What do you think?
Rate this book
Exchange
Обмен — повесть Юрия Трифонова, написанная в 1969 году. Относится к так называемым «московским», «городским» повестям писателя.
- GenresRussiaRussian Literature
70 pages
First published January 1, 1969
About the author
Yury Trifonov
47 books24 followersYury Valentinovich Trifonov was a Soviet writer. He was a leading figure of the Soviet "Urban Prose".
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 19 of 19 reviews
July 24, 2011
"The Exchange" is what Chekhov would write if he would live 109 years. Universal story, for all ages and nations and countries: he has a wife and she's beautiful and clever, he is soft and intelligent, she's good with him. but very aggresive and morally ambivalent when there's a goal to achieve (new apartment, new job, etc). She's much stronger then him. She doesn't like his mother. he isn't going very well with hers. She more or less consumes him, his opinion, his view on the world, his personality doesn't really exist, it was replaced by her's. Somewhere deep deep inside he understands that and struggles and sometimes even hopes to breakthrough to himself, but never can.
Trifonov follows his life and shows how this whole thing happened, how did they get together, how relationships inside this families started to fall apart, how this man lived his whole life doing not exactly he was meant to do and wanted to be doing, how in the end he exchanged his mother for his wife and practically ceased to exist as a person (although literally they exchange apartments).
Trifonov follows his life and shows how this whole thing happened, how did they get together, how relationships inside this families started to fall apart, how this man lived his whole life doing not exactly he was meant to do and wanted to be doing, how in the end he exchanged his mother for his wife and practically ceased to exist as a person (although literally they exchange apartments).
July 27, 2025
Великолепно и точно написано
July 19, 2020
сурово, но чего еще ждать от повести про эпоху застоя
стилистически особо тут комментировать нечего, написана сухо, с умыслом, автор заведомо не защищает кого-то из героев, такой очень сторонний наблюдатель. но много символичных сцен, которые аккуратно вплетены в повествование и здорово выписывают арку персонажей
повесть о конфликте идеалистов и мещан, причем каждый по своем не прав.
сильнее всего, конечно, запоминается фраза деда Дмитриеву: «ты человек не скверный, но и не удивительный».
стилистически особо тут комментировать нечего, написана сухо, с умыслом, автор заведомо не защищает кого-то из героев, такой очень сторонний наблюдатель. но много символичных сцен, которые аккуратно вплетены в повествование и здорово выписывают арку персонажей
повесть о конфликте идеалистов и мещан, причем каждый по своем не прав.
сильнее всего, конечно, запоминается фраза деда Дмитриеву: «ты человек не скверный, но и не удивительный».
January 6, 2021
Какая ужасная книга(
January 8, 2026
Trifonov had a knack for portraying people being mean towards one another amid physical squalor and moral decay in Soviet-era Moscow.
November 25, 2021
Первое, что бросается в глаза: простота, короткие, ритмичные, отточенные фразы и неожиданно длинные, торопящиеся предложения среди них. Это здорово. Автор словно отбивает такт, и, как мне кажется, отлично передает ритм и суть советской жизни.
Местами Трифонов прибегает к звукописи: «Он чувствовал, что раздражение растет и рвется на волю.— Ей-богу, в тебе есть какой-то душевный дефект». (Тут даже могу представить себе, как главный герой заикается от волнения.) Еще у Трифонова точные, выразительные детали и метафоры.
Я вижу здесь Чехова, иногда он будто выпрыгивает из текста, юмористичный, циничный, иногда абсурдный. Вся жизнь складывается из быта, из более или менее крупных бытовых проблем. У Трифонова довольно мрачный взгляд на (советского) человека.
Есть также отсылки к Пастернаку и Есенину. Это то, что на поверхности. Вероятно, есть еще много всякого, чего я просто не вижу.
Создается объемный, узнаваемый и понятный мир с весьма сомнительными моральными установками. Если учесть, что речь идет не о фантастике, не об антиутопии, а об описании реальной советской жизни, нужно признать, что автор создает этот мир мастерски. Другое дело, что мне лично этот мир крайне неприятен, я не хочу находиться в нем, местами меня начинает подташнивать, хочется поскорее вынырнуть. А тот факт, что в повести, по сути, нет ярких положительных героев, делает ее беспросветной и поэтому страшной.
При этом нельзя сказать, что персонажи плоские. Они неоднозначные, описаны через действия и мысли, в каждом есть что-то хорошее, на каждого дается взгляд с разных сторон. Лена, например, хоть и избалованная отцовской заботой и «приспособленная к жизни», но ведь она точно знает, чего хочет и умеет этого добиться, она активно заботится о своей жизни, а значит и о жизни Дмитриева. Но в целом негатив преобладает. Или позитив недотягивает. Даже дед – самый, на мой взгляд, положительный персонаж – представлен как неуместный динозавр.
Очень тонко, через действия и небольшие истории, очерчены взаимоотношения. Отношения муж-жена, зять-теща, свекровь-невестка показаны очень наглядно. Трифонов точно выбирает из повседневной жизни отдельные эпизоды, с помощью которых передает состояния и ощущения героев, атмосферу их взаимоотношений.
Когда Трифонов рассказывает об утреннем «невразумительном оптимизме», его легко прочувствовать. Когда он говорит: «под их прыжками содрогалась лестница»; я вижу, как девчачьи ноги приземляются на ступеньки, слышу глухой стук и чувствую вибрацию. Эпизод с няней состоит из трех предложений. Этого достаточно, чтобы почувствовать, что такое жизнь в коммуналке.
