Петр Кропоткин: Жизнь анархиста

by Вадим Дамье, Дмитрий Рублев

Князь Петр Алексеевич Кропоткин в полной мере владел искусством оставаться собой, жить по собственным убеждениям и, если надо, плыть против течения. При всей целостности его натуры в личности Кропоткина совмещалось все самое несовместимое. Чиновник особых поручений, подающий надежды администратор, талантливый военный разведчик, он отказался от государственной карьеры, первоначально — ради науки. Философ, писатель-мемуарист и журналист, географ, геолог, биолог-естествоиспытатель, экономист, этнограф, социолог, историк, литературовед — это все он, Кропоткин, почти что второй Ломоносов. Однако подлинной его судьбой стали революционная агитация, аресты и тюрьмы, знаменитый побег и десятилетия жизни в эмиграции. Он стал врагом не только русского самодержавия, но и «демократических» правителей Европы, одним из подлинных лидеров мирового анархизма и ведущим теоретиком анархистского коммунизма, мыслителем, которого можно считать предтечей теории постиндустриального общества... О человеке, который в конце XIX — начале XX века был моральным авторитетом не только для многих россиян, но и для людей со всех континентов земного шара, рассказывает книга современных отечественных историков Дмитрия Рублева и Вадима Дамье.

664 pages, Hardcover

First published January 1, 2022

Reviews

[Dimitrii Ivanov · Rating 3 out of 5]

Хронологически организованное и довольно подробное описание трудов и дней знаменитого анархиста. В итоге - житие, основанное на пересказе источников (часто редких и интересных), в весьма небольшой степени учитывающее современные и аналитические работы по теме. Например, при важности для организации полемики о Первой мировой войне, материалы ключевого сб. ст. "Anarchism, 1914-18. Internationalism, anti-militarism, and war" не задействованы. Источники, кажется, тоже взяты выборочно - несколько раз помянут Уайльд, цитируются записки Чуковского о встрече с Кропоткиным, однако о приводимых критиком гомофобных высказываниях Петра Алексеевича по поводу его знакомства с Уайльдом упоминания нет (и это не единственный источник, в котором такие высказывания зафиксированы). Наконец, попытки оживляжа кажутся мне старомодными и не особенно украшающими текст.