What do you think?
Rate this book
Живая земля
"Живая земля" - продолжение нашумевшего романа "Хлорофилия" ("АБС-премия"). Россия, XXII век. Еще недавно все население переехало в столицу, Сибирь была сдана в аренду китайцам, а Москва за двое суток поросла травой с телебашню.
Прошло двадцать лет. Теперь небоскребы стоят полузаброшенными, люди не живут выше восьмого этажа, а китайцы ушли из Сибири... И главное - кормившая всех трава исчезла! Но сохранилась легенда: где-то есть семя, способное возродить грибницу!..
Прошло двадцать лет. Теперь небоскребы стоят полузаброшенными, люди не живут выше восьмого этажа, а китайцы ушли из Сибири... И главное - кормившая всех трава исчезла! Но сохранилась легенда: где-то есть семя, способное возродить грибницу!..
- GenresScience Fiction
352 pages, Paperback
First published January 1, 2010
16 people want to read
About the author
Андрей Рубанов
41 books26 followersАндрей Викторович Рубанов родился в городе Электросталь Московской области в 1969 г.
Служил в армии. Учился на факультете журналистики МГУ. Работал корреспондентом многотиражной газеты, строительным рабочим, шофером, телохранителем, занимался предпринимательской деятельностью. В 1996 году заключен под стражу по обвинению в мошенничестве. В 1999 году оправдан. В 1999-2000 гг. жил в Чечне, где работал пресс-секретарем первого заместителя полномочного представителя Правительства РФ в Чеченской республике Бислана Гантамирова. С 2001 года по 2007 занимался предпринимательской деятельностью.
В 2005 году издана первая книга, роман «Сажайте, и вырастет».
Фантастика в творчестве автора: роман «Хлорофилия», рассказывающий о Москве XXII века, в которой неожиданно выросли гигантские стебли, превратившие город в джунгли.
Служил в армии. Учился на факультете журналистики МГУ. Работал корреспондентом многотиражной газеты, строительным рабочим, шофером, телохранителем, занимался предпринимательской деятельностью. В 1996 году заключен под стражу по обвинению в мошенничестве. В 1999 году оправдан. В 1999-2000 гг. жил в Чечне, где работал пресс-секретарем первого заместителя полномочного представителя Правительства РФ в Чеченской республике Бислана Гантамирова. С 2001 года по 2007 занимался предпринимательской деятельностью.
В 2005 году издана первая книга, роман «Сажайте, и вырастет».
Фантастика в творчестве автора: роман «Хлорофилия», рассказывающий о Москве XXII века, в которой неожиданно выросли гигантские стебли, превратившие город в джунгли.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 5 of 5 reviews
August 19, 2021
There are no fortresses that the Bolsheviks could not take, Lenin said. To paraphrase: There is nothing edible that hordes of hungry people could not destroy. And having experienced abstinence (not all), complicated by a hungry cold winter, they began to break the towers.
It not needed now, so high, and something useful can be produced from the material. Simple, honest and reliable, for example, rubber-running bots "Goodbye to youth" made of rubber pavement. And then sell in the stores of the "All your own" chain, there are felt boots, a padded jacket, linen shirts at an affordable price. And a hemp rope. And tar soap.
Хранители
-Сугробы есть, да. Но мы их убираем.
- Сами, что ли?
- Конечно. А как еще? Это же наши сугробы. Наш снег падает с нашего неба на нашу землю, кто его будет чистить?
Из гламурной Москвы "Хлорофилии", с ее стоэтажными башнями, беззаботным прожиганием жизни и девизом "Ты никому ничего не должен", перенесемся на восемнадцать лет вперед, в будни великих строек, к веселому грохоту, огням и звонам. Хотя с огнями там не очень, ресурсы (в первую очередь электроэнергию) отчаянно экономят. Да и со стройками - все больше ломают. Но грохота и звонов хватает, кувалды с этим хорошо српавляются.
Теперь, когда китайцы ушли из Сибири, истощив ресурс и набравшись опыта массовой работы в экстремальных условиях, потребного для экспансии на Луну (у них все заранее и тщательно продумано было), и следовательно. перестали платить, как-то мгновенно оказалось, что продуктов на сорокамиллионную Москву взять неоткуда и не на что, и люди сожрали траву.