Трифонов точно выуживает моменты, которые становятся поворотными в жизни, хотя сначала могут показаться незначительными: «Вот оттуда, с той деревенской верандочки в мелком оконном переплете, началось то, что теперь поправить нельзя».
Иногда кажется, что Трифонов говорит слишком просто, прямо в лоб: «он испытал внезапное облегчение», «с этой ничтожной радостью и минутной надеждой», «на ее застывшем лице … было отчетливо видно страдание». Все у него как-то честно, просто, без обиняков, без красивостей. Эта прямота автора контрастирует с постоянными изворотами и ухищрениями его героев.
В целом: просто очень качественный и меня лично сильно цепляющий текст.
Местами Трифонов прибегает к звукописи: «Он чувствовал, что раздражение растет и рвется на волю.— Ей-богу, в тебе есть какой-то душевный дефект». (Тут даже могу представить себе, как главный герой заикается от волнения.) Еще у Трифонова точные, выразительные детали и метафоры.
Я вижу здесь Чехова, иногда он будто выпрыгивает из текста, юмористичный, циничный, иногда абсурдный. Вся жизнь складывается из быта, из более или менее крупных бытовых проблем. У Трифонова довольно мрачный взгляд на (советского) человека.
Есть также отсылки к Пастернаку и Есенину. Это то, что на поверхности. Вероятно, есть еще много всякого, чего я просто не вижу.
Создается объемный, узнаваемый и понятный мир с весьма сомнительными моральными установками. Если учесть, что речь идет не о фантастике, не об антиутопии, а об описании реальной советской жизни, нужно признать, что автор создает этот мир мастерски. Другое дело, что мне лично этот мир крайне неприятен, я не хочу находиться в нем, местами меня начинает подташнивать, хочется поскорее вынырнуть. А тот факт, что в повести, по сути, нет ярких положительных героев, делает ее беспросветной и поэтому страшной.
При этом нельзя сказать, что персонажи плоские. Они неоднозначные, описаны через действия и мысли, в каждом есть что-то хорошее, на каждого дается взгляд с разных сторон. Лена, например, хоть и избалованная отцовской заботой и «приспособленная к жизни», но ведь она точно знает, чего хочет и умеет этого добиться, она активно заботится о своей жизни, а значит и о жизни Дмитриева. Но в целом негатив преобладает. Или позитив недотягивает. Даже дед – самый, на мой взгляд, положительный персонаж – представлен как неуместный динозавр.
Очень тонко, через действия и небольшие истории, очерчены взаимоотношения. Отношения муж-жена, зять-теща, свекровь-невестка показаны очень наглядно. Трифонов точно выбирает из повседневной жизни отдельные эпизоды, с помощью которых передает состояния и ощущения героев, атмосферу их взаимоотношений.
Когда Трифонов рассказывает об утреннем «невразумительном оптимизме», его легко прочувствовать. Когда он говорит: «под их прыжками содрогалась лестница»; я вижу, как девчачьи ноги приземляются на ступеньки, слышу глухой стук и чувствую вибрацию. Эпизод с няней состоит из трех предложений. Этого достаточно, чтобы почувствовать, что такое жизнь в коммуналке.
Трифонов точно выуживает моменты, которые становятся поворотными в жизни, хотя сначала могут показаться незначительными: «Вот оттуда, с той деревенской верандочки в мелком оконном переплете, началось то, что теперь поправить нельзя».
Иногда кажется, что Трифонов говорит слишком просто, прямо в лоб: «он испытал внезапное облегчение», «с этой ничтожной радостью и минутной надеждой», «на ее застывшем лице … было отчетливо видно страдание». Все у него как-то честно, просто, без обиняков, без красивостей. Эта прямота автора контрастирует с постоянными изворотами и ухищрениями его героев.
В целом: просто очень качественный и меня лично сильно цепляющий текст.
April 8, 2026
Этычны дэтэрмінізм супраць таленту
Той выпадак, калі "як" пераважыла для мяне "што". Не люблю сацрэалізм і заглыбленне ў побыт, цярпець не магу чытаць пра сямейныя змяюшнікі і няёмкія сітуацыі.
І вось, нягледзячы на ўсё "не маё", мушу прызнаць - выдатны тэкст. Ідэальны і гарманічны. Варты быць залічаным у рускую класіку. З аднаго боку, добры прадстаўнік сваёй эпохі і жанру. З другога - істотна пераўзыходзіць свой час.
Тэкст зусім невялікі і вельмі канцэнтраваны. Такі экстракт, падаецца, вымагае больш намаганняў, чым шматслоўны вадзяністы раман. Фактычна перад нам адзін дзень з жыцця героя, хоць у "дня" ёсць перадгісторыя ды эпілог, а таксама нямала флэшбэкаў. Тым не менш мне бачыцца аддаленая алюзія на джойсаўскага "Уліса", бо няўласна простая мова аповеду перадае плынь свядомасці галоўнага героя, плынь вельмі натуральную і ўраўнаважаную. Вядома, не абыходзіцца без часавых скачкоў, без адхілення думак да розных прадметаў, але ўся аповесць падаецца адным складанападпарадкаваным сказам-перыядам з празрыстым сінтаксісам і лагічным сэнсава-маўленчым рытмам. Няма нічога лішняга, нічога, што не дадавала б новыя штрыхі ў партрэты герояў або навакольны "пейзаж". Нічога, што перацягвала б на сябе зашмат увагі і парушала зграбнасць фабулы. У канцы аўтар яўляе сябе і, коратка расказваючы пра постпадзеі, зазначае, што ўсё напісанае апавёў яму сам герой у пэўнай прынагоднай споведзі. Цікава, усведамляў аўтар, што перайшоў да "буржуазнага" тыпу пісьма, ці проста пісаў як пішацца-дышацца?
