Страшные сказки, рассказанные дедом Егором, крестьянином бывшего Чердынского уезда Пермской губернии

by Василий Тихов

Содержание
О том, как дедушка Карпа колдуном был (Автор: Тихов Василий, Иллюстратор: Гусельников Андрей)
Страницы (в содержании): 5-42

О том, как в бане подменяют (Автор: Тихов Василий, Иллюстратор: Гусельников Андрей)
Страницы (в содержании): 43-76

О том, как Яков у лесного хозяина побывал (Автор: Тихов Василий, Иллюстратор: Гусельников Андрей)
Страницы (в содержании): 77-109

О том, как Якуня коров пас, а Гриша через то чуть колдуном не заделался (Автор: Тихов Василий, Иллюстратор: Гусельников Андрей)
Страницы (в содержании): 110-147

О том, как клады на людей выходят и что из этого получается (Автор: Тихов Василий, Иллюстратор: Гусельников Андрей)
Страницы (в содержании): 148-183

Послесловие (Иллюстратор: Гусельников Андрей, Автор: Шумов Константин)
Послесловие

Страницы (в содержании): 184-189

Лапоток (Автор: Тихов Василий, Иллюстратор: Гусельников Андрей)
Рассказ

Страницы (в содержании): 190-245

Смерть Федюни (Автор: Тихов Василий, Иллюстратор: Гусельников Андрей)
Рассказ

Страницы (в содержании): 246-268

Краткий словарь диалектических и устаревших слов (Иллюстратор: Гусельников Андрей, Автор: Автор не указан)
Словарь

Страницы (в содержании): 269-270

Genres: Fiction

272 pages, Hardcover

Published January 1, 2000

Reviews

[Kate · Rating 4 out of 5]

Меня привела сюда "Черная книга"

[Майя Ставитская · Rating 3 out of 5]

The attraction of the terrible has not been canceled, we all like to listen to witches, sorcerers, the living dead and various evil spirits under the mood. The micron-thick layer of urban culture is stretched by the thinnest film, under which there are entirely chthonic blocks of a million-year-old coexistence with domestic, field, forest gods, with each of whom it was necessary to be able to negotiate, make the right offerings, choose the right words. That's why some kind of ringing string responds in us to the terrible stories about brownies, goblins, banniks.

Therefore, we are ready to take kindly to the efforts of a person who went on folklore expeditions, talked to the old people of the Perm region, wrote down their stories, then processed them to give a readable look. And yet, the collection of stories and stories by Vasily Tikhov is a rare case when it's damn hard to find kind words for a book. All the while reading, it does not leave the feeling that Gogol's "Evenings on a farm near Dikanka" with Zhukovsky's ballads, slightly seasoned with Marlin's Shameless (shake, do not mix) and peppered with Irish legends about elven changelings are being slipped to you - all on minimalks.

It is unclear why the "Scary Tales" are stylized under the pre-revolutionary text with this additional subtitle "told by grandfather Egor, a peasant of the former Cherdynsky district of Perm province", which Cherdynsky district in 1991? Who of those who remembered him could have survived after all the purges, dispossession and wars by the beginning of the nineties? Your will, and for me this deliberate aging strongly smacks of fraud, like trying to pass off a painting as the work of an old-school master, the artist applies craquelure - I won't sell it dearly, so at least I'll breed suckers.

Он пугает, а мне не страшно
Вышедший из зеркала приблизил своё лицо к Дуняше. Он усмехался жутким образом, дёргал бровями, а нос его хищно шевелился.
- Вот я и добрался до тебя, девка!
Притягательности страшного никто не отменял, все мы под настроение любим послушать про ведьм, колдунов, оживших мертвецов и разную нечисть. Микронной толщины слой городской культуры растянут тончайшей пленкой, под которой сплошь хтонические глыбы миллионлетнего сосуществования с домашними, полевыми, лесными божками, с каждым из которых надо было уметь договориться, сделать правильные подношения, подобрать верные слова. Потому так откликается в нас на страшные рассказы про домовых, леших, банников какая-то звенящая струна.

