What do you think?
Rate this book
Нулевые
«По книгам Сенчина можно изучать историю. Не политическую, не историю президентов и депутатов. А историю простого человека, повседневной жизни. Самую важную для нас историю... Нулевые ушли в прошлое недавно: время дешевого доллара и дорогого рубля, заграничного туризма и холодильника, полного импортных деликатесов, шикарных машин и доступных кредитов. Та же страна, вроде бы те же люди. А жизнь уже совсем другая. Колесо истории сдвинулось» (Сергей Беляков).
512 pages, Hardcover
Published May 25, 2021
14 people want to read
About the author
Roman Senchin
53 books17 followersRU: Роман Сенчин
Roman Senchin was born in Siberia in 1971 where he subsequently grew up. Having completed his engineering studies he then went on to study at a Moscow literature institute where he still lectures today. His prose has made him one of the most prominent exponents of "New Realism". His works have so far been translated into German, French and a number of other languages. Roman Senchin lives in Moscow.
Awards: 2010 Short list Big Book Award
2010 Short list National Bestseller
2009 Short list Russian Booker Prize
Sold to: France/ Noir sur Blanc
Hungary/ Europa
Netherlands/ Douane
Poland/ Noir sur Blanc
Serbia/ Samizdat, Бернар
Sweden/ Bonnier
Roman Senchin was born in Siberia in 1971 where he subsequently grew up. Having completed his engineering studies he then went on to study at a Moscow literature institute where he still lectures today. His prose has made him one of the most prominent exponents of "New Realism". His works have so far been translated into German, French and a number of other languages. Roman Senchin lives in Moscow.
Awards: 2010 Short list Big Book Award
2010 Short list National Bestseller
2009 Short list Russian Booker Prize
Sold to: France/ Noir sur Blanc
Hungary/ Europa
Netherlands/ Douane
Poland/ Noir sur Blanc
Serbia/ Samizdat, Бернар
Sweden/ Bonnier
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 2 of 2 reviews
July 18, 2021
Senchin has absolutely nothing to say. Well, besides the fact that there are pathetic insignificant people around. And the girls who did not love painfully at eighteen have now completely stopped. It does not matter that the collection "Zero" is made up of stories written by a person slightly over thirty, he already seemed to have managed to grow old and preferred dissatisfied grumbling to all types of communication.
Sad, plotless and misanthropic - these are the three words that characterize this short prose more than any other. The collection includes stories written at a time that was accompanied by some growth in prosperity, the availability of household appliances and a boom in consumer lending, which is why they are now commonly called obese (by analogy and in contrast to the dashing nineties).
The life circumstances of the characters of Senchin, with which the author is involuntarily correlated, change during this decade from complete hopelessness to success and entry into a higher social stratum. However, this does not bring satisfaction, in the new circumstances, the pipe is higher and the smoke is thicker, but the impostor syndrome is felt acutely, you have to run very quickly just to stay in place. And when you don't know in which direction - it's a disaster at all.
Синдром самозванца
Разнесли в пух и прах смысл жизни нынешних сорокалетних. Свое поколение вон каким показали. Да и вообще, какую-то невозможность жизни.
Победоносного шествия Романа Сенчина не застала, он пришелся на нулевые, а я тогда современной русской литературой мало интересовалась, даже "Ёлтышевых",, которыми на упоминание о нем откликнется всякий понимающий читатель, не прочла. И "Зоны затопления", начала знакомство "Дождем в Париже", решив для себя: классный автор, не вполне мой - уж очень депрессивен, но как хорошо и точно описал выдавливание русских из бывших братских республик.
Понимание хрупкости твоего благосостояния и неустойчивости основания, внезапное осознание себя человеком не второго даже, а третьего сорта. Необходимость думать о переезде туда, где никому не нужен, с потерей привычного комфорта, понижением статуса, необходимостью приспосабливаться к строю жизни и суждениям людей, которых заранее не уважаешь. А если остаться? А может остаться? Не то, чтобы сенчинская проза стала моей большой любовью, но решила не пропускать новинок.
Потому прошлогодней "Петли" ждала и нет, с рассказами он оказался вполовину не так хорош, как с крупным форматом. В романе объем частично нивелирует бессюжетность, можно раз за разом повторять: "о чем говорить, если не о чем говорить?" С рассказом такая халтура не проходит, если автору нечего сказать, никаким психологизмом и глубокомысленными рассуждениями этого не прикроешь.
Сенчину катастрофически нечего сказать. Ну, помимо того, что кругом жалкие ничтожные люди (а гусь - дивная птица). И девушки, которые в восемнадцать не больно любили, теперь вовсе перестали. Неважно, что сборник "Нулевые" составлен из рассказов, писавшихся человеком слегка за тридцать, он уже и тогда словно бы успел состариться и всем видам коммуникации предпочитал ворчание, брюзжание, недовольное бурчание.
Унылая, бессюжетная и человеконенавистническая - вот три слова, вернее любых других характеризующие эту короткую прозу. В сборник вошли рассказы, написанные во времена, которые сопровождались некоторым ростом благосостояния, доступностью бытовой техники и бумом потребительского кредитования, отчего теперь их принято именовать тучными (по аналогии и в противоположность лихим девяностым).
Жизненные обстоятельства персонажей Сенчина, с которыми невольно соотносишь автора, изменяются на протяжении этого десятилетия от полной безнадежности к успеху и вхождению в более высокую социальную страту. Однако удовлетворения это не приносит, в новых обстоятельствах труба повыше и дым погуще но синдром самозванца ощущается остро, приходится очень быстро бежать, чтобы только остаться на месте. А когда не знаешь, в каком направлении - вовсе беда.
