What do you think?
Rate this book
Снарк Снарк. Книга 1. Чагинск
В начале 2000-х годов незадачливый писатель Виктор приезжает в город детства Чагинск, рядом с которым собираются строить не то некий транспортный хаб для запуска спутников, не то атомную электростанцию, словом, городу нужна положительная легенда, которую Виктор и должен сочинить на заказ. Он ходит по улицам, вспоминает детство и заново знакомится с обитателями места, откуда уехал, чтобы не возвращаться никогда.
Однажды сонный городок встряхивается тревожной новостью: уходят в лес и пропадают без вести два подростка, – но снова смежает усталые веки. Поиски продолжает только Виктор. Но и он постепенно отказывается от расследования, к которому вернется через семнадцать лет.
Однажды сонный городок встряхивается тревожной новостью: уходят в лес и пропадают без вести два подростка, – но снова смежает усталые веки. Поиски продолжает только Виктор. Но и он постепенно отказывается от расследования, к которому вернется через семнадцать лет.
- GenresRussia
768 pages, Hardcover
Published January 1, 2022
10 people are currently reading
123 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 22 of 22 reviews
July 14, 2023
Я очень рада, что дилогия Э..Веркина вошла в шорт-лист Большой книги, очень желаю автору получить эту премию, т.к. уже из первой части дилогии очевидно, что это - настоящий Большой Роман, прекрасно написанный, продуманный и прочувствованный. И очень грустный, несмотря на множнество невероятно смешных эпизодов.
March 22, 2024
The book is very well-written, yet
I’m super sorry I don’t enjoy either Twin Peaks or Kafka.
I’m super sorry I don’t enjoy either Twin Peaks or Kafka.
May 24, 2023
Похоже, я становлюсь фанатом текстов Веркина, особенно если второй том не подведет. Эта книга просто невероятна - первым словом, пришедшим на ум при прочтении, было слово "морок" - это чистой воды ад главного героя, он же умер и просто доживает и проживает все недопрожитое, бродит в закольцованной истории со своими мертвецами, старуха Снаткина как Харон со своим велосипедом, Светлов как все светлое и хорошее, а вокруг леса, люди-нелюди и город, притворяющийся городом.
December 21, 2023
писатель-расстрига и фотограф в двухтысячном году приезжают в городок Чагинск писать книжку "Чагинск - город славы и труда", полромана встречаются с мэром, ио губернатора, директором библиотеки и краеведческого музея, бухают как можно только в тридцать и весело гонят про Чагинск, гриб чагу и адмирала Чичагина.
во второй половине романа в лесу пропадают два мальчика, но их никто не ищет, а всё продолжается - безумные разговоры и гон, и герои больше не смешные, а страшные, и все вокруг них тоже не смешные, а страшные. нормальный читатель сдуется, конечно, на четвертой примерно главе, а роман при этом - кафкианский кошмар, Фарго и Твин Пикс в русской провинции. и язык еще у Веркина по-сорокински прямо безупречный. словом, вот ему бы я дала Большую книгу, идеальный премиальный материал.
во второй половине романа в лесу пропадают два мальчика, но их никто не ищет, а всё продолжается - безумные разговоры и гон, и герои больше не смешные, а страшные, и все вокруг них тоже не смешные, а страшные. нормальный читатель сдуется, конечно, на четвертой примерно главе, а роман при этом - кафкианский кошмар, Фарго и Твин Пикс в русской провинции. и язык еще у Веркина по-сорокински прямо безупречный. словом, вот ему бы я дала Большую книгу, идеальный премиальный материал.
August 21, 2024
Пока ничего непонятно, но очень интересно 😁😁😁
Read
November 28, 2023На пятой главе я сломалась, не добравшись, судя по аннотации, до главной сюжетной линии.
May 25, 2023
Господи, когда я научусь уже бросать книги сразу как пойму, что это скучнейшее творение
May 26, 2024
Опасная книга для людей, знающих быт маленьких российских городов. Тяжёлое впечатление оставит после себя.
February 15, 2023
По прочтении книги начал принимать струю бобра.