Вонкава перад намі сацрэалізм, савок ва ўсёй яго "красе". Побыт. Побыт. Побыт. Жыццё тыповага інжынера Дзмітрыева ў нейкай выгоднай канторы з магчымасцю сысці з працы раней ці гадзінамі хадзіць па кабінетах, бо трэба з тым-сім пагутарыць пра асабістае. Прыглядаемся да дэталяў - і бачым, што аўтара можна сур'ёзна вінаваціць у "паклёпе" на шчаслівую камуністычную рэчаіснасць. Праца, уладкавацца на якую можна выключна праз блат і па галовах іншых. Школа, аддаць дзіця ў якую могуць толькі самыя апантаныя, учэпістыя і бульдожыстыя бацькі. Каб набыць дзіцяці форму (тыповую форму), бацька мусіць адпрасіцца з працы. З працы бегае Лена ў ГУМ, каб натрапіць на адмысловую кофтачку. Глядзіце, глядзіце, як яно ўсё было, каб... "можам паўтарыць"? ці "ніколі больш"? (Я абіраю другое.)
Мноства дробных побытавых праблемаў грамадства захіляе адна вялікая праблема - жыллёвая. Ясна, што бітвы за жылплошчу ляжаць у падмурку мноства класічных твораў сусветнай літаратуры. І незраўнана больш кватэрных драмаў засталіся не "апетымі" (на шчасце, скажу я вам, хай яны гараць). Аўтар не піша наўпрост, у чым галоўная праблема: тагачасны чытач канечне ведае, ці магла дзяржава забраць з канцамі бе�� кампенсацыі камунальны пакой маці Дзмітрыева, ці на права валодання ім магла прэтэндаваць сястра Лора, ці яшчэ якая трасца. Я не разбіраюся ў савецкіх юрыдычных тонкасцях валодання нерухомасцю, але цьмяна ведаю, што ўсё было дрэнна, што продаж-абмен нерухамасці быў выключным здарэннем, і нават наяўнасць грошай не давала магчымасці лёгка набыць жаданае жытло. І праз твор Трыфанава гэта вельмі яскрава відаць. Ліпенне ў камунальных пакоях з падрослымі дзецьмі, атрыманне лецішчаў толькі выбранымі ды іх сямейнікамі, бюракратычны абсурд і падпольнае маклерства.
Не, аўтар не піша ўсё гэта так адкрыта, ён хаваецца за катэгорыямі "высокага" і "этычнага". А я зноў задаю тое самае пытанне: ці ведаў ён, што робіць? Што "высокае" і "этычнае" раскрывае жахі існавання самай сацыяльнай дзяржавы? "Абмен" - вельмі, вельмі шчыры і выкрывальны твор пра савок у найгоршым значэнні слова. Але на паверхні, хаваючы ўсе непрыгляднасці - праблема маральна-этычнага выбару.
І як я не хачу пра яе пісаць... Па-першае, гэта відавочна, а хочацца - пра хітра (выпадкова?) прыхаванае. Па-другое, не люблю я гэтае нерватрапанне. Па-трэцяе, якраз з гэтым аўтар хібіць.
Я сапраўды шчыра не разумею, чаму чалавеку, які мусіць марудна канаць ад анкалогіі, лепш сярод чужых людзей у камунальнай кватэры? Хто будзе карміць з лыжачкі, выносіць за ім судна (гэта ва ўдалым выпадку), слухаць стогны?! Суседзі па камуналцы? І не сам жа Дзмітрыеў рабіў гэта ўсё ў новай кватэры? Рабіла ягоная жонка ці яе маці. Толькі не кажыце, што ў шчаслівым Савецкім Саюзе ад раку паміралі неяк не так.
Мне не падабаецца супрацьпастаўленне: вось ёсць правільная сям'я, а ёсць няправільная. Правільныя рамантыкі-бяссрэбранікі супраць няправільных прабіўных утылітарыстаў. Я не веру ў эўгенічную этыку, якая перадаецца ў спадчыну. Усё значна больш складана. Мой (не такі ўжо малы, я мяркую) жыццёвы досвед паказвае, што ў прабіўных сем'ях нярэдка нараджаюцца летуценныя дзеці, якія прывыклі да выгодаў і менавіта таму не заўважаюць іх і не б'юцца за іх. А ў сем'ях рамантыкаў вырастаюць пакрыўджаныя, часам проста зайздрослівыя людзі, якія здабытае сваё трымаюць усімі трыццацю двума зубамі, бо ведаюць, што значыць жыць без гэтага і як цяжка гэта дастаецца. Так, я разумею, як складана перажыць нячуласць блізкага. Жонка Дзмітрыева Лена здымае партрэт мужавага бацькі, Лена (выпадкова ці невыпадкова) робіць памылку за памылкай з гледзішча сям'і Дзмітрыевых. Але як я разумею Дзмітрыева, які нарэшце атрымлівае клопат і выгоды, які, паважаючы і шануючы "рамантызм" і філантрапію маці ды дзеда, шчыра не бачыць, а што такога ў тым, што ягоная прыгожая і прабіўная жоначка наладжвае ягоны побыт (не выключана, што прабіўную Лену таксама вабіць непадобнасць да яе Дзмітрыева, ягоная "рамантычная правільнасць"). І мне балюча за сястру Дзмітрыева Лору, якая яўна таксама не супраць таго, каб нехта наладзіў яе побыт, а не, шчыра не разумеючы яе жыццёвай стомы і нерэалізаванай жаноцкасці (гэй, я феміністка, але жанчына мусіць мець выбар і ў бок жаноцкасці ды слабасці, калі гэтага хоча), рамантычна гнаў яе зноў на паўгода ў намёты (бр-р-р).
