Неожиданная гибель писательницы Варвары Перовой оставляет глубокую рану в душе любивших ее людей — редактора Павла, коллеги по перу Джуда и читателя, следователя Дмитрия. Каждый из них по-своему справляется с потерей: один пытается собрать воедино дорогие воспоминания, второй бросает вызов окутывающим Варины книги загадкам, а третий ищет ее убийцу. Миры этих людей почти не пересекаются, однако случившееся заставляет каждого переосмыслить собственную жизнь.
«Это сцены, где героиня — и герой тоже — кричат. Кричат, когда мир в целом, и людская масса в частности, и дополняющий ее винегрет эмоций начинают слишком на них давить. Вот просто — кричат. На одной ноте истошно орут, не думая ни о том, как на них смотрят, ни о том, сколько лопнет хрустальных бокальчиков. Орут, чтобы не сойти с ума. И в целом это правильно. Когда задрало, задолбало, МОЖНО истошно орать. Орать до срыва голосовых связок, в лесу или, может, на берегу реки. Орать. Города под это не заточены: их специально строят для того, чтобы вокруг всегда были люди, люди, люди и стены, стены, стены. Чтобы кричать, не напугав никого до усрачки, было невозможно. Чтобы крик, даже если вырвется, дробился о стены и терялся. Чтобы все — в себе. В себя. А потом раз — и не в себе».
Вообще удивительно красивое и трогательное произведение. Как будто давно таких новинок у меня в руках не было.
Книга явно больше не о фабуле, а о самом повествовании, о переживаниях героев, о жизнях издателей, писателей и читателей, об этом триединстве. Я даже не могу сказать, что полюбила именно каких-то персонажей. Скорее сам роман, за то, какой он есть. За красивый слог, размышления, литературные и культурные отсылки, цитаты, упоминания. За то, что через рефлексию персонажей что-то получается отрефлексировать самостоятельно. Это же вообще всегда полезно.
Миллиард отсылок, литературных и культурных. Я очень люблю ловить отсылки и узнавать цитаты, поэтому меня такое порадовало. Ну и, конечно, история вокруг книг, вокруг издательского дела. Я сама работаю в издательстве: переводчицей и менеджеркой по правам. Пусть я книги не отбираю в портфель, да и вообще мы не издаем художественную литературу. А все равно все термины и словечки были близки сердцу. Приятно было.
Очень хочу теперь почитать другие книги Екатерины Звонцовой. Мне кажется, что она как Варя — очень разная, пишет во многих жанрах.
А еще меня порадовал магический реализм! То есть, да, вот он мир, есть издательства, книги, редакторы, писатели, инста, полиция. Такое мне прям очень понравилось!
Очень люблю кольцевую композицию! Рада, что этот уроборос сложился. Не хватило только обратный отсчет (кто знает, тот знает) запустить в правильную сторону. Мне кажется, такое закольцовывание тоже бы очень хорошо смотрелось.
В общем, что. Я в восторге. Книга попала в правильные руки в нужный момент.
Не знаю, почему не получается пока засунуть ее на полку favourites. Вроде восторг, пять звезд, но в последнее время в целом мало любимого. Такого, чтобы прям АХ! И в сердце. И навсегда. Но любая книга на 5/5 — всегда приятный подарок.
Ненужные описания, недофилософские размышления, которые иногда просто неуместны и обещание (которое автор не сдержал) что читатель получит детектив/триллер. Иногда просто казалось что автор пишет просто чтобы показать что она может писать и что знает очень много красивых слов.
Было, конечно, интересно читать про издательский мир и понравилась динамика полицейских Дмитрия и Лёшы, но это всё гаснет под претенциозным слогом и описаниями, которые можно было и убрать.
Не понимаю почему она так сильно нравится людям, я думала что книга будет совсем другой. Но каждому своё.
Только дочитав до конца почувствовала насколько мне понравилось. Начало было очень интригующее. Где то ближе к середине- зависла, было как кто затянуто. А потом как пошло… Эпилог написан в стиле « 10 minutes 38 seconds in this strange world». 4.5/5 🌟
That was bad. Very boring, mismatched expectations, unclear plot, entangled philosophy (or none), language almost ok. And read quite badly, in a boring way.
The author should try more to cut herself, she is an editor, after all. Plot is important, characters are important, they can not be absolutely similar to each other, drama queens all. It’s not an anime about tough life of book editors, without a plot.
Maybe read some Dyachenko, or Strugatsky, or King, to see that the plot is important and central, not the never ending identical characters that are screaming and whining without any reason.
Начинать было так тяжело. В целом, как и с «Чудо, тайна и авторитет». Все казалось слишком поверхностным, слишком пафосно-громким. Местами это ощущение сохранилось и дальше, но… Жирное такое «но». Так тонко, так глубоко Звонцова чувствует и передает любовь — платоническую, романтическую — и душу человеческую со всеми ее ранами, оставленными на ней такими разные и, в то же время, такими похожими жизнями. Потому, несмотря на своего рода экзальтированность, получилось мудро, актуально, метко, вплоть до попадания уже второй прочитанной мной Звонцовой в самое сердце. Мистическую же подоплеку мне воспринимать всегда тяжело, но имея опыт с писателями так же тонущими в историях, которые создают себя сами, и от этой ветви истории временами мурашки по коже пробегали. А заодно очень хочется верить, что такие живые Женя, Дима, Леша, Павел будут счастливы в своей параллельной реальности. В нашей они точно появились не случайно.
Хорошая книга о принятии себя/смерти/творчества/ своего места в мире. Терапевтично, интересно, читается на одном дыхании. Буду дальше следить за творчеством этой писательницы.
неплохой представитель современной литературы: щепотка магического реализма, много размышлений и литературы.
главная героиня, Варвара, — перо, которое оставила непрожигаемый след в жизнях трех разных мужчин — трех разных героев этой истории. их истории, страхи, жизнь раскрываются на фоне утраты талантливой писательницы, чье творчество вносило заметные и не очень краски в их действительность. неважно, кто убил. важно, что после. кроме очевидных на первых взгляд этих персонажей, есть еще парочка, которые и вносят мист��ку, странную, литературную.
хоть в книге (как я помню) ранняя весна, но атмосфера ноября-декабря, со всей их промозглостью, заморозками, холодом, пробирающим до желудка.
язык истории — красочный, яркий, иногда резкий, полный различных языковых тропов, инструментов. он зависит (что очень важно, когда история повествуется разными лицами).