Однодум (Русская классическая литература)

by Николай Лесков

В царствование Екатерины II у некоторых приказного рода супругов, по фамилии Рыжовых, родился сын по имени Алексашка. Жило это семейство в Солигаличе, уездном городке Костромской губернии, расположенном при реках Костроме и Светице. Там, по словарю кн.Гагарина, значится семь каменных церквей, два духовные и одно светское училище, семь фабрик и заводов, тридцать семь лавок, три трактира, два питейные дома и 3665 жителей обоего пола. В городе бывают две годовые ярмарки и еженедельные базары; кроме того, значится «довольно деятельная торговля известью и дегтем». В то время, когда жил наш герой, здесь еще были соляные варницы.

62 pages, Kindle Edition

Published November 22, 2013

About the author

Николай Семёнович Лесков (4/16 февраля 1831, село Горохово, Орловская губерния — 21 февраля/5 марта 1895, Санкт-Петербург) — русский писатель, публицист, литературный критик. Долгое время публиковался под псевдонимом Стебни́цкий. В отличие от других крупных русских писателей своего времени, не принадлежал к столбовому дворянству; в сфере его интересов находились иные сословия.

В лесковской прозе отразились традиции как духовенства (житийные мотивы, церковная книжность), так и мещанства (авантюрные сюжеты, лубочная культура). Часто работая в технике сказа, придавал большое значение нюансам интонации, установке на непридуманность рассказанного, избегал простановки однозначных оценок. В своих произведениях создал обширную галерею праведников из народа. Склонность Лескова к неожиданным развязкам (пуантам) ярко проявилась в святочных рассказах и новеллах-анекдотах.

Reviews

[Trounin · Rating 3 out of 5]

Живите честно, верьте в Бога и не требуйте для себя ничего, что бы вам желалось получить. Поступай так каждый – быть всеобщему счастью повсеместно распространённым. Но до той поры, пока люди ждут помощь от государства, почитают навязанные сверху религиозные представления, они не смогут достигнуть осуществления возводимых в мечту устремлений. Необходимо показывать на личном примере, никогда к такому не призывая других. Все должны придти к подобному мнению самостоятельно. Но нет в человеке потребности соответствовать собственным ожиданиям. В то время как встречаются те, чьё поведение скорее вызывает недоумение, хотя является ровно тем, чего более всего хотелось видеть.

(c) Trounin

[Rosewater Emily · Rating 3 out of 5]

Давайте-ка представим на месте Рыжова - простого верующего, а на месте Ланского - Бога. Чем мы, в таком случае, обладаем?
Когда божественная инкарнация посещает предназначенный для поклонения её (недвижимой, непреклонной) эпониму храм - простой верующий довольно грубым образом заставляет её поклониться делу рук человеческих, не признавая божественного начала за должностным лицом. Божество такое поведение умиляет, оно не видит ровным счётом ничего, что могло бы повредить государственной безопасности в жизненной позиции Рыжова.
А теперь поставим на место Бога - Александра Афанасьевича, а в роли невежественного богомольца пусть выступает господин Ланской. Чем мы обладаем на этот раз?
Бог принуждает верующего склонить голову перед делом если не его собственных, то рук близких ему людей, в чьём обществе он вынужден влачить своё должностное существование - этот акт насилия до определённой степени изумляет смиренного и он пускается в расспросы среди сограждан, таких же конфессионалов, относительно природы божественной и кажущегося несоответствия между прописными истинами и божественным промыслом. Но\и единственное разумение, к коему он приходит - это заметка на полях истории болезни: "Склонен к чудачеству".
Так кто же Ланской на самом деле - врачеватель Бога или, простите, Аватар? Варианты несовместимые, поскольку сознательная инкарнация (а именно потому он и является инкарнацией, что сознателен) неспособна принести исцеление самой себе, но лишь встречным (и в меньшей мере - последователям)..
Однако, краеугольным камнем повествования представляется всё же именно творение рук человеческих, Культура, ещё недостаточно оторвавшаяся от чисто цивилизационных факторов - в образе незаменимого бешмета, покрашенного шлагбаума и феномена "взяточничества".
...
Хорошее произведение, весомое, пронизанное иронией, наполненное узнаваемыми характерами, исключающее самим течением своим возможность какой-либо критики (любопытно было бы взглянуть на негативные отзывы о Лескове его современников).

[George · Rating 5 out of 5]

Great book, great inspiration