, любите моего брата? да бог с вами, конечно, за него замуж и идите, мне это не надо, и даром не надь, и за деньги не надь, выглядит взрослым и реальным. И вот на этом фоне, все остальное в книге (злую шутку сыграл поступок Адольфа со всей книгой) выглядит именно книжным детским, там порой такие интриги были (они действительно из того времени, тут на Лажечникова не погрешишь), что любой человек из современности разведет страны на большие деньги и чистым останется не напрягаясь, для нас там все белыми нитками шито и слишком наивно и слишком "ах". А ведь действительно, самое нормальное сказать идите с богом женщина, на что мне ваши страдания, я ж себя не на помойке нашел, чтобы брать ту, что меня не любит, да и брата я люблю и к вам хорошо отношусь, а вот то, что у вас в голове, это, знаете ли, ваши бредни, домыслы и эмоциональная наркомания. Красивый герой, про которого, конечно, написано с гулькин нос)
Давайте так, это хороший исторический роман про войну 1701-1703 годов, тут понятно, что было в головах у людей, как они чаще всего думали и поступали. Были перегибы с ахами и вздохами, но тут автор брал примеры из того, что было написано до него, хотя сам он умел писать лучше, взять хотя бы прописанного им Адольфа. Про самого новика написано хоть и много, но это в основном исторические действия, но из-за отсутствия именно внутренних переживаний (не ахов, а крепкой основы), четких его решений, ощущение, что герой почти отсутствует в книге. Ну и плюс ко всему, все яркие приключения автор отдает второстепенным героям и рассказывает о их борьбе больше. Поэтому, если не акцентироваться, что история-то про последнего новика, то никаких претензий к книге быть не может, опять же если смириться со старым стилем, когда было миллион героев и тяжеловесный стиль написания про все.
Читала книгу и думала, что вот видно, что человек заперт в рамки романов его века, что он может иначе писать, менее тяжеловесно, у него прям вот есть куски легкого стиля (не путать с легенькой книжечкой), красивого по языку, изложению. А он в рамки загнан, ему там тесно, он кусками вырывается и снова себя в них загоняет. И думаешь, вот бы кто ему сказал, что можно писать ни на кого не глядя, свое делать, ух какой современный и насыщенный роман бы получился, как литература 19 века изменилась бы:)
А потом читаешь небольшие сведения о романе от редактора и чуть ли не гордостью, как слоем золота, покрываешься, потому что ты заметил в романе все то, что заметили его современники и критики (что-то они хвалили, а мы уже ругаем). И этот тяжеловесный слог, и что он писал по западному образцу, что и заставляло его рамок придерживаться, ну и заодно ввести сто миллионов героев, которые не настолько важны были для истории, как образ новика, его действия, его переживания, сам главный герой терялся и историей и поступками на фоне перипетий других персонажей.
Начнем с простого, кто такой новик. Новик, грубо говоря, это что-то вроде звания для молодых людей, только поступающих/ поступивших на службу, новички, подростки при службе, вырастут, обучатся и вот тогда, будут при звании нормальном. А вот в нашей истории, Иван Иванович перевел новика в пажи, про что нам историческая справка говорит, что новиков называть пажами не верно, так и Иван Иванович не настаивал, а именно для истории в угоду Софье и русскому дворянству, и купечеству назвал посредствам героев старым словом, которое для Софьи именно подобрали. Так что я бы не согласилась с тем, что Иван Иванович именно перевел новиков в пажи, у него все было обоснованно и исторической правды именно тут не нарушало.
Надо сказать, что Иван Иванович подошел к исторической составляющей своего романа настолько серьезно, что тут можно не сомневаться и историю, именно военную, по нему учить. Художественные допущения к историческим личностям у него были просто минимальны. А не исторические личности, старались не выпадать из заданного времени, без анахронизмов, конечно, не обошлось. И такой подход не может не впечатлять, потому что Иван Иванович не историк, а риторик, он именно решив написать роман, полез во все архивы и прочитал огромное количество трудов, дневников, записок о времени и людях. Даже вот зарисовка с чудскими раскольниками про гробы, в которых они конца света вот-вот наступающего ждали, исторически достоверна, Лажечников просто художественно оформил то, что рассказал Андрей Иоаннов в своей книге. И вот все у него так, от чего книга и хороша.