Трава тоже оказалась не бесконечно самовосстанавливающимся ресурсом. Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики - говорил Ленин. Перифразируя: Нет такого съедобного, чего не смогли бы уничтожить орды голодных. А пережив абстиненцию (не все), осложненную голодной холодной зимой, принялись ломать башни.
Не нужны они теперь, такие высокие, а из материала можно что-нибудь полезное произвести. Простое честное и надежное, например боты на резиновом ходу "Прощай молодость" из каучукового тротуарного покрытия. И продавать потом в магазинах сети "Все свое", там валенки, телогреечки, льняные рубахи по доступной цене. И веревка пеньковую. И мыло дегтярное.
Герой, Денис Герц, сын шеф-редактора журнала "Самый-самый" Савелия и его жены Варвары, ведущей журналистки этого издания, с тринадцати лет на сломе, машет кувалдой, зарабатывает талоны на обучение в универе. Кормят там, опять же. Романтика общего дела, молодая, прекрасная. Такое маяковское: "Грудью вперед бравой. Флагами небо оклеивай. Кто там шагает правой? Левой. Левой. Левой"
Поразительно, как Андрею Рубанову одной только словесной вязью удалось воссоздать атмосферу энтузиазма первых строек победившей Страны социализма. Как отличается созидательный пафос здешнего разрушения от декакенстской пресыщенности и барочного изобилия "Хлорофилии". Вот буквально мгновенный переход от "Я послал тебе синюю розу в бокале" к этому "Мы наш, мы новый мир построим!" И они, ломающие, верят, что строят. И поразительно, но ты, читатель, веришь за ними следом.
Хотя вот же оно все, перед глазами у юного героя и у нас. Балабас - здешний хабар наоборот, который не из стругацкой Зоны, а на верхние этажи уцелевших башен прут на себе крепкие мальчишки толстосумам-разложенцам, не пожелавшим переезжать на нижние этажи. Носильщиков Балабаса ловят и расстреливают, но ходить они продолжают. А тех, что наверху, не убывает, несмотря на сломы. Такой себе душок НЭПа на кумачовых страницах.
И правительство, переселившееся в Новую Москву. Думаете по соседству, в Рязанскую область? Вот и не угадали, в далекой Сибири волшебный город с товарным изобилием, какому могла бы позавидовать прежняя травяная Москва, с самодвижущимися тротуарами, с нано-нейротехнологиями, позволяющими мгновенно вживить всякому любой объем информации, любое эмоциональное состояние - от беспредельной эйфории до жгучего стыда и клинической депрессии.
Странно, мы видим все это, и тем не менее не можем уйти из-под обаяния радости труда, освобожденного от оплаты, горячей любви и гордости за свою родину, где хлеб бесплатный и никто не голодает, слышали: Хлеб! В "Готовься к войне" и "Патриоте" Рубанов попытается повторить этот трюк с крутыми мужиками на лексусах, жрущими устриц, фуа-гра и виагру (угу), но верящими в историческую миссию русской телогреечки, подходящей нашему менталитету лучше любой другой одежи. И нет, уже не получится.
Я намеренно в обоих рассказах о книгах дилогии не раскрываю сюжета, сосредоточившись целиком на удивительной атмосферности этих книг, на ощущениях но поверьте, в "Живой земле" он не менее захватывающий, а интрига закручена покруче даже, чем в "Хлорофилии". И понимаю теперь, отчего рубановскую прозу так ценит мой любимый критик Лев Данилкин
It not needed now, so high, and something useful can be produced from the material. Simple, honest and reliable, for example, rubber-running bots "Goodbye to youth" made of rubber pavement. And then sell in the stores of the "All your own" chain, there are felt boots, a padded jacket, linen shirts at an affordable price. And a hemp rope. And tar soap.
Хранители
-Сугробы есть, да. Но мы их убираем.
- Сами, что ли?
- Конечно. А как еще? Это же наши сугробы. Наш снег падает с нашего неба на нашу землю, кто его будет чистить?
