Вечный зов

by Alexei Ivanov, Иванов Анатолий

«Vechnyj zov» – samoe masshtabnoe proizvedenie Anatolija Ivanova, nad kotorym pisatel rabotal v techenie trinadtsati let – s 1963-go po 1975 god. Vskore posle vykhoda knigi, imevshej ogromnyj chitatelskij uspekh, po romanu byl snjat i znamenityj teleserial. Dejstvie romana okhvatyvaet pochti shest desjatiletij iz zhizni strany pervoj poloviny KHKh veka. V tsentre povestvovanija lezhit istorija semi Savelevykh, vykhodtsev iz dalekogo sibirskogo sela, nelegkaja, polnaja dramaticheskikh kollizij sudba trekh Antona, Fedora i Ivana. Zhizn geroev tesno perepletaetsja s povorotnymi sobytijami veka i stanovitsja chastju istorii tselogo naroda, na dolju kotorogo vypalo tri vojny, revoljutsija, krushenie starogo mira i stanovlenie novogo.

1312 pages, Hardcover

Published January 1, 2021

About the author

Alexei Ivanov (Russian: Алексей Иванов) is a Russian award-winning writer.
Ivanov was born in Nizhny Novgorod into a family of shipbuilding engineers. In 1971 the family moved to Perm, where he grew up.
He first became known for his 2003 novel Serdtse Parmy.

Reviews

[Oleg · Rating 5 out of 5]

"Туго справедливость людям поддается, вот что. Достигается трудно"

«Вечный зов» — эпичное произведение Анатолия Иванова, события которого охватывают шестьдесят лет XX века. Книга мощная и увлекательная. Много героев, много сюжетных поворотов, много смертей и увечий (физических и психологических), много несчастий и тут же много нечеловеческих усилий, достижений и счастья.

Роман прорабатывает, по сути, все болевые точки первой половины XX века в моей стране:

1. Гражданская война, в которой брат идёт на брата, а отец на дочь. В той круговерти не сразу было разобраться, кто с кем и зачем. Оттого в обоих противоборствующих лагерях оказывались случайные люди; эта ошибка выбора скажется на судьбах этих людей. «Редискам» — красным снаружи, но белым внутри — удастся укрепиться в тёплых местах, а вот тем, кто душой принял советский проект, но в гражданскую войну волею случая оказался у Колчака, придётся походить по мукам.

"Есть в обществе люди и порядочные по своей сути, но растерявшиеся в результате социальных потрясений и изменений, надломленные, не понимающие пока смысла революции, не понимающие времени. Много есть людей, которые ошиблись в самые горячие годы, а теперь не знают, как исправить эту ошибку, не знают, можно ли её исправить. Есть, наконец, люди честные, ничем не запятнанные, но просто не могущие до сих пор найти своё человеческое место в новой жизни".

2. Репрессии 30-х годов. Иванов прорабатывает их как ошибки молодого государства, как перегибы в продолжающей тлеть гражданской войне:

"я осужденный как враг народа, Макар по уголовной статье сидит, но этот уголовный тоже враг, и он хочет меня, врага, уничтожить, исходя из теории насчет борьбы классов. Как нас Яшке Алейникову [сотруднику НКВД] распу‍тать, если мы сами не можем распутаться?"

3. Плен советских воинов во время Великой Отечественной войны. Как я понимаю, тема долгое время была под негласным табу. И хотя в СССР не было послевоенных законов, поражавших в правах бывших военнопленных, тем не менее в обществе к таким людям существовала определённая дискриминация. Есть версия, что первым, кто сломал лёд и заставил пересмотреть отношение к бывшим военнопленным, был Шолохов с его «Судьбой человека».

4. Бюрократизм и показуха (в романе есть отсылка на т. н. «рязанское дело» 60х годов). Иванов много и подробно пишет о работе органов советской власти. Как и везде, как и всегда, тут есть люди, горящие на работе, управленцы, знающие своё дело и чутко прислушивающиеся к запросам, инициативам и чаяниям народа. А есть приспособленцы, рисующие отчётность перед ещё более высоким руководством, умеющие лишь выбивать показатели здесь и сейчас.

И хоть книга на протяжении всех 1300 с гаком страниц повествует об ошибках, страданиях, предательстве, она всё же жизнеутверждающая. Цельный человек, в котором есть тот самый вечный зов («великая и таинственная сила, вечно и неодолимо живущая в человеке, которая в трудные, самые критические минуты заставляет человека поворачиваться к жизни самой сильной, самой благородной, самой справедливой своей стороной"), спотыкается, падает, но вновь встаёт, а иногда просто ползёт, но всё вперёд и вперёд, к той самой высокой цели. Справедливость (для мира в целом, не для себя одного любимого) не даётся просто, «надо вырвать радость у грядущих дней» - таков основной посыл Иванова.

Что ещё отметить. Пожалуй, следующие три момента разной степени примечательности.

Во-первых, по всему роману разлито то самое, о чём в советские времена было знаменито сказано: «В Советском Союзе секса нет, а есть любовь». Отношения мужчин и женщин — это отдельная главная магистраль романа:

«Настал момент, прикоснулись их руки впервые к самому, может, прекрасному на земле — к женскому телу».

Неудивительно, что книга была всегда популярна среди женщин.

Во-вторых, обратил внимание на восприятие героями войны. Безусловно, прежде всего это огромное горе. Но в то же время — это и шанс на исправление/перезагрузку. Сразу несколько героев, запутавшись в отношениях, да просто в поисках самих себя, уходят на войну, хотя в тылу имеют бронь.

Ну и в-третьих, в очередной раз обращаю внимание, что вдумчивые советские писатели прекрасно знали, куда будут бить враги, пытаясь развалить советский проект. Что Кочетов в «Чего же ты хочешь?», что Иванов в «Вечном зове» предупреждали, что успокаиваться на достигнутом не стоит, ни 17-й, ни 45-й годы не были окончательными победами, требовалось быть начеку. Как актуально до сих пор (!) звучат следующие слова гада Лахновского (в исполнении О. Басилашвили из советской киноверсии «Вечного зова» эта отповедь до сих пор — 2025 год на дворе! — попадается в шортсах/рилах/тик-токах):

"Идеи, всякие там теории, разные политические учения рождаются, на какое-то время признаются той или иной группой людей как единственно правильные, а потом стареют и умирают. Ничего вечного нету. И законов никаких вечных у людей нет, кроме одного — жить да жрать. Причем жить как можно дольше, а жрать как можно слаще...
Из литературы и искусства мы, например, постепенно вытравим ее социальную сущность... Литература, театры, кино — все будут изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства — словом, всякой безнравственности. Мы создадим вокруг них ореол славы, осыпем их наградами, они будут купаться в деньгах. За такими — кто из зависти, кто по необходимости заработать кусок хлеба — потянутся и остальные... В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху. Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточничеству, беспринципности. ... Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивое предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть других народов к русскому народу, — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом. И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже отчетливо понимать, что происходит... Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества... Вот так мы это и сделаем, любезный... Вот так"