Первая треть XIX века отмечена ростом дискуссий о месте женщин в литературе и границах их дозволенного участия в литературном процессе. Будет известным преувеличением считать этот период началом становления истории писательниц в России, но большинство суждений о допустимости занятий женщин словесностью, которые впоследствии взяли на вооружение критики 1830–1860 х годов, впервые было сформулированы именно в то время. Цель, которую ставит перед собой Мария Нестеренко, — проанализировать, как происходила постепенная конвенционализация участия женщин в литературном процессе в России первой трети XIX века и как эта эволюция взглядов отразилась на писательской судьбе и репутации поэтессы Анны Петровны Буниной. Для этого исследовательница обращается к различным источникам, прежде всего к журнальной периодике, показывая, что при общем позитивном отношении карамзинистов к культурной миссии просвещенных дворянок среди них не было единодушия по этому вопросу. Мария Нестеренко — филолог, докторант Тартуского университета (PhD), специалистка по творчеству забытых писательниц XIX — начала XX века.
Это очень хорошая академическая научная работа. Хорошо структурированный текст, источники, выводы после каждой главы. Однако, она несколько не оправдала мои ожидания, так как по-сути вся книга посвящена только Анне Петровне Буниной (да, И. Бунин был ее потомком) и разбирает ее творчество. С одной стороны, это понятно, так как источников про нее значительно больше, чем о других поэтессах начала 19 в, с другой стороны, текст, как мне кажется, не совсем соответствует заявленной теме.
Книга притворяется академическим трудом о роли женщин в русской литературе начала XIX века. В «Розе без шипов» Мария Нестеренко методично, почти с издевкой разбирает, как критики, редакторы, литераторы, историографы десятилетиями делают вид, что талантливых женщин в нашей литературе не существовало. Показательна цитата из монографии И. Л. Савкиной об аберрации: «…оценивать как специфические женские такие особенности текста, которые имеют не гендерную <…> природу…». Нет, в русской литературе звучали не только мужские голоса.
Нестеренко аргументирует свою позицию журнальными рецензиями, перепиской, мемуарами, забытой поэзией. Она сопоставляет интонации критиков, издательские практики и последующее молчание историографов, из чего складывается картина системного вытеснения женского голоса из литературы.
Женщин считали неспособными к любым общественным занятиям, поэтому особенно интересна история Анны Петровны Буниной, первой профессиональной поэтессы, «русской Сафо». На ее примере разбираются перипетии развития женских талантов, против которых выступали издатели, и литературные критики. «Наше всё» А. С. Пушкин нелицеприятно отзывался о стихах Буниной. Известна нелюбовь к ее творчеству В. Г. Белинского, закрепившая негативное или снисходительное отношение ко всей женской литературе с 1830-1840-х до наших дней. Белинский свел мир женщины до «преданной любови и покорного страдания».
В итоге женские голоса почти не попадают в привычный нам канон XVIII-XIX веков, хотя на тот момент известны по меньшей мере три успешных в этой области женщины — Елизавета Долгорукова, Елизавета Хераскова и Александра Ржевская (если не считать Екатерину II). «Женский мир» упорно заключался в небезызвестные три «К» (кухня, дети, церковь), и мы видим отражение общего процесса.
Формально книга «Розы без шипов» сосредоточена на фигуре Анны Буниной, но читатель (или читательница?) понимает, что процесс шире и трагичнее. В тексте Нестеренко нет морализаторства, истерики, эмоциональных всплесков и односторонних перегибов. Она хладнокровно препарирует клише «женская литература — особая неполноценная зона» и «женщина еще не доросла до творчества». Удивительно сошлись в оценке два непримиримых литературных противника — карамзинисты (вспомните литературное общество «Арзамас») и архаисты Шишкова. Параллельно всплывает много неловких подробностей о том, как устроены «мужские» литературные игры.
Детальных описаний судьбы А. П. Буниной нет. В доступных источниках почти отсутствует ее биография, много разногласий о причинах ее смерти. Потомки забыли о сборнике «Неопытная муза», впрочем, как о многих других трудах того времени.
Мария Нестеренко смещает точку сборки русской литературы XIX века: привычный голос классики вдруг оборачивается не только гениями, но и теми, кто последовательно выдавливал женщин из текста. После «Розы без шипов» уже трудно всерьез говорить о «естественном» каноне — слишком ясно видно, как он собирался за счет молчания половины участников игры.
В целом, интересная работа. Мне понравилось, как авторка погрузила читателя в исторический контекст (кто, где, когда и кого). Общие рамки, в которых существовали женщины в литературном процессе, тоже были показаны.
Наверное, я ждала, что мне откроют абсолютно неизведанную новую часть "классической" русской литературы, где есть женщины (а не только школьная база). Но история безжалостна :) Если и были женщины в литературном процессе, то большинство из них исчезли в потоке времени. Об этом Мария Нестеренко тоже очень хорошо рассказала.