October 1, 2023
2001, the beginning of the Fat zero summer. A writer with a significant name for modern Russian literature, Viktor, comes to the city of his childhood. In Chaginsk, he spent holidays with his grandmother until he was fifteen. From fifteen to the present thirty I have never been. And I was not at my grandmother's funeral, fulfilling her will, either. Then, that last summer, she made her grandson promise never to return to this city. Why did you come back?
Yes, somehow like this: everything was going well for Victor, he managed to find his place in the sun, wrote a good book, "Bee Bread" about a teenager who came to the village to his grandfather and suddenly was left alone on the farm - how he manages everything. The novel was loved by readers, warmly received by critics and ... everything. Sadly, he turned out to be the author of one book. The name, however, has already been compiled, which allows you to earn near-literary stuff. In particular, lok-fiks - writing fake stories of small towns, of which in Raseyushka you can ride a thousand miles, you can't go around all of them.
You know, they still want the place they live in to have something significant in their anamnesis, their own events and personalities, urban legends, cultural background, historical anecdotes - so that everything is like the big ones. You find a more or less well-known character who once drove through the city, stayed in it, at least because of a broken carriage axle, and you figure out the kilometers of the glorious city history illuminated by the light of imposing statehood. After that, the book in a luxurious limited edition will be presented to honorary citizens and guests of the city, and Victor will take away a decent fee to the Prince in a beak, profit, honor to the squirrel.
The next order is Chaginsk, and here it's not up to grandma's prohibitions, where they pay, you go there, or you'll get stuck, and they'll stop calling. And Victor has childhood friends in this town, not that he was just eager to meet, but still. Not a strange place, not strangers, to come as a metropolitan cultural figure with money - is it bad? It is interesting how organically Verkin weaves in the exposition the namesake of the hero Banev from the Strugatsky's "Ugly Swans" and the Program of bringing culture to the province from Lazarchuk's "The Way of the Vanquished" with the constant themes of his own books, starting with "Cats Walk Across" (the second, by the way, the novel of that cycle is called "The Bee Wolf", does it remind you of anything?)
"Snark, Snark" in the first part is in fact a detailed metaphor of the Russian life of the zero, with its high hopes, a sufficient level of freedom, some financial growth, entrepreneurship and creative impulses, but the former total distrust of the authorities and the absolute principle of "my hut from the edge". It was annoying how much they drink in the book, until I remembered how often and a lot I myself and the absolute majority of my friends drank during that period. Such a time of total self-intoxication.
I said about the expanded metaphor. It is very detailed, there are many pages, and this is only the first volume of the dilogy. If you are not a fan of Verkin yet, as it happened to me a long time ago, start getting acquainted with his prose with "Cloud Regiment", "Friend of April", "Gerda", "Autumn Sun". But if the love of real literature is more in you than the fear of many letters - come in.
Чагинск - город надежд
С квантовой точки зрения клопы, кусающие постояльцев гостиницы «Центральная», – это те же самые клопы, которые кусали Чехова сто с лишним лет назад. Быть покусанным клопами, терзавшими Чехова - к удаче.
2001 год, начало Тучных нулевых лето. Писатель со знаковым для современной русской литературы именем Виктор приезжает в город своего детства. В Чагинске, у бабушки он проводил каникулы до пятнадцати лет. С пятнадцати до нынешних тридцати не был ни разу. И на похоронах у бабушки, исполняя ее волю, тоже не был. Тогда, в то последнее лето, она взяла с внука обещание никогда не возвращаться в этот город. Что ж вернулся?
Да вот как-то так: у Виктора все складывалось неплохо, сумел найти свое место под солнцем, написал книгу, хорошую, "Пчелиный хлеб" про подростка, который приехал в деревню к деду и неожиданно остался один на хозяйстве - как он со всем управляется. Роман полюбили читатели, тепло встретили критики и... все. Печально, но он оказался автором одной книги. Имя, однако, уже составлено, что позволяет зарабатывать окололитературной фигней. В частности, лок-фиками - писанием фальшивых историй маленьких городков, коих в Расеюшке хоть тысячу верст скачи, всех не объедешь.
Знаете, все же хотят, чтобы у места, в котором они живут, в анамнезе было что-то значительное, свои события и личности, городские легенды, культурный бэкграунд , исторические анекдоты- чтобы все как у больших. Находишь более-менее известного персонажа, который когда-то проезжал через город, останавливался в нем, хотя бы по причине сломанной каретной оси, и фигачишь погонные километры славной городской истории осиянной светом вальяжной государственности. После книгу в роскошном издании ограниченным тиражом станут дарить почетным горожанам и гостям города, а Виктор унесет в клювике достойный гонорар Князю прибыль, белке честь.
