Проза высшей пробы - эдакая бытовая герметика, как если б тексты французов 19 века обрели еще одно измерение, не выходя из их тесных - даже клаустрофобных - и заставленных тяжелой мебелью гостиных. Инголлз одержима мало чем (в этом сборнике 3-4 мотива от силы), но если уж что-то не дает ей покоя, то расчесывается это место до крови. Видимо, поэтому ее прозу и считают "странной", хотя совершенно ничего странного в ней я пока не обнаружил. Разве что иногда она дерганная и неровная, возникает даже впечатление легкой степени графомании, но это иллюзия. И да - у нее самые стертые и незапоминающиеся названия текстов, что мне встречались. Как будто они и вовсе не важны.