Из гламурной Москвы "Хлорофилии", с ее стоэтажными башнями, беззаботным прожиганием жизни и девизом "Ты никому ничего не должен", перенесемся на восемнадцать лет вперед, в будни великих строек, к веселому грохоту, огням и звонам. Хотя с огнями там не очень, ресурсы (в первую очередь электроэнергию) отчаянно экономят. Да и со стройками - все больше ломают. Но грохота и звонов хватает, кувалды с этим хорошо српавляются.
Теперь, когда китайцы ушли из Сибири, истощив ресурс и набравшись опыта массовой работы в экстремальных условиях, потребного для экспансии на Луну (у них все заранее и тщательно продумано было), и следовательно. перестали платить, как-то мгновенно оказалось, что продуктов на сорокамиллионную Москву взять неоткуда и не на что, и люди сожрали траву.
Трава тоже оказалась не бесконечно самовосстанавливающимся ресурсом. Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики - говорил Ленин. Перифразируя: Нет такого съедобного, чего не смогли бы уничтожить орды голодных. А пережив абстиненцию (не все), осложненную голодной холодной зимой, принялись ломать башни.
Не нужны они теперь, такие высокие, а из материала можно что-нибудь полезное произвести. Простое честное и надежное, например боты на резиновом ходу "Прощай молодость" из каучукового тротуарного покрытия. И продавать потом в магазинах сети "Все свое", там валенки, телогреечки, льняные рубахи по доступной цене. И веревка пеньковую. И мыло дегтярное.
Герой, Денис Герц, сын шеф-редактора журнала "Самый-самый" Савелия и его жены Варвары, ведущей журналистки этого издания, с тринадцати лет на сломе, машет кувалдой, зарабатывает талоны на обучение в универе. Кормят там, опять же. Романтика общего дела, молодая, прекрасная. Такое маяковское: "Грудью вперед бравой. Флагами небо оклеивай. Кто там шагает правой? Левой. Левой. Левой"
Поразительно, как Андрею Рубанову одной только словесной вязью удалось воссоздать атмосферу энтузиазма первых строек победившей Страны социализма. Как отличается созидательный пафос здешнего разрушения от декакенстской пресыщенности и барочного изобилия "Хлорофилии". Вот буквально мгновенный переход от "Я послал тебе синюю розу в бокале" к этому "Мы наш, мы новый мир построим!" И они, ломающие, верят, что строят. И поразительно, но ты, читатель, веришь за ними следом.
Хотя вот же оно все, перед глазами у юного героя и у нас. Балабас - здешний хабар наоборот, который не из стругацкой Зоны, а на верхние этажи уцелевших башен прут на себе крепкие мальчишки толстосумам-разложенцам, не пожелавшим переезжать на нижние этажи. Носильщиков Балабаса ловят и расстреливают, но ходить они продолжают. А тех, что наверху, не убывает, несмотря на сломы. Такой себе душок НЭПа на кумачовых страницах.
И правительство, переселившееся в Новую Москву. Думаете по соседству, в Рязанскую область? Вот и не угадали, в далекой Сибири волшебный город с товарным изобилием, какому могла бы позавидовать прежняя травяная Москва, с самодвижущимися тротуарами, с нано-нейротехнологиями, позволяющими мгновенно вживить всякому любой объем информации, любое эмоциональное состояние - от беспредельной эйфории до жгучего стыда и клинической депрессии.
Странно, мы видим все это, и тем не менее не можем уйти из-под обаяния радости труда, освобожденного от оплаты, горячей любви и гордости за свою родину, где хлеб бесплатный и никто не голодает, слышали: Хлеб! В "Готовься к войне" и "Патриоте" Рубанов попытается повторить этот трюк с крутыми мужиками на лексусах, жрущими устриц, фуа-гра и виагру (угу), но верящими в историческую миссию русской телогреечки, подходящей нашему менталитету лучше любой другой одежи. И нет, уже не получится.