Очередной заказ - Чагинск, и тут уж не до бабкиных запретов, где платят, туда и едешь, а то ведь заартачишься, и звать перестанут. А у Виктора в этом городке друзья детства, не то, чтобы прям пылал желанием встретиться, но все же. Не чужое место, не чужие люди, приехать столичным деятелем культуры при деньгах - разве плохо? Интересно как органично Веркин сплетает в экспозиции тезку героя Банева из "Гадких лебедей" Стругацких и Программу привнесения культуры в провинцию из "Пути побежденных" Лазарчука с постоянными темами собственных книг, начиная с "Кошки ходят поперек" (второй, кстати, роман того цикла называется "Пчелиный волк", ничего не напоминает?)
Провинция, но не убогое болото, а вполне себе обнадеживающая, где люди понемногу обустраивают жизнь, гордятся корнями, ищут и находят баланс между западным и почвенным, занимаются творчеством (хотя бы даже чаще всего уровня "лебеди из старых покрышек и пальмы из пластиковых бутылок"), находят способы приструнить коррумпированную местную власть (умеренно коррумпированную). Лелеют ростки своих талантов и в целом потихоньку обустраивают Россию, пока в москвах мутят непонятные схемы.
Таким предстает и Чагинск в долгой романной экспозиции, в продолжении которой ничего не происходит. Нет, не раздражает, потому что проза Эдуарда Веркина - то, чем можно наслаждаться так же бесконечно, как смотреть на огонь, воду и чужую работу. Хотя, чивоуштам, душа просит интриги. И она случается. Сразу после широкого празднования Дня города исчезают два мальчика. Один из них - сын Кристины, с которой герой дружил в детстве. Второй их друг, Федор, работает в местной милиции и по всему, ему бы на ноги всех поднять, не шутка - дети пропали. Но странным образом. ничего не происходит.
Удивительно, но пока масштабный поиск не инициирует олигарх, компания которого именно здесь, в Чагинске планирует некую загадочную и глубоко засекреченную стройку века - до тех пор, пока миллиардер Светлов, не организует поисковые мероприятия, буквально сам включившись в них, горожане как-то даже и не реагируют на ЧП. Напрасно бедная мать колотится рыбой об лед - все заняты своими огородами, более состоятельная часть посиживает вечерами в "Растебяке" (плод местного креатива: расстегай+кулебяка - наш ответ мак-даку). Да и после, потрепыхавшись словно для вида, скоро перестают искать. Родители второго мальчика говорят, что нашли какую-то записку, оставленную сыном, подались-де, пацаны на озеро Байкал. Найдутся.
"Снарк, снарк" в первой части - по сути развернутая метафора российской жизни нулевых, с ее большими надеждами, достаточным уровнем свободы, некоторым финансовым ростом, предприимчивостью и творческими импульсами, но прежним тотальным недоверием к власти и возведенным в абсолют принципом "моя хата с краю". Раздражало, как много в книге пьют, пока не вспомнила, как часто и помногу сама, и абсолютное большинство знакомых пило в тот период. Такое время тотального самоодурманивания.
Я сказала о развернутой метафоре. Весьма развернутая, страниц много, и это только первый том дилогии. Если вы еще не фанат Веркина, как это давно случилось со мной, начните знакомство с его прозой с "Облачного полка", "Друга апреля", "Герды", "Осеннего солнца". Но если любовь к настоящей литературе больше в вас, чем страх перед многабукв - заходите.
Yes, somehow like this: everything was going well for Victor, he managed to find his place in the sun, wrote a good book, "Bee Bread" about a teenager who came to the village to his grandfather and suddenly was left alone on the farm - how he manages everything. The novel was loved by readers, warmly received by critics and ... everything. Sadly, he turned out to be the author of one book. The name, however, has already been compiled, which allows you to earn near-literary stuff. In particular, lok-fiks - writing fake stories of small towns, of which in Raseyushka you can ride a thousand miles, you can't go around all of them.
