What do you think?
Rate this book
Пятьдесят первая зима Нафанаила Вилкина
104 pages, Hardcover
First published January 1, 2009
17 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 3 of 3 reviews
September 28, 2019
В какой-то момент мне казалось, что «Триптих» Саши Соколова – есть пример совершенно новой литературы, литературы ритма, в которой он (на сегодня) один в поле воин.
Так вот, казалось мне неверно. Ещё есть лорины/нафанины песни.
Это, и правда, визуально выглядит как песня, во многих магазинах издание попадало на полку «современная поэзия» – но это не поэзия, не верлибр, это передача живой речи с отбивкой живого дыхания. Так бубнёж попутчиков накладывается на стук колёс, на подрагивание ложки в казённом стакане, на вздымание и опадание стана неотвязных проводов за серым стеклом.
Рассказчик – пятидесятилетний житель дальневосточной деревни, он не семи пядей во лбу, он пьёт омывайку, на него нельзя положиться ни в делах ни в словах – и он транслирует совершенно необязательные, смешные и страшные истории о себе самом, о жителях деревни, и, как за каждым из бойцов Шаолиня выстраивается череда ушедших учителей и учителей учителей – так за спиной смешного и в целом неприятного Нафани выстраивается череда его то живых то мёртвых односельчан, о которых некому больше рассказать. Он и сам уже наполовину мёртв от той самой омывайки, и стоит одним изгвазданным в навозе сапогом в мире мёртвых, и не может отличить сон от яви.
Так вот, казалось мне неверно. Ещё есть лорины/нафанины песни.
Это, и правда, визуально выглядит как песня, во многих магазинах издание попадало на полку «современная поэзия» – но это не поэзия, не верлибр, это передача живой речи с отбивкой живого дыхания. Так бубнёж попутчиков накладывается на стук колёс, на подрагивание ложки в казённом стакане, на вздымание и опадание стана неотвязных проводов за серым стеклом.
Рассказчик – пятидесятилетний житель дальневосточной деревни, он не семи пядей во лбу, он пьёт омывайку, на него нельзя положиться ни в делах ни в словах – и он транслирует совершенно необязательные, смешные и страшные истории о себе самом, о жителях деревни, и, как за каждым из бойцов Шаолиня выстраивается череда ушедших учителей и учителей учителей – так за спиной смешного и в целом неприятного Нафани выстраивается череда его то живых то мёртвых односельчан, о которых некому больше рассказать. Он и сам уже наполовину мёртв от той самой омывайки, и стоит одним изгвазданным в навозе сапогом в мире мёртвых, и не может отличить сон от яви.
July 22, 2020
Русский блюз. Неспешно покачивающийся, запинающийся временами, простой и печальный.
Displaying 1 - 3 of 3 reviews