Я намеренно в обоих рассказах о книгах дилогии не раскрываю сюжета, сосредоточившись целиком на удивительной атмосферности этих книг, на ощущениях но поверьте, в "Живой земле" он не менее захватывающий, а интрига закручена покруче даже, чем в "Хлорофилии". И понимаю теперь, отчего рубановскую прозу так ценит мой любимый критик Лев Данилкин
September 26, 2019
В предыдущем романе «Хлорофилия» Андрей Рубанов рисовал довольно мрачную картину: Россия сжалась до размеров Москвы, в Москве построены грандиозные небоскрёбы, и чем выше этаж, тем выше статус жильца. Сибирь в аренде у китайцев. Основной источник жизни — загадочные стебли, мякоть которых — суть наркотик. Зависимость от наркотика практически абсолютная. Человек в не самые длинные сроки может самым натуральным образом «пустить корни». «Хлорофилия» —это мир потребления во всей сказочной, гламурной и нечеловеческой красе. Убедительный рассказ о том, что происходит с человеком, которому больше нечего хотеть. Но однажды китайцы принимают решение уйти из Сибири, потому что там всё закончилось…
Роман «Живая земля» — продолжение «Хлорофилии» — рисует картину не менее мрачную. Прошло двадцать лет. Гигантские растения объявлены запрещёнными. В башнях — разруха, они постепенно идут на слом. И только на верхних этажах обитают маргиналы, которым всё необходимое для жизни доставляют как контрабанду. Иногда, в целях профилактики, по верхним этажам пускают ракеты вертолёты. Один из нелегальных снабженцев деклассированных элементов верхних этажей — Денис Герц, сын главного героя первого романа. Кроме этого, Денис представитель почётного ремесла молотобойца (это те, кто работает на добровольном разрушении башен). Снова в почёте не потребление, а созидание. Основной девиз эпохи — «Делай вещи, а не деньги». А, собственно, столица, Новая Москва, теперь в Сибири. Город под специальным колпаком. И если внешне город выглядит как предел мечтаний, то при ближайшем рассмотрении не всё так идеально. Не вдаваясь в подробности, стоит сказать, что Герцу становится известно об одном артефакте, вокруг которого и строится основная интрига романа.
Однако если бы всё дело было только в артефакте, то «Живая земля» пополнила бы собой легион книг на тему «наступило ближайшее будущее, избранный должен спасти мир» с неизменным и абсолютным хэппиендом в финале. Тем более, что все сопутствующие ингредиенты апокалиптического боевика наличествуют: погони, спецслужбы, могущественные негодяи, сектанты без тормозов, порочные девицы.
Но, по читательскому счастью, это было бы слишком просто. И совсем не в духе Рубанова. Очевидно, что для автора мир этих двух романов — это фон для актуального высказывания. Но этот фон ярок, живописно прописан, достоверен. И если в первом романе Рубанов жег глаголом как напалмом по миру потребления (и неважно, какой этаж за окном, и какие тренды в фаворе), то во втором — всё переворачивается с ног на голову. Перед нами время распада. Та самая точка, где «до основанья мы разрушим». Рубанов, как и в автобиографической прозе, со звериной непримиримостью набрасывается на сегодняшнюю действительность. И по точности и глубине понимания того, что вокруг, Рубанов может составить достойную компанию Пелевину. Но если Пелевин витийствует, забираясь в заоблачные эзотерические сферы, то Рубанов крушит (так и хочется написать «фигачит») всё вокруг с крикливой упёртостью лидеров стихийных митингов. С той разницей, то у Рубанова получается куда художественнее, а потому — честнее и убедительней.