Не хачу згадваць пра каханку Дзмітрыева Таню. Якая "магла б быць яму лепшай жонкай". Наўрад ці. Два слабахарактарныя летуценнікі на адной жылплошчы... Сумнеўна. Але не магу не адзначыць, як таленавіта літаральна парай мазкоў-сказаў акрэсленая і гэтая сямейная драма, пра якую можна было б таксама многа напісаць.
Не хачу згадваць пра галоўную "памылку" Дзмітрыева: ён заняў пасаду, якая рыхтавалася для ягонага сябра. Хоць усё было зроблена за яго самога, ён быў пасіўным бокам, усё ж гэта тая вызначальная кропка незвароту і шанец праявіць высакародства. Аднак... няўжо нехта шчыра жыве з меркаваннем, што ён ніколі, ніколі, ніколі ў жыцці не зрабіў нічога неасуднага? Віншую фарысея схлусіўшы.
Хачу згадаць самы вялікі фальш Трыфанава. Ён не ў відочнай подласці маленькага, нават не дастаеўскага, а гогалеўскага ці чэхаўскага чалавечка. Такі рэалістычны, такі праўдзівы, такі дасканалы тэкст псуецца чыста савецкім абсурдам - спадчыннасцю-класавасцю. Генетычным дэтэрмінізмам. Дзед Дзмітрыева, як высвятляецца - даўні рэвалюцыянер, сядзеў за савецкую ўладу. А дзед Лены Лук'янавай - гаспадар майстэрні, эксплуататар! Яны не проста розных жыццёвых поглядаў і гэта зусім не нараджэнне новага перабудовачнага дзялка або класічнае вечнае супрацьстаянне прагматыкаў і летуценнікаў, апісанае яшчэ вялікім Дыкенсам. Яны розных, варожых класаў - вось і ўся разгадка маральнага канфлікту. Хоць ты трэсні, а ўсё прадвызначае тваё паходжанне. Арыстакратызм наадварот. Усе высокія развагі і тонкія адценні (ужо здрадзіў ці яшчэ не, грашкі і подласці маленькага чалавека) гэтым перакрэсліваюцца. Ну, спішам на час? Ці на нячуласць і здраду творчаму майстэрству самога аўтара, які такім чынам прыроўніваецца да галоўнага героя, алук'яньваецца, пераходзіць мяжу этычнага, абменьвае талент і ісціну на кан'юнктуру.
Той выпадак, калі "як" пераважыла для мяне "што". Не люблю сацрэалізм і заглыбленне ў побыт, цярпець не магу чытаць пра сямейныя змяюшнікі і няёмкія сітуацыі.
І вось, нягледзячы на ўсё "не маё", мушу прызнаць - выдатны тэкст. Ідэальны і гарманічны. Варты быць залічаным у рускую класіку. З аднаго боку, добры прадстаўнік сваёй эпохі і жанру. З другога - істотна пераўзыходзіць свой час.
Тэкст зусім невялікі і вельмі канцэнтраваны. Такі экстракт, падаецца, вымагае больш намаганняў, чым шматслоўны вадзяністы раман. Фактычна перад нам адзін дзень з жыцця героя, хоць у "дня" ёсць перадгісторыя ды эпілог, а таксама нямала флэшбэкаў. Тым не менш мне бачыцца аддаленая алюзія на джойсаўскага "Уліса", бо няўласна простая мова аповеду перадае плынь свядомасці галоўнага героя, плынь вельмі натуральную і ўраўнаважаную. Вядома, не абыходзіцца без часавых скачкоў, без адхілення думак да розных прадметаў, але ўся аповесць падаецца адным складанападпарадкаваным сказам-перыядам з празрыстым сінтаксісам і лагічным сэнсава-маўленчым рытмам. Няма нічога лішняга, нічога, што не дадавала б новыя штрыхі ў партрэты герояў або навакольны "пейзаж". Нічога, што перацягвала б на сябе зашмат увагі і парушала зграбнасць фабулы. У канцы аўтар яўляе сябе і, коратка расказваючы пра постпадзеі, зазначае, што ўсё напісанае апавёў яму сам герой у пэўнай прынагоднай споведзі. Цікава, усведамляў аўтар, што перайшоў да "буржуазнага" тыпу пісьма, ці проста пісаў як пішацца-дышацца?