Мне возразят, что тема лишнего человека традиционна для великой русской литературы, что и толстоевские герои ощущали свою трагическую разъединенность с миром, и чеховские, не говоря уж о Ремизове с Вагиновым и Сологубом, и прочем Серебряном веке. Вот с Сологубом, пожалуй, можно соотнести. Но доводить количество ардальонборисычей на квадратный метр текста до критического вряд ли целесообразно. Не тот случай, когда количественные изменения переходят в качественные.
Пессимистам, задающимся вопросом куда катится этот мир - сюда.
Sad, plotless and misanthropic - these are the three words that characterize this short prose more than any other. The collection includes stories written at a time that was accompanied by some growth in prosperity, the availability of household appliances and a boom in consumer lending, which is why they are now commonly called obese (by analogy and in contrast to the dashing nineties).
The life circumstances of the characters of Senchin, with which the author is involuntarily correlated, change during this decade from complete hopelessness to success and entry into a higher social stratum. However, this does not bring satisfaction, in the new circumstances, the pipe is higher and the smoke is thicker, but the impostor syndrome is felt acutely, you have to run very quickly just to stay in place. And when you don't know in which direction - it's a disaster at all.
Синдром самозванца
Разнесли в пух и прах смысл жизни нынешних сорокалетних. Свое поколение вон каким показали. Да и вообще, какую-то невозможность жизни.
Победоносного шествия Романа Сенчина не застала, он пришелся на нулевые, а я тогда современной русской литературой мало интересовалась, даже "Ёлтышевых",, которыми на упоминание о нем откликнется всякий понимающий читатель, не прочла. И "Зоны затопления", начала знакомство "Дождем в Париже", решив для себя: классный автор, не вполне мой - уж очень депрессивен, но как хорошо и точно описал выдавливание русских из бывших братских республик.
Понимание хрупкости твоего благосостояния и неустойчивости основания, внезапное осознание себя человеком не второго даже, а третьего сорта. Необходимость думать о переезде туда, где никому не нужен, с потерей привычного комфорта, понижением статуса, необходимостью приспосабливаться к строю жизни и суждениям людей, которых заранее не уважаешь. А если остаться? А может остаться? Не то, чтобы сенчинская проза стала моей большой любовью, но решила не пропускать новинок.
Потому прошлогодней "Петли" ждала и нет, с рассказами он оказался вполовину не так хорош, как с крупным форматом. В романе объем частично нивелирует бессюжетность, можно раз за разом повторять: "о чем говорить, если не о чем говорить?" С рассказом такая халтура не проходит, если автору нечего сказать, никаким психологизмом и глубокомысленными рассуждениями этого не прикроешь.
Сенчину катастрофически нечего сказать. Ну, помимо того, что кругом жалкие ничтожные люди (а гусь - дивная птица). И девушки, которые в восемнадцать не больно любили, теперь вовсе перестали. Неважно, что сборник "Нулевые" составлен из рассказов, писавшихся человеком слегка за тридцать, он уже и тогда словно бы успел состариться и всем видам коммуникации предпочитал ворчание, брюзжание, недовольное бурчание.
Унылая, бессюжетная и человеконенавистническая - вот три слова, вернее любых других характеризующие эту короткую прозу. В сборник вошли рассказы, написанные во времена, которые сопровождались некоторым ростом благосостояния, доступностью бытовой техники и бумом потребительского кредитования, отчего теперь их принято именовать тучными (по аналогии и в противоположность лихим девяностым).
Жизненные обстоятельства персонажей Сенчина, с которыми невольно соотносишь автора, изменяются на протяжении этого десятилетия от полной безнадежности к успеху и вхождению в более высокую социальную страту. Однако удовлетворения это не приносит, в новых обстоятельствах труба повыше и дым погуще но синдром самозванца ощущается остро, приходится очень быстро бежать, чтобы только остаться на месте. А когда не знаешь, в каком направлении - вовсе беда.
Мне возразят, что тема лишнего человека традиционна для великой русской литературы, что и толстоевские герои ощущали свою трагическую разъединенность с миром, и чеховские, не говоря уж о Ремизове с Вагиновым и Сологубом, и прочем Серебряном веке. Вот с Сологубом, пожалуй, можно соотнести. Но доводить количество ардальонборисычей на квадратный метр текста до критического вряд ли целесообразно. Не тот случай, когда количественные изменения переходят в качественные.
Пессимистам, задающимся вопросом куда катится этот мир - сюда.
June 23, 2021
Сенчина можно не любить, но уважать стоит. В моём ряду современных авторов он где-то наверху, но спокоен как никто и за топами не гонится.
Сенчина можно тасовать, раскидывать его рассказы по сборникам, но фигурой является непоколебимой. Дотошный в мелочах и духе времени Роман пишет роман, но форма рассказа как удар отвёрткой в бок.
Нулевые на тридцать процентов прочитаны ранее, но вернуться к этим формам не грешно, потому что в героях Сенчина видишь испуг себя, потому что при своей лени они не боялись. Внутренний диссонанс не порождает обиды, просто это другая жизнь, это другой человек.
Он в своей нише, ему там комфортно. Кто всёк - тот понял.
Сенчина можно тасовать, раскидывать его рассказы по сборникам, но фигурой является непоколебимой. Дотошный в мелочах и духе времени Роман пишет роман, но форма рассказа как удар отвёрткой в бок.
Нулевые на тридцать процентов прочитаны ранее, но вернуться к этим формам не грешно, потому что в героях Сенчина видишь испуг себя, потому что при своей лени они не боялись. Внутренний диссонанс не порождает обиды, просто это другая жизнь, это другой человек.
Он в своей нише, ему там комфортно. Кто всёк - тот понял.
Displaying 1 - 2 of 2 reviews