И, по большому счёту, никаким счастливым финалом не пахнет. Можно разрушить башни, можно спрятаться под прозрачный купол, можно создать безналоговую зону, но люди, по Рубанову, не меняются. И каким бы ни были условия и среда обитания — никто не отменял алчность, предательство, подлость. Но главное — никто не отменял надежду. Проблеск света всё-таки угадывается. А это куда важнее, чем с десяток «поцелуев в диафрагму»…
Роман «Живая земля» — продолжение «Хлорофилии» — рисует картину не менее мрачную. Прошло двадцать лет. Гигантские растения объявлены запрещёнными. В башнях — разруха, они постепенно идут на слом. И только на верхних этажах обитают маргиналы, которым всё необходимое для жизни доставляют как контрабанду. Иногда, в целях профилактики, по верхним этажам пускают ракеты вертолёты. Один из нелегальных снабженцев деклассированных элементов верхних этажей — Денис Герц, сын главного героя первого романа. Кроме этого, Денис представитель почётного ремесла молотобойца (это те, кто работает на добровольном разрушении башен). Снова в почёте не потребление, а созидание. Основной девиз эпохи — «Делай вещи, а не деньги». А, собственно, столица, Новая Москва, теперь в Сибири. Город под специальным колпаком. И если внешне город выглядит как предел мечтаний, то при ближайшем рассмотрении не всё так идеально. Не вдаваясь в подробности, стоит сказать, что Герцу становится известно об одном артефакте, вокруг которого и строится основная интрига романа.
Однако если бы всё дело было только в артефакте, то «Живая земля» пополнила бы собой легион книг на тему «наступило ближайшее будущее, избранный должен спасти мир» с неизменным и абсолютным хэппиендом в финале. Тем более, что все сопутствующие ингредиенты апокалиптического боевика наличествуют: погони, спецслужбы, могущественные негодяи, сектанты без тормозов, порочные девицы.
Но, по читательскому счастью, это было бы слишком просто. И совсем не в духе Рубанова. Очевидно, что для автора мир этих двух романов — это фон для актуального высказывания. Но этот фон ярок, живописно прописан, достоверен. И если в первом романе Рубанов жег глаголом как напалмом по миру потребления (и неважно, какой этаж за окном, и какие тренды в фаворе), то во втором — всё переворачивается с ног на голову. Перед нами время распада. Та самая точка, где «до основанья мы разрушим». Рубанов, как и в автобиографической прозе, со звериной непримиримостью набрасывается на сегодняшнюю действительность. И по точности и глубине понимания того, что вокруг, Рубанов может составить достойную компанию Пелевину. Но если Пелевин витийствует, забираясь в заоблачные эзотерические сферы, то Рубанов крушит (так и хочется написать «фигачит») всё вокруг с крикливой упёртостью лидеров стихийных митингов. С той разницей, то у Рубанова получается куда художественнее, а потому — честнее и убедительней.
И, по большому счёту, никаким счастливым финалом не пахнет. Можно разрушить башни, можно спрятаться под прозрачный купол, можно создать безналоговую зону, но люди, по Рубанову, не меняются. И каким бы ни были условия и среда обитания — никто не отменял алчность, предательство, подлость. Но главное — никто не отменял надежду. Проблеск света всё-таки угадывается. А это куда важнее, чем с десяток «поцелуев в диафрагму»…
January 31, 2020
Если не читали "Хлорофилию", то "Живую землю" будет сложно понять. Но с другой стороны, можно читать и как по-крутому извращенное продолжение "Незнайки на Луне".
Один мир под куполом - м��ксимальный комфорт потребления и прозрачное информационное общество. Другой мир - бережная пост-гигант-агроном-экономика, правильные ребята в грязных телегрейках ломают старое, неправильное. Где лучше? - Да нигде. Духовное и телесное разложенуе - по-всюду. Единственное, что можешь делать, чтобы не потерять человечность - брать лопату/метлу/ведро итд. и идти чистить улицы/помещения.
Неясная антиутопия, сложная, мрачная философия Рубанова, которую он оставляет читателю додумать до конца самостоятельно.
Один мир под куполом - м��ксимальный комфорт потребления и прозрачное информационное общество. Другой мир - бережная пост-гигант-агроном-экономика, правильные ребята в грязных телегрейках ломают старое, неправильное. Где лучше? - Да нигде. Духовное и телесное разложенуе - по-всюду. Единственное, что можешь делать, чтобы не потерять человечность - брать лопату/метлу/ведро итд. и идти чистить улицы/помещения.
Неясная антиутопия, сложная, мрачная философия Рубанова, которую он оставляет читателю додумать до конца самостоятельно.
May 25, 2022
Как-то все хуже и хуже. То ли война так действует, но как-то прямо аж неприятно все это читать. Честные комсомольцы, проклятые буржуи.