Вонкава перад намі сацрэалізм, савок ва ўсёй яго "красе". Побыт. Побыт. Побыт. Жыццё тыповага інжынера Дзмітрыева ў нейкай выгоднай канторы з магчымасцю сысці з працы раней ці гадзінамі хадзіць па кабінетах, бо трэба з тым-сім пагутарыць пра асабістае. Прыглядаемся да дэталяў - і бачым, што аўтара можна сур'ёзна вінаваціць у "паклёпе" на шчаслівую камуністычную рэчаіснасць. Праца, уладкавацца на якую можна выключна праз блат і па галовах іншых. Школа, аддаць дзіця ў якую могуць толькі самыя апантаныя, учэпістыя і бульдожыстыя бацькі. Каб набыць дзіцяці форму (тыповую форму), бацька мусіць адпрасіцца з працы. З працы бегае Лена ў ГУМ, каб натрапіць на адмысловую кофтачку. Глядзіце, глядзіце, як яно ўсё было, каб... "можам паўтарыць"? ці "ніколі больш"? (Я абіраю другое.)
Мноства дробных побытавых праблемаў грамадства захіляе адна вялікая праблема - жыллёвая. Ясна, што бітвы за жылплошчу ляжаць у падмурку мноства класічных твораў сусветнай літаратуры. І незраўнана больш кватэрных драмаў засталіся не "апетымі" (на шчасце, скажу я вам, хай яны гараць). Аўтар не піша наўпрост, у чым галоўная праблема: тагачасны чытач канечне ведае, ці магла дзяржава забраць з канцамі бе�� кампенсацыі камунальны пакой маці Дзмітрыева, ці на права валодання ім магла прэтэндаваць сястра Лора, ці яшчэ якая трасца. Я не разбіраюся ў савецкіх юрыдычных тонкасцях валодання нерухомасцю, але цьмяна ведаю, што ўсё было дрэнна, што продаж-абмен нерухамасці быў выключным здарэннем, і нават наяўнасць грошай не давала магчымасці лёгка набыць жаданае жытло. І праз твор Трыфанава гэта вельмі яскрава відаць. Ліпенне ў камунальных пакоях з падрослымі дзецьмі, атрыманне лецішчаў толькі выбранымі ды іх сямейнікамі, бюракратычны абсурд і падпольнае маклерства.
Не, аўтар не піша ўсё гэта так адкрыта, ён хаваецца за катэгорыямі "высокага" і "этычнага". А я зноў задаю тое самае пытанне: ці ведаў ён, што робіць? Што "высокае" і "этычнае" раскрывае жахі існавання самай сацыяльнай дзяржавы? "Абмен" - вельмі, вельмі шчыры і выкрывальны твор пра савок у найгоршым значэнні слова. Але на паверхні, хаваючы ўсе непрыгляднасці - праблема маральна-этычнага выбару.
І як я не хачу пра яе пісаць... Па-першае, гэта відавочна, а хочацца - пра хітра (выпадкова?) прыхаванае. Па-другое, не люблю я гэтае нерватрапанне. Па-трэцяе, якраз з гэтым аўтар хібіць.
Я сапраўды шчыра не разумею, чаму чалавеку, які мусіць марудна канаць ад анкалогіі, лепш сярод чужых людзей у камунальнай кватэры? Хто будзе карміць з лыжачкі, выносіць за ім судна (гэта ва ўдалым выпадку), слухаць стогны?! Суседзі па камуналцы? І не сам жа Дзмітрыеў рабіў гэта ўсё ў новай кватэры? Рабіла ягоная жонка ці яе маці. Толькі не кажыце, што ў шчаслівым Савецкім Саюзе ад раку паміралі неяк не так.
Мне не падабаецца супрацьпастаўленне: вось ёсць правільная сям'я, а ёсць няправільная. Правільныя рамантыкі-бяссрэбранікі супраць няправільных прабіўных утылітарыстаў. Я не веру ў эўгенічную этыку, якая перадаецца ў спадчыну. Усё значна больш складана. Мой (не такі ўжо малы, я мяркую) жыццёвы досвед паказвае, што ў прабіўных сем'ях нярэдка нараджаюцца летуценныя дзеці, якія прывыклі да выгодаў і менавіта таму не заўважаюць іх і не б'юцца за іх. А ў сем'ях рамантыкаў вырастаюць пакрыўджаныя, часам проста зайздрослівыя людзі, якія здабытае сваё трымаюць усімі трыццацю двума зубамі, бо ведаюць, што значыць жыць без гэтага і як цяжка гэта дастаецца. Так, я разумею, як складана перажыць нячуласць блізкага. Жонка Дзмітрыева Лена здымае партрэт мужавага бацькі, Лена (выпадкова ці невыпадкова) робіць памылку за памылкай з гледзішча сям'і Дзмітрыевых. Але як я разумею Дзмітрыева, які нарэшце атрымлівае клопат і выгоды, які, паважаючы і шануючы "рамантызм" і філантрапію маці ды дзеда, шчыра не бачыць, а што такога ў тым, што ягоная прыгожая і прабіўная жоначка наладжвае ягоны побыт (не выключана, што прабіўную Лену таксама вабіць непадобнасць да яе Дзмітрыева, ягоная "рамантычная правільнасць"). І мне балюча за сястру Дзмітрыева Лору, якая яўна таксама не супраць таго, каб нехта наладзіў яе побыт, а не, шчыра не разумеючы яе жыццёвай стомы і нерэалізаванай жаноцкасці (гэй, я феміністка, але жанчына мусіць мець выбар і ў бок жаноцкасці ды слабасці, калі гэтага хоча), рамантычна гнаў яе зноў на паўгода ў намёты (бр-р-р).