You know, they still want the place they live in to have something significant in their anamnesis, their own events and personalities, urban legends, cultural background, historical anecdotes - so that everything is like the big ones. You find a more or less well-known character who once drove through the city, stayed in it, at least because of a broken carriage axle, and you figure out the kilometers of the glorious city history illuminated by the light of imposing statehood. After that, the book in a luxurious limited edition will be presented to honorary citizens and guests of the city, and Victor will take away a decent fee to the Prince in a beak, profit, honor to the squirrel.
The next order is Chaginsk, and here it's not up to grandma's prohibitions, where they pay, you go there, or you'll get stuck, and they'll stop calling. And Victor has childhood friends in this town, not that he was just eager to meet, but still. Not a strange place, not strangers, to come as a metropolitan cultural figure with money - is it bad? It is interesting how organically Verkin weaves in the exposition the namesake of the hero Banev from the Strugatsky's "Ugly Swans" and the Program of bringing culture to the province from Lazarchuk's "The Way of the Vanquished" with the constant themes of his own books, starting with "Cats Walk Across" (the second, by the way, the novel of that cycle is called "The Bee Wolf", does it remind you of anything?)
"Snark, Snark" in the first part is in fact a detailed metaphor of the Russian life of the zero, with its high hopes, a sufficient level of freedom, some financial growth, entrepreneurship and creative impulses, but the former total distrust of the authorities and the absolute principle of "my hut from the edge". It was annoying how much they drink in the book, until I remembered how often and a lot I myself and the absolute majority of my friends drank during that period. Such a time of total self-intoxication.
I said about the expanded metaphor. It is very detailed, there are many pages, and this is only the first volume of the dilogy. If you are not a fan of Verkin yet, as it happened to me a long time ago, start getting acquainted with his prose with "Cloud Regiment", "Friend of April", "Gerda", "Autumn Sun". But if the love of real literature is more in you than the fear of many letters - come in.
Чагинск - город надежд
С квантовой точки зрения клопы, кусающие постояльцев гостиницы «Центральная», – это те же самые клопы, которые кусали Чехова сто с лишним лет назад. Быть покусанным клопами, терзавшими Чехова - к удаче.
2001 год, начало Тучных нулевых лето. Писатель со знаковым для современной русской литературы именем Виктор приезжает в город своего детства. В Чагинске, у бабушки он проводил каникулы до пятнадцати лет. С пятнадцати до нынешних тридцати не был ни разу. И на похоронах у бабушки, исполняя ее волю, тоже не был. Тогда, в то последнее лето, она взяла с внука обещание никогда не возвращаться в этот город. Что ж вернулся?
Да вот как-то так: у Виктора все складывалось неплохо, сумел найти свое место под солнцем, написал книгу, хорошую, "Пчелиный хлеб" про подростка, который приехал в деревню к деду и неожиданно остался один на хозяйстве - как он со всем управляется. Роман полюбили читатели, тепло встретили критики и... все. Печально, но он оказался автором одной книги. Имя, однако, уже составлено, что позволяет зарабатывать окололитературной фигней. В частности, лок-фиками - писанием фальшивых историй маленьких городков, коих в Расеюшке хоть тысячу верст скачи, всех не объедешь.
Знаете, все же хотят, чтобы у места, в котором они живут, в анамнезе было что-то значительное, свои события и личности, городские легенды, культурный бэкграунд , исторические анекдоты- чтобы все как у больших. Находишь более-менее известного персонажа, который когда-то проезжал через город, останавливался в нем, хотя бы по причине сломанной каретной оси, и фигачишь погонные километры славной городской истории осиянной светом вальяжной государственности. После книгу в роскошном издании ограниченным тиражом станут дарить почетным горожанам и гостям города, а Виктор унесет в клювике достойный гонорар Князю прибыль, белке честь.
Очередной заказ - Чагинск, и тут уж не до бабкиных запретов, где платят, туда и едешь, а то ведь заартачишься, и звать перестанут. А у Виктора в этом городке друзья детства, не то, чтобы прям пылал желанием встретиться, но все же. Не чужое место, не чужие люди, приехать столичным деятелем культуры при деньгах - разве плохо? Интересно как органично Веркин сплетает в экспозиции тезку героя Банева из "Гадких лебедей" Стругацких и Программу привнесения культуры в провинцию из "Пути побежденных" Лазарчука с постоянными темами собственных книг, начиная с "Кошки ходят поперек" (второй, кстати, роман того цикла называется "Пчелиный волк", ничего не напоминает?)