Как я выше говорила, проблема сказать, что роман шикарен вдоль и поперек мешает только то, что Лажечников разбросался на множество героев, некоторым отдав больше предпочтения, чем собственно главному герою. Я понимаю, что история Катерины, жены Петра, это интересно, но хотя бы можно было срезать ее переживания на половину и отдать эти переживания и думы Владимиру (так зовут последнего новика). У него судьба сильно незавидная, у него есть и о чем подумать и о чем переживать и переосмыслить жизнь и отношения. Мы получаем саму историю героя лишь в самом конце книги и она больше похожа на галоп по кочкам. Там герой у которого кардинально меняется жизнь, вот очень хотелось бы услышать, что такого делали люди рядом с ним, что он понял, что надо меняться, ну кроме того, что он избежал смерти и давай ходить-бродить вместе с Андреем по чужедальним сторонам (Андрей - это главный старообрядец, помогач Софьи, ну или не знаю, свистящий ей в уши, с ним тоже не все так просто и ясно), и потом решил - нет, так не пойдет, мне это не нравится и ушел от него к другим. Вот где я хочу пошлых подробностей, но мне рассказывают кто брат, кто сват, кто его мама (кстати, про кто его мама Лажечников переписывал, потому что цензура как-то против была, чтобы эта была Софья, хоть Лажечников напрямую про это не писал, но намекал бревнами) - много про то, что он ходит-бродит, на гуслях играет, по стороне родимой скучает. Да, почему скучает-то? Почему понял, что Петр лучше, а если он лучше, почему лобызал подпись рукой Софьи сделанной, если он как бы понимал, что его использовала эта женщина? Кстати, если он ей сын, то очень понятно зачем она за ним следила всю книгу (тут я не про книжный период, в несколько лет, а именно что вот как он сбежал из тюрьмы и до момента смерти самой Софьи она все про него знала...), а если не сын, а только оружие в ее руках, то как-то вообще это непонятно. Очень мало именно объяснений внутренних демонов Владимира, но много про судьбы и переживания людей к его истории не имеющих отношения. Вот до чего доводит подражание, потому что, когда автор из подражания выпадал, мы хорошие и диалоги имели, и истории мистические, и объяснение поступков героев не вот те пафосные с высоты Олимпа, а психологические, ох, как такое было интересно и познавательно читать.
В книге был один герой, за которого я Лажечникову хотела бы сказать спасибо. Это Адольф фон Траутфеттер. Нельзя сказать, что в книге его было много и он сверкал, он из ста миллионов не совсем нужных героев романа, единственная его заслуга, что он не изменил себе в книге, вот как его писал автор мальчиком с принципами и умением выделить важное, так он таким и остался, нет, не застрял в своем возрасте, он поступал нормально по возрасту, просто сохраняя принципы, часто, таких героев переводят потом в разряд плохишей, а тут проявилось все то, что и должно проявиться в нормальном человеке, который любит своего двоюродного брата, а не враг ему подленький, который в душе своей не подлый и открой рот раньше его невеста, то ей бы совсем страдать не пришлось, причем не по его вине, а по своей и маменьки. Он еще и себя ценит, у него никогда не было цели иметь деньги, он с девочкой этой общался, потому что она ему нравилась и вот страдания других героев: с заключенным договором, ах, она другому отдана и еще всем остальным что в голове придумалось, - на фоне его поступка, мол, любите моего брата? да бог с вами, конечно, за него замуж и идите, мне это не надо, и даром не надь, и за деньги не надь, выглядит взрослым и реальным. И вот на этом фоне, все остальное в книге (злую шутку сыграл поступок Адольфа со всей книгой) выглядит именно книжным детским, там порой такие интриги были (они действительно из того времени, тут на Лажечникова не погрешишь), что любой человек из современности разведет страны на большие деньги и чистым останется не напрягаясь, для нас там все белыми нитками шито и слишком наивно и слишком "ах". А ведь действительно, самое нормальное сказать идите с богом женщина, на что мне ваши страдания, я ж себя не на помойке нашел, чтобы брать ту, что меня не любит, да и брата я люблю и к вам хорошо отношусь, а вот то, что у вас в голове, это, знаете ли, ваши бредни, домыслы и эмоциональная наркомания. Красивый герой, про которого, конечно, написано с гулькин нос)
Давайте так, это хороший исторический роман про войну 1701-1703 годов, тут понятно, что было в головах у людей, как они чаще всего думали и поступали. Были перегибы с ахами и вздохами, но тут автор брал примеры из того, что было написано до него, хотя сам он умел писать лучше, взять хотя бы прописанного им Адольфа. Про самого новика написано хоть и много, но это в основном исторические действия, но из-за отсутствия именно внутренних переживаний (не ахов, а крепкой основы), четких его решений, ощущение, что герой почти отсутствует в книге. Ну и плюс ко всему, все яркие приключения автор отдает второстепенным героям и рассказывает о их борьбе больше. Поэтому, если не акцентироваться, что история-то про последнего новика, то никаких претензий к книге быть не может, опять же если смириться со старым стилем, когда было миллион героев и тяжеловесный стиль написания про все.
July 23, 2017
Историческая беллетристика от Ивана Лажечникова всегда вызывает нарекания со стороны обывателя. Не мирится сознание со столь вольным обращением с некогда происходившими событиями. Нет погружения в предложенное автором повествование. Действительным воспринимается фон происходящего, когда как всё прочее подвергается сомнению. Не те образы встают перед глазами. Пусть Лажечников взялся отразить тему завоевания Петром Первым Лифляндии, задействовав для того лица со всех сторон, якобы давая читателю объективное мнение для всестороннего рассмотрения. Не обходится без придуманных деталей, наделённых важнейшим из возможных значений.
(c) Trounin
(c) Trounin
Displaying 1 - 2 of 2 reviews