Не хачу згадваць пра каханку Дзмітрыева Таню. Якая "магла б быць яму лепшай жонкай". Наўрад ці. Два слабахарактарныя летуценнікі на адной жылплошчы... Сумнеўна. Але не магу не адзначыць, як таленавіта літаральна парай мазкоў-сказаў акрэсленая і гэтая сямейная драма, пра якую можна было б таксама многа напісаць.
Не хачу згадваць пра галоўную "памылку" Дзмітрыева: ён заняў пасаду, якая рыхтавалася для ягонага сябра. Хоць усё было зроблена за яго самога, ён быў пасіўным бокам, усё ж гэта тая вызначальная кропка незвароту і шанец праявіць высакародства. Аднак... няўжо нехта шчыра жыве з меркаваннем, што ён ніколі, ніколі, ніколі ў жыцці не зрабіў нічога неасуднага? Віншую фарысея схлусіўшы.
Хачу згадаць самы вялікі фальш Трыфанава. Ён не ў відочнай подласці маленькага, нават не дастаеўскага, а гогалеўскага ці чэхаўскага чалавечка. Такі рэалістычны, такі праўдзівы, такі дасканалы тэкст псуецца чыста савецкім абсурдам - спадчыннасцю-класавасцю. Генетычным дэтэрмінізмам. Дзед Дзмітрыева, як высвятляецца - даўні рэвалюцыянер, сядзеў за савецкую ўладу. А дзед Лены Лук'янавай - гаспадар майстэрні, эксплуататар! Яны не проста розных жыццёвых поглядаў і гэта зусім не нараджэнне новага перабудовачнага дзялка або класічнае вечнае супрацьстаянне прагматыкаў і летуценнікаў, апісанае яшчэ вялікім Дыкенсам. Яны розных, варожых класаў - вось і ўся разгадка маральнага канфлікту. Хоць ты трэсні, а ўсё прадвызначае тваё паходжанне. Арыстакратызм наадварот. Усе высокія развагі і тонкія адценні (ужо здрадзіў ці яшчэ не, грашкі і подласці маленькага чалавека) гэтым перакрэсліваюцца. Ну, спішам на час? Ці на нячуласць і здраду творчаму майстэрству самога аўтара, які такім чынам прыроўніваецца да галоўнага героя, алук'яньваецца, пераходзіць мяжу этычнага, абменьвае талент і ісціну на кан'юнктуру.
June 29, 2018
Simple, humorous but deeply scary and heart-wrenching at the same time.
May 9, 2022
Русские играют в "Бинго жалости". Сколько бы не было адресовано доброго крепкого словца в сторону пендоской толерантности к черным трансам с онкологией и генетической солянкой, но темным вечерочком каждый сибиряк порыдать над русской классикой обязан. Выставлять душевные ранки на всеобщее обозрение не торт, а то соседская "Желтая пресса" еще разместит вас на первой странице с кричащим заголовком, боже упаси. Поэтому семейные саги с кучей скелетов в шкафах, роялей в кустах и спиртом в рюмках пользуются большим спросом.
"Обмен" Трифонова добавит к жизни читателя жанр ангст. Когда-то в детстве во время просмотра "Могилы светлячков" во мне умер оптимист, реализм прописал смачного леща и с тех самых пор подобных произведений я избегаю напрочь. Перед нами вырисовывается довольно печальная картина человеческого саморазрушения. Подобные произведения то еще испытание на слабо. Их хочется скорее забыть, а не разбирать по полочкам. Сразу предупреждаю, я не шарю в добротной литературе, которая отображает всю бренность бытия, показывает реальность без прикрас и масок, завораживает своей суровостью; потому что специально отмахиваюсь розовым крестом от подобных историй. Литературные гурманы могут неодобрительно смотреть на мой список прочитанного и бросать колкие взгляды полные презрения, но лично для меня проще окунуться в какую-нибудь фантастическую историю с красивым сказочным шаблоном нежели сталкиваться с ночными кошмарами еще и в воспаленном воображении. Подобная литература токсична и если ей перенасытиться или прочитать в неправильное время, то вся история может свернуть в темный душный подвал из которого уже не будет выхода.
Трифонов, прямо как пастушья собака, сгоняет гиперболизированные образы простого люда в вольер-произведение, чтобы мастерски разыграть свой жуткий спектакль. Читать повесть все равно, что завернуться в стекловату. Совок не самая кошерная локация для того чтобы отмотать скромный срок длиною в жалкую человеческую жизнь. На самом старте повествования действующим лицам уже плюс десять к страданиям. В "Обмене" нет хороших героев. Так или иначе каждый персонаж погряз в трясине из бытовухи. Дмитриевы гостеприимные хозяева, которые в сласть угостят путника пирожками с начинкой из человеческих грехов и самобичевания. В попытках вырваться из черной липкой обыденности и стать счастливее, герои отключают мозг, начинают паниковать и "топить" окружающих. Хоть одного своего знакомого, да среди персонажей встретишь. "Все вниз и вниз", - насвистывают герои, пробивая новое дно. Мне нравится холст на котором автор умело вырисовывает своих героев. Читаешь и ни на минуту не сомневаешься в правдоподобности сего действа. Цепь событий закручивается вокруг горла и ты сразу понимаешь, что подобное произведение не может закончится хорошим финалом. Но ты все равно скрещиваешь пальцы и тихо молишься, чтобы все оказалось не так плохо. Жизнь жестока и довольно быстро ее величество надежда умирает на задворках советского гаража. Худший из сценариев врывается, царствуя как хозяин, упиваясь страданиями несчастных людишек, которые сами вложили жезл власти в его руки. Казалось бы, зачем сопереживать? А пока ты сидишь и пытаешься сложить два и два, страх тихо стучится в сознание и нашептывает, что таким же методом проб и ошибок ты сам, дорогой читатель, губишь свою короткую жизнь.
