Ледяной дом

by Ivan Lazhechnikov

Роман "Ледяной дом" (1835) - один из лучших русских исторических романов изображающий мрачную эпоху царствования императрицы Анны Иоанновны, засилье временщика Бирона и немцев при русском дворе, рисующий героический образ Волынского, который восстал за справедливость и достоинство человека против жестокой деспотии.

Genres: Russia, Classics, Historical Fiction

320 pages, Paperback

First published January 1, 1835

About the author

Ivan Ivanovich Lazhechnikov (Russian: Иван Иванович Лажечников; September 25, 1792 – July 8, 1869) was a Russian writer.

Lazhechnikov was born into the family of a rich merchant in Kolomna in 1792. He received a well-rounded education from private tutors at home. He served in the active army in 1813–15, which inspired his Campaign Notes of a Russian Officer.

Lazhechnikov was one of the originators of the Russian historical novel, along with Faddey Bulgarin, Mikhail Zagoskin and others. His first novel, The Last Novik (1831–33), set in the early 18th century, was very successful. His novel The House of Ice (1835) dealt with the intrigues and horrors of the court of Empress Anna. The novel was praised by the influential critic Vissarion Belinsky for its authentic portrayal of the details of the period’s social climate. The Infidel, a novel set in the time of Ivan III, was translated into English as The Heretic. He also published several historical dramas including Oprichnik (1843, published in 1859), on which the libretto of Tchaikovsky’s opera is based.

Lazhechnikov died in Moscow in 1869.

Reviews

[Hanna Otchyk · Rating 4 out of 5]

Пришла пора записывать впечатления от книг, наверное, а то они слишком быстро изглаживаются из памяти.
Во-первых: группа общих впечатлений о "Ледяном доме".
Необходимо сделать скидку на век, на принятую манеру, но пафос душит. Роман в полном ругательном смысле слова. Перекручена контрастность, и, хотя большинство героев (Волынский, Лелемико, цыганка, Анна Иоанновна) наделены как добрыми, так и плохими чертами (то есть совсем как человеки), но всё это какие-то безумные страсти. Безудержное благородство и безудержная же слабость и грешность.
Автор очень умён и образован. Остроумен, проницателен, подкован. Герои глупы. Неосмотрительны, по-детски безрассудны. Те же страсти охватывают их поминутно, и с такой неприличной явственностью, что их не простили бы сановитым особам. Сомнительно, чтобы такие люди действительно могли стоять у трона и иметь столь сильное влияние на государственные дела, которое, по-видимому, имели.
Историческую достоверность оценивать не берусь.

Во-вторых: группа личных впечатлений о "Ледяном доме".
Много метких высказываний, но растаскивать книгу на цитаты не люблю. Много неожиданных метафор, олицетворений. Очень живописный и свободный язык. Сейчас такого не встретишь, потому что по-русски уже слишком много написано. Начиная со второй половины XIX-го века, пожалуй, русские писатели стали неловко себя чувствовать в русском. Много надо стесняться, чтобы не сморозить что-нибудь избитое, и от этого сильно стали языку выкручивать суставы и начёсывать волосы. Как я понимаю, в век Лажечникова это также была редкость, потому что писатели-дворяне как дети только начинали по-русски лепетать. Хотя, может, я и ошибаюсь. Может, в этом есть что-то фольклорное, от нянек и дядек. Сцена с русалками, история про бесов, пожалуй, такое происхождение и имеет. Но всё же именно это кажется мне самым важным и интересным в романе.
Выписала даже вот:
"Стены вспаханы стихами, писанными мелом, – для вытягивания их нужна бычачья грудь".
И таких мест много. Это очень образно, но так свободно сказано, как будто ещё не для читателя, а только лишь для друга, как я могла бы другу сказать.
Надо обсудить книгу с другом, её посоветовавшим, и дописать.
До той поры, пока не обсудим, буду гадать, насколько серьёзно он отнёсся к "гражданскому пафосу", с уживающимися в его (друга) душе меткой способности ко всевидению и детской мечтательности. Может статься, что он и смеялся над ним, и что искренне проникался, лелеял идеалы.

[Trounin · Rating 2 out of 5]

Единственный положительный момент романа — подробное описание Ледяного дома. Лажечников не пожалел красок. Он вообще их не жалеет, когда дело касается отражения событий и деталей. Но кто будет читать сей труд, если его не снабдить историей человеческих взаимоотношений? Художественная литература всегда требует наличие любовной линии, прощая всё остальное. Поэтому, если читателю требуется видеть именно жизнь людей, то Лажечников в прежней мере оправдает ожидания. Исторический фон традиционно является в его произведениях декорацией к описанию судьбы неких лиц, порою похожих на реальных, а иногда и специального придуманных.

(c) Trounin

[Socrate · Rating 3 out of 5]

Dumnezeule, doamne! Ce-i larma, ce-i veselia asta la curtea lui Volânski, ministru de cabinet şi mare maestru de vânătoare? Altădată, pe vremea lui Petru cel Mare, binecuvântată să-i fie amintirea, nimeni n-ar fi pus o întrebare ca asta, pentru că veselia nu era socotită cine ştie ce minunăţie. Cumplit era ţarul numai cu viţiile cele rele, da' nu-i ţinea mult supărarea. Pe atunci, şi curtea şi poporul se veseleau după pofta inimii. Acum însă, deşi e abia a patra zi a sărbătorilor crăciunului (luaţi aminte, în anul 1739), întregul Petersburg e mut ca o chilie, în care cel osândit la o viaţă de schimnic până şi rugăciunile şi le rosteşte în şoaptă. Şi după toate astea, cum să nu întrebi ce-i cu zaiafetul acela din casa lui Volânski?
Abia au amuţit clopotele, vestind sfârşitul liturghiei, şi credincioşii, unul câte unul, cel mult câte doi, se îndreaptă spre casă în tăcere, cu capetele plecate. Nimeni nu cutează să scoată o vorbă: în orice clipă te poţi pomeni cu o iscoadă, care să-ţi răstălmăcească vorbele, să mai pună de la el, să mai facă uitat câte ceva şi să te trezeşti din senin la vătăşie. Şi de acolo mai departe, la vânătoare de soboli, sau chiar pe mâna gâdelui. Şi aşa cum vă spuneam, oamenii se întorc acasă, întunecaţi, posomorâţi, de parcă ar veni de la o înmormântare; şi numai într-un colţ al Petersburgului se petrece după pofta inimii şi e atâta larmă, de-ţi ţiuie urechile. O mulţime pestriţă forfoteşte, se vânzoleşte în curtea lui Volânski.

[Anatol Seibel · Rating 4 out of 5]

Попалось советское издание от "Детская литература". Дети в СССР похоже были суровы, раз могли осилить такой слог. Почти Гюнтер Грасс, но там можно было привыкнуть к середине книги, а тут повествование заметно короче. Сюжет тоже отнюдь не детский.

[Богдан Твердой · Rating 2 out of 5]

Похоже на лубочную сказку.

[Nickolai · Rating 4 out of 5]

Интересный сюжет об интригах последних лет правления императрицы Анны. Читается, правда, местами тяжеловато. Но роману уже почти двести лет и своеобразный стиль изложения можно списать на это.