Фантасты и авангардисты первой половины ХХ века регулярно пугали своих читателей грядущим восстанием машин. Образ этот не был исторически случайным: именно к началу ХХ века созданные человеком технические устройства образовали столь сложную и взаимосвязанную среду, что, казалось, только шаг отделяет эту среду от обретения автономии и превращения в угрозу. Важнейшая тема прозаика и переводчика Валерия Вотрина (р. 1974) — вмешательство оживших знаков и знаковых систем в человеческую жизнь: например, в рассказе «Икота Якова И.», написанном за несколько лет до пандемии COVID-19, шуточное заклинание от икоты превращается в сценарий всеобщей эпидемии. На первый взгляд рассказы Вотрина напоминают интеллектуальные игры, но их значение — намного глубже: они говорят о положении человека в мире, где дискурсы и знаки, подобно техническим устройствам за век до этого, превратились в среду существования человека, и законы этой среды ее живым обитателям приходится постигать заново, как путешественникам, наугад осваивающим новую, неизвестную прежде страну, где действуют, но в новом контексте и новых воплощениях, важнейшие силы человеческой психики — любовь и страх, властолюбие и бескорыстное стремление к познанию.
Сначала шло тяжело, но в последней трети книжки, начиная с «Реденсбургского фестиваля» магический реализм достиг размаха Маркеса. При этом во всех деталях очень сквозит _российское_, все через призму России, все нам знакомо. Русский постмодернизм. И еще вот цитата:
«Литсказка — это такой жанровый барометр: есть эпохи, когда сказок мало и они малоинтересны, но зато в периоды социальных кризисов и неразрешимых тупиков сказка оказывается на подъеме».