Поймите правильно, повесть хороша. Но тем не менее атмосфера "Обмена" крепко вцепилась в мое горло, медленно перекрывая доступ к кислороду. Повесть вызывала жуткие въетнамкие флэшбеки, которые я давно похоронила за плинтусом в самом темном углу подсознания. Всякие "Ешь, молись, люби" с радугой и фанфарами проповедуют: "Живи! Сегодня и сейчас! Времени осталось не так уж много"; Трифонов говорит об этом прямо без прикрас, а когда слова метко бьют по цели и тебя окутывает безмолвный ужас, лишь ухмыляется и уходит, оставив тебя на произвол судьбы.
"Обмен" Трифонова добавит к жизни читателя жанр ангст. Когда-то в детстве во время просмотра "Могилы светлячков" во мне умер оптимист, реализм прописал смачного леща и с тех самых пор подобных произведений я избегаю напрочь. Перед нами вырисовывается довольно печальная картина человеческого саморазрушения. Подобные произведения то еще испытание на слабо. Их хочется скорее забыть, а не разбирать по полочкам. Сразу предупреждаю, я не шарю в добротной литературе, которая отображает всю бренность бытия, показывает реальность без прикрас и масок, завораживает своей суровостью; потому что специально отмахиваюсь розовым крестом от подобных историй. Литературные гурманы могут неодобрительно смотреть на мой список прочитанного и бросать колкие взгляды полные презрения, но лично для меня проще окунуться в какую-нибудь фантастическую историю с красивым сказочным шаблоном нежели сталкиваться с ночными кошмарами еще и в воспаленном воображении. Подобная литература токсична и если ей перенасытиться или прочитать в неправильное время, то вся история может свернуть в темный душный подвал из которого уже не будет выхода.
Трифонов, прямо как пастушья собака, сгоняет гиперболизированные образы простого люда в вольер-произведение, чтобы мастерски разыграть свой жуткий спектакль. Читать повесть все равно, что завернуться в стекловату. Совок не самая кошерная локация для того чтобы отмотать скромный срок длиною в жалкую человеческую жизнь. На самом старте повествования действующим лицам уже плюс десять к страданиям. В "Обмене" нет хороших героев. Так или иначе каждый персонаж погряз в трясине из бытовухи. Дмитриевы гостеприимные хозяева, которые в сласть угостят путника пирожками с начинкой из человеческих грехов и самобичевания. В попытках вырваться из черной липкой обыденности и стать счастливее, герои отключают мозг, начинают паниковать и "топить" окружающих. Хоть одного своего знакомого, да среди персонажей встретишь. "Все вниз и вниз", - насвистывают герои, пробивая новое дно. Мне нравится холст на котором автор умело вырисовывает своих героев. Читаешь и ни на минуту не сомневаешься в правдоподобности сего действа. Цепь событий закручивается вокруг горла и ты сразу понимаешь, что подобное произведение не может закончится хорошим финалом. Но ты все равно скрещиваешь пальцы и тихо молишься, чтобы все оказалось не так плохо. Жизнь жестока и довольно быстро ее величество надежда умирает на задворках советского гаража. Худший из сценариев врывается, царствуя как хозяин, упиваясь страданиями несчастных людишек, которые сами вложили жезл власти в его руки. Казалось бы, зачем сопереживать? А пока ты сидишь и пытаешься сложить два и два, страх тихо стучится в сознание и нашептывает, что таким же методом проб и ошибок ты сам, дорогой читатель, губишь свою короткую жизнь.
Поймите правильно, повесть хороша. Но тем не менее атмосфера "Обмена" крепко вцепилась в мое горло, медленно перекрывая доступ к кислороду. Повесть вызывала жуткие въетнамкие флэшбеки, которые я давно похоронила за плинтусом в самом темном углу подсознания. Всякие "Ешь, молись, люби" с радугой и фанфарами проповедуют: "Живи! Сегодня и сейчас! Времени осталось не так уж много"; Трифонов говорит об этом прямо без прикрас, а когда слова метко бьют по цели и тебя окутывает безмолвный ужас, лишь ухмыляется и уходит, оставив тебя на произвол судьбы.
March 11, 2026
Przeczytałam gdzieś opinię, że "Zamianę" mógłby napisać Czechow. I faktycznie - wydaje się, że Trifonow widzi podobnie do niego świat.
Ta minipowieść (otwierająca cykl opowieści moskiewskich) poświęcona jest w teorii próbie zamiany mieszkania, a w praktyce - podjęciu decyzji o tym, czy zamienić wyznawane wartości i całkowicie ulec poglądom żony. Choć jest to lekcja z moralności, to Trinofow ma dużo zrozumienia dla wszystkich postaci i to sprawia, że tak dobrze się to czyta.
Cykl opowieści moskiewskich sprawił, że Trifonow stał się w ZSRR pisarzem znanym i popularnym. "Zamiana" zrobiła na mnie wrażenie i, choć nie aż tak duże jak się spodziewałam, zamierzam sięgnąć po inne jego utwory.