Провинция, но не убогое болото, а вполне себе обнадеживающая, где люди понемногу обустраивают жизнь, гордятся корнями, ищут и находят баланс между западным и почвенным, занимаются творчеством (хотя бы даже чаще всего уровня "лебеди из старых покрышек и пальмы из пластиковых бутылок"), находят способы приструнить коррумпированную местную власть (умеренно коррумпированную). Лелеют ростки своих талантов и в целом потихоньку обустраивают Россию, пока в москвах мутят непонятные схемы.
Таким предстает и Чагинск в долгой романной экспозиции, в продолжении которой ничего не происходит. Нет, не раздражает, потому что проза Эдуарда Веркина - то, чем можно наслаждаться так же бесконечно, как смотреть на огонь, воду и чужую работу. Хотя, чивоуштам, душа просит интриги. И она случается. Сразу после широкого празднования Дня города исчезают два мальчика. Один из них - сын Кристины, с которой герой дружил в детстве. Второй их друг, Федор, работает в местной милиции и по всему, ему бы на ноги всех поднять, не шутка - дети пропали. Но странным образом. ничего не происходит.
Удивительно, но пока масштабный поиск не инициирует олигарх, компания которого именно здесь, в Чагинске планирует некую загадочную и глубоко засекреченную стройку века - до тех пор, пока миллиардер Светлов, не организует поисковые мероприятия, буквально сам включившись в них, горожане как-то даже и не реагируют на ЧП. Напрасно бедная мать колотится рыбой об лед - все заняты своими огородами, более состоятельная часть посиживает вечерами в "Растебяке" (плод местного креатива: расстегай+кулебяка - наш ответ мак-даку). Да и после, потрепыхавшись словно для вида, скоро перестают искать. Родители второго мальчика говорят, что нашли какую-то записку, оставленную сыном, подались-де, пацаны на озеро Байкал. Найдутся.
"Снарк, снарк" в первой части - по сути развернутая метафора российской жизни нулевых, с ее большими надеждами, достаточным уровнем свободы, некоторым финансовым ростом, предприимчивостью и творческими импульсами, но прежним тотальным недоверием к власти и возведенным в абсолют принципом "моя хата с краю". Раздражало, как много в книге пьют, пока не вспомнила, как часто и помногу сама, и абсолютное большинство знакомых пило в тот период. Такое время тотального самоодурманивания.
Я сказала о развернутой метафоре. Весьма развернутая, страниц много, и это только первый том дилогии. Если вы еще не фанат Веркина, как это давно случилось со мной, начните знакомство с его прозой с "Облачного полка", "Друга апреля", "Герды", "Осеннего солнца". Но если любовь к настоящей литературе больше в вас, чем страх перед многабукв - заходите.
January 15, 2025
Желаю чтобы на моих похоронах присутствовала Снаткина.
November 7, 2025
Эдуард Веркин — любопытный образец человека пишущего, то есть писателя. А писатели, как известно, пишут произведения. Кто-то художественные, иным ближе жанр документальной прозы. Проза, она, знаете ли, не поэзия. Но и поэзия, знаете ли, бывает той ещё прозой. Бородатые осьминоги! Адепты пера и чернил, шариковых ручек и карандашей, пишущих машинок и клавиатур. Встают с утра, и пишут до заката. Солнце окрашивает горизонт в причудливые цвета. Это называется словом «заря». Тут можно запутаться, заря бывает и поутру. Писатель — он не жаворонок, вполне себе сова. Какой писатель ляжет спать, не дописав главу? Который видит сюжеты во сне. Проснётся, приступит к написанию, после заснёт. Снова и снова. Круг никогда не замкнётся. Изложение кажется непонятным? Примерно в схожем стиле Веркин как раз и пишет.