Потому так загодя доброжелательно готовы мы отнестись к старанию человека, который ездил в фольклорные экспедиции, разговаривал со стариками Пермской области, записывал их истории, после обрабатывал, чтобы придать удобочитаемый вид. И все же, сборник быличек и рассказов Василия Тихова тот редкий случай, когда чертовски трудно найти для книги добрые слова. Во все время чтения не оставляет чувство, что тебе подсовывают гоголевские "Вечера на хуторе близ Диканьки" с балладами Жуковского, немного приправленные Бесстужевым-Марлинским (взболтать, не перемешивать) и приперченные ирландскими легендами об эльфийских подменышах - все на минималках.

Непонятно зачем "Страшные сказки" стилизованы под дореволюционный текст этим дополнительным подзаголовком "рассказанные дедом Егором, крестьянином бывшего Чердынского уезда Пермской губернии", какой Чердынский уезд в 1991 году? Кто из помнивших его мог уцелеть после всех продразверсток, раскулачиваний и войн к началу девяностых? Воля ваша, а по мне это нарочитое состаривание сильно отдает мошенничеством, примерно как пытаясь выдать живописное полотно за работу мастера старой школы, художник наносит кракелюр - дорого не продам, так хоть разведу лохов.

Если знакомство со сказами и быличками Бориса Шергина и Павла Писахова пробудит в вас надежду на что-то, рассказанное столь ярким оригинальным языком, то можете проститься с ней. Доцент Пермского университета Константин Шумов, скрытый за псевдонимом на обложке, наверняка хороший преподаватель фольклористики или что уж он там читает своим студентам, но рассказчик никакой, и все простонародные "вишь", "надысь", "ежели" да "коли" выглядят в его писаниях бессмысленным украшательством.

Что же. совсем не за что похвалить книгу? А вот этого я не говорила, Пермских разработчиков "Страшные сказки" вдохновили на RPG "Black Book", на основе коми-пермяцких сказаний, героиня которой, молодая векша (ведунья) Василиса должна найти способ спасти своего возлюбленного, а игроку в ходе ниспосланных ей испытаний предоставляется возможность выбора: встать от ее имени на сторону добра и терпеть муки от бесов, которые у всякого колдуна в услужении или сделаться киловязкой (чернокнижницей) и давать бесам работу, позволяя мучить людей.

Право же. если бы я играла в компьютерные игры, было бы любопытно, тем более, что на LUDI Awards Black Book взяла приз за лучший визуал и критики называют ее культурологическим памятником и отличной репрезентацией славянской культуры. Такое нередко случается, из скромных литературных достоинств Лавкрафта выходит треть всей современной хоррор-литературы (другие два трети из Мэри Шелли и Брема Стокера), в том числе избыточно роскошные вдохновленные им романы Стивена Кинга и Алана Мура

[Lohmatii · Rating 5 out of 5]

"Сердце должно холодеть, душа петь, а жуть — быть русской".

Лешие и домовые у вас ассоциируются с домовенком Кузей или Чертенком номер 13? В этой книге вы увидите совершенно другое их лицо. Подборка историй про нечисть всех мастей. И ближе они не к сказкам, а, скорее, к фильмам про вуду. Здесь и амулеты с заливанием волос в воск, и проклятия, и сглаз со скорой смертью. Да, наши колдуны не несут на перекресток ром и не курят сигары, чтобы поболтать с лоа. А вот припрятать для домового стакан водки да пирог вполне могут. Жертвоприношения животных почти те же. По части похотливости доморощенная нежить даже даст фору африканкой братии - тут масса всего, порой неожиданного, типа групповых изнасилования свежеразрешившихся рожениц с последующей упаковкой трупа в печную трубу... Сказки не самые детские.

Сборник замечательный. Авторы собрали в окрестностях Перми устные "былички" и изложили их в книге. Причем максимально близко к тому виду, в котором они передаются - не как историю или сказку, а именно как страшную байку, которую рассказывают ночью, сидя на крыльце старой бани. Язык книги полон местных простонародных словечек, которые не сразу понимаешь, что означают. Нить повествования чсто сбивается на каие-то связанные темы, отклоняясь от основной истории, чтобы рассказать сопутсвующую, а потом возвращается назад. В оглавлении заявлено 5 таки быличек, всего же их в книге более 120.

[Борис Кучин · Rating 3 out of 5]

Понравился и жанр – "былички" – и язык. Видимо, "Вьюрки" вдохновлялись вот чем-то таким.

[Anton · Rating 5 out of 5]

Самобытные и в плане языка, и в плане историй, а ещё местами действительно страшные сказки. Но чего я не ожидал, так это нелинейного повествования, которое скачет туда-сюда во времени.