Ta minipowieść (otwierająca cykl opowieści moskiewskich) poświęcona jest w teorii próbie zamiany mieszkania, a w praktyce - podjęciu decyzji o tym, czy zamienić wyznawane wartości i całkowicie ulec poglądom żony. Choć jest to lekcja z moralności, to Trinofow ma dużo zrozumienia dla wszystkich postaci i to sprawia, że tak dobrze się to czyta.
Cykl opowieści moskiewskich sprawił, że Trifonow stał się w ZSRR pisarzem znanym i popularnym. "Zamiana" zrobiła na mnie wrażenie i, choć nie aż tak duże jak się spodziewałam, zamierzam sięgnąć po inne jego utwory.
March 10, 2021
Я обожаю, обожаю такого плана литературу, особенно вот эту — периода советского застоя, о мучительных душевных чаяниях на фоне бытовых проблем. После них сразу понимаешь, что замечательно и беззаботно живешь. Хотя проблемы отцов и детей никогда не меняются.
August 16, 2021
Советская действительность и бытовуха. Вязко, пусто и безнадежно. Не знаю, в чем здесь весь сок, но возможно, что просто не мой жанр.
March 29, 2024
jasna cholera jakie to bylo dobre
June 21, 2025
This book is frustrating and main character is so annoying.
Read
August 14, 2025„Ludzie, którzy nie umieją żyć, wskutek długiego przebywania razem zaczynają ciążyć sobie wzajemnie - właśnie dzięki swemu szlachetnemu brakowi umiejętności życia, z którego są skrycie dumni”
January 29, 2026
Впервые я услышал о Юрии Трифонове во время интервью Юрия Дудя с Александром Архангельским. На вопрос о том, какие книги он бы посоветовал инопланетянам прочитать в первую очередь, в его десятке оказались именно «Московские повести».
Трифонов — не «линейный» советский писатель. Его стиль — городская проза.
В каждой повести материальная суета рядового советского человека — будь то расширение жилплощади, добыча дефицита или попытка устроиться на лучшую работу — в итоге приводит к философскому выводу: ничто не вечно, и всё когда-то заканчивается.
Что любопытно: у него практически нет по-настоящему позитивных героев. В начале каждой истории читатель склонен воспринимать главного персонажа как положительного, но по ходу повествования автор постепенно обнажает тёмные стороны характера, слабости и тщательно скрываемые секреты.
И в этом нет ничего противоестественного. Без прикрытого романтизма, Трифонов предельно честен с читателем: он описывает реальную жизнь — повседневный быт, мелкие компромиссы, слепую преданность, горькое предательство и личные трагедии своих героев.
Из шести повестей больше всего мне понравились «Дом на набережной» и «Другая жизнь».
Если бы меня спросили, в каком порядке лучше читать «Московские повести», я бы рекомендовал следующую последовательность:
1. Обмен
2. Предварительные итоги
3. Долгое прощание
4. Старик
5. Другая жизнь
6. Дом на набережной
Изучая творчество Трифонова, я также наткнулся на отличную статью в «Коммерсанте». На мой взгляд, её автор очень точно и ёмко охарактеризовал и самого Трифонова, и его книги. https://www.kommersant.ru/doc/6084245
Трифонов — не «линейный» советский писатель. Его стиль — городская проза.
В каждой повести материальная суета рядового советского человека — будь то расширение жилплощади, добыча дефицита или попытка устроиться на лучшую работу — в итоге приводит к философскому выводу: ничто не вечно, и всё когда-то заканчивается.
Что любопытно: у него практически нет по-настоящему позитивных героев. В начале каждой истории читатель склонен воспринимать главного персонажа как положительного, но по ходу повествования автор постепенно обнажает тёмные стороны характера, слабости и тщательно скрываемые секреты.
И в этом нет ничего противоестественного. Без прикрытого романтизма, Трифонов предельно честен с читателем: он описывает реальную жизнь — повседневный быт, мелкие компромиссы, слепую преданность, горькое предательство и личные трагедии своих героев.
Из шести повестей больше всего мне понравились «Дом на набережной» и «Другая жизнь».
Если бы меня спросили, в каком порядке лучше читать «Московские повести», я бы рекомендовал следующую последовательность:
1. Обмен
2. Предварительные итоги
3. Долгое прощание
4. Старик
5. Другая жизнь
6. Дом на набережной
Изучая творчество Трифонова, я также наткнулся на отличную статью в «Коммерсанте». На мой взгляд, её автор очень точно и ёмко охарактеризовал и самого Трифонова, и его книги. https://www.kommersant.ru/doc/6084245
July 9, 2015
Очень в стиле Улицкой и всласть про бытовые дела, обычных, с понятными недостатками людей как будто из соседнего подъезда, историю которых вам могли рассказать в качестве сплетни за обедом. В этом, видимо, и сила повести. Она читается на одном дыхании. Все герои такие живые, колоритные и понятные, что, кажется, кто-нибудь из них мог быть из ваших давно забытых знакомых.
April 1, 2011
Трифонова ранее читать не доводилось. Если можно так выразиться, то "вместо" этой повести я когда-то уже прочел нечто подобное у Битова и не так давно у Улицкой, которые произвели на меня более сильное впечатление.
January 26, 2016
Просто и сильно, а главное - актуально.
Displaying 1 - 19 of 19 reviews