Вроде бы хорошо, когда автор с усидчивостью классического французского литератора наполняет произведения бесконечным количеством слов. Только зачем это делать в наше время, когда ценят краткость изложенной информации? Веркин словно сразу пишет набело, никогда не вычёркивая уже написанное. Чему быть в черновом варианте, всего лишь размышлением на тему, для того Эдуард находит место внутри текста. Подумаешь, он тут же начинает рассуждать, каким образом можно выделить текст: жирным, курсивом, подчёркиванием, красивыми точечками по типу ползающих муравьёв. Можно каждое слово выделить отдельно. Кажется, смысловой нагрузки в этом нет. Не говорите только о том Веркину. Он с удовольствием порассуждает о количестве слоёв туалетной бумаги, каким образом её отбеливают, стоит оную каким-либо образом упомянуть. Даже кажется, если провести редактуру за Эдуарда, выделив текст зачёркиванием, два тома сократятся до небольшой книжки.
(c) Trounin
Вроде бы хорошо, когда автор с усидчивостью классического французского литератора наполняет произведения бесконечным количеством слов. Только зачем это делать в наше время, когда ценят краткость изложенной информации? Веркин словно сразу пишет набело, никогда не вычёркивая уже написанное. Чему быть в черновом варианте, всего лишь размышлением на тему, для того Эдуард находит место внутри текста. Подумаешь, он тут же начинает рассуждать, каким образом можно выделить текст: жирным, курсивом, подчёркиванием, красивыми точечками по типу ползающих муравьёв. Можно каждое слово выделить отдельно. Кажется, смысловой нагрузки в этом нет. Не говорите только о том Веркину. Он с удовольствием порассуждает о количестве слоёв туалетной бумаги, каким образом её отбеливают, стоит оную каким-либо образом упомянуть. Даже кажется, если провести редактуру за Эдуарда, выделив текст зачёркиванием, два тома сократятся до небольшой книжки.
(c) Trounin
September 27, 2025
Если бы я любил город, где я вырос и жил до отъезда в Питер, я бы, наверное, хотел написать что-нибудь такое. С иронией и где-то даже сарказмом, но не безнадёжно мрачное и унылое.
Сюжетно, как и подмечали критики, он совсем не о том, о чём кажется. История с пропажей детей начинается к трети книги, протекает преимущественно на фоне и растворяется до финиша, если не считать последнюю главу. Гораздо больше в глаза бросается всеобщий словесный и не только гон и как он из полости шутки становится, как всякая шутка, не только шуткой.
Я бы сказал, что это роман-посвящение русской провинции из времён, когда она ещё подавала надежды на выживание.то ко времени действия второго тома мы понимаем: нет, не выжила.
Сюжетно, как и подмечали критики, он совсем не о том, о чём кажется. История с пропажей детей начинается к трети книги, протекает преимущественно на фоне и растворяется до финиша, если не считать последнюю главу. Гораздо больше в глаза бросается всеобщий словесный и не только гон и как он из полости шутки становится, как всякая шутка, не только шуткой.
Я бы сказал, что это роман-посвящение русской провинции из времён, когда она ещё подавала надежды на выживание.то ко времени действия второго тома мы понимаем: нет, не выжила.
September 17, 2025
A dizzying, almost brain foggy tale about a writer returning to his childhood small town for a seemingly pointless job, only to find himself caught in an increasingly absurd reality.
I loved how the book blurred the line between reality and fantasy, making it nearly impossible to tell one from the other. I enjoyed the witty, comical writing style and I highlighted about a quarter of the book. That said, I definitely grew exhausted midway through, as the dizzying tone never let up. The journey was fun, but it felt dragged out, and I’m not sure when I’ll pick up the second book.
I loved how the book blurred the line between reality and fantasy, making it nearly impossible to tell one from the other. I enjoyed the witty, comical writing style and I highlighted about a quarter of the book. That said, I definitely grew exhausted midway through, as the dizzying tone never let up. The journey was fun, but it felt dragged out, and I’m not sure when I’ll pick up the second book.
January 13, 2024
В произведении русская хтонь, тоска и абсурд густо замешаны на таланте писателя. Сначала показалось, что будет невыносимо, но оторваться от текста невозможно до самого (грандиозного) конца книги.
Снаткина великолепна в своей роли провинциального неформала!
Снаткина великолепна в своей роли провинциального неформала!
December 16, 2024
Когда автор привязывает на текст бантик, это смотрится мило и развлекает. Но когда весь текст равномерно покрыт прибаутками, как веселыми бантиками, то это уже новый литературный приём. На 60й странице уже в глазах начало рябить, потом втянулась. Прочитала книгу с большим интересом.
