В последнее время меня крайне заинтересовали книги о медицинской практике, при чём особенно захватывают произведения, глубоко погружающие в натуралистические подробности.
Благо подобных книг сейчас большое множество - от очерков медсестры и санитара до мемуаров кардиолога и записок нейрохурурга (к слову, все они входят в мой "wish list" и уже ожидают своей очереди на моей "электронной полке").
В данный же момент, среди прочих, я читаю занятную книгу (бывшего) британского врача Адама Кея "Будет больно. История врача, ушедшего из профессии на пике карьеры", написанную в форме автобиографических заметок. Именно формат "дневника доктора" меня натолкнул на мысль, что где-то я это уже встречал...
...Вспомнил - классика! "Записки юного врача" Булгакова! Человек я увлекающийся, поэтому тут же проглотил этот цикл рассказов заодно со знаменитым булгаковским "Морфием".
Михаил Афанасьевич, не жалея чувств слабонервного читателя, в самых профессиональных подробностях описывает ампутации, трахеостомию, манипуляции при родах с поперечным положением плода, опухоли, сифилис...
Автор, как никто другой, знал в этом толк ведь сам имел не только медицинское образование Киевского университета, но и врачебную практику в деревенской глуши (точь-в-точь как и герой "Записок...")
Глубоко автобиографической является и рассказ "Морфий" - Булгаков, также как и его злосчастный персонаж, попал в морфинновую зависимость. Летом 1917 года к молодому сельскому врачу Булгакову привезли больного дифтерией младенца. Пытаясь спасти ребенка, он разрезал ему горло и через трубку отсасывал дифтерийные пленки (похожий случай можно найти в "Записках юного врача"). Потом же, чтобы обезопаситься, ввел себе противодифтерийную вакцину. Когда она подействовала, начался зуд и страшные боли, облегчить которые Булгаков попытался с помощью инъекции морфина. Спустя несколько дней боли прошли, а смертельно опасная привычка осталась. Булгаков некоторое время не верил в свою зависимость, которая стала приводить к печальным последствиям - ломке, агрессии, безумию (всё это достаточно подробно и мрачно описано в "Морфие"). В конце концов будущий автор "Мастера и Маргариты" смог, не без помощи своей жены, отказаться от инъекций морфина - в отличие от персонажа его рассказа, которого "морфинизм" привёл к самоубийству.
Весьма любопытным фактом является сравнительно недавнее открытие современных учёных - проведя химический анализ случайно выбранных страниц рукописи "Мастера и Маргариты", они обнаружили на них следы продуктов распада морфина, который образуется в ходе обмена веществ в организме человека. Скорее всего, остатки морфина попали на страницы с пОтом, выделявшимся через кожу рук писателя. Таким образом, учёные пришли к мнению, что Михаил Афанасьевич снова вернулся к употреблению наркотика.
Однако, известно, что Булгаков умер в следствие нефросклероза (наследственной болезни, вызывающей разрушение тканей почек, от которой скончался и его отец). Наверняка, ему приходилось употреблять морфин именно для подавления соответствующего болевого синдрома...
Вот такой загадочный след оставил главный алкалоид опиума в жизни писателя и мировой литературе.