February 25, 2023
Изумительно рассказанная история
October 6, 2025
Роман - отличный, хтонь - неподражаема, Веркин - великий, но как укачивало меня от его текстов, так и продолжает укачивать. Вот все заслуги признаю, языком наслаждаюсь, но.
October 6, 2024
"Patirtis sakė, kad, kad prabusti reikia su pasibjaurėjimu, dieną baigti neviltyje, o gyvenimą nuo ryto iki vakaro tiesiog kaip nors prastumti. Ypač dirbant."
Baisi knyga, stiprus lėto veikimo nuodas, įtraukianti pamažėle it juodoji skylė, prie kurios priartėji tik iš smalsumo, puikiai žinodamas kaip pavojinga. Kepšteli už rankovės, pajudina pirštą, įsikimba į skverną - ir atsitokėji, jau suvokęs, kad nebeištrūksi iš verpeto.
Pabaigus, lyg ir suvoki receptą - toks lyg ir "Leviatano"-"Krovinys 200" mišinys, pamaišytas su Bulgakovo "Meistru..." ir Strugackių "Pirmadienis prasideda šeštadienį". Suprantu kaip skamba.
Rasim dar ir Kafkos ar Mulholland Drive - nas, kas kam.
Bet patiekimo būdas originalus - viso to aukščiau aprašyto koncentrato knygos eigoje į skaidrų siužeto vandenį lašinama po lašą, trupinama po trupinį, vos juntamom dozėm. Kol galų gale, persiritus į antrą pusę, sau netikėtai suvoki, kad smulkios keistenybės tapo didelėm. Draugiškos išgertuvės - Alisos Stebuklų šalyje arbatėle.
Humoristiniai dialogai - tai šnypštimu, tai klyksmu.
Finalas... Jo geriau neskaityti, jei tik pajėgsit mesti ir atsispirti smalsumui. Nes po to neatskaitysit.
Įspūdingas beprasmis šiurpas. Neskaitę nieko neprarasit, bet perskaitę ilgai atsiminsit.
Čia - jeigu neužstrigsit knygos pirmam trečdalyje ar ties viduriu, kur autorius pagaili skaitytojų sielų ir bando nubaidyti silpnesnius pertekliniais istorijų ir vidinių monolgų aprašymais.
O juk yra dar antra dalis.
Baisi knyga, stiprus lėto veikimo nuodas, įtraukianti pamažėle it juodoji skylė, prie kurios priartėji tik iš smalsumo, puikiai žinodamas kaip pavojinga. Kepšteli už rankovės, pajudina pirštą, įsikimba į skverną - ir atsitokėji, jau suvokęs, kad nebeištrūksi iš verpeto.
Pabaigus, lyg ir suvoki receptą - toks lyg ir "Leviatano"-"Krovinys 200" mišinys, pamaišytas su Bulgakovo "Meistru..." ir Strugackių "Pirmadienis prasideda šeštadienį". Suprantu kaip skamba.
Rasim dar ir Kafkos ar Mulholland Drive - nas, kas kam.
Bet patiekimo būdas originalus - viso to aukščiau aprašyto koncentrato knygos eigoje į skaidrų siužeto vandenį lašinama po lašą, trupinama po trupinį, vos juntamom dozėm. Kol galų gale, persiritus į antrą pusę, sau netikėtai suvoki, kad smulkios keistenybės tapo didelėm. Draugiškos išgertuvės - Alisos Stebuklų šalyje arbatėle.
Humoristiniai dialogai - tai šnypštimu, tai klyksmu.
Finalas... Jo geriau neskaityti, jei tik pajėgsit mesti ir atsispirti smalsumui. Nes po to neatskaitysit.
Įspūdingas beprasmis šiurpas. Neskaitę nieko neprarasit, bet perskaitę ilgai atsiminsit.
Čia - jeigu neužstrigsit knygos pirmam trečdalyje ar ties viduriu, kur autorius pagaili skaitytojų sielų ir bando nubaidyti silpnesnius pertekliniais istorijų ir vidinių monolgų aprašymais.
O juk yra dar antra dalis.
Displaying 1 - 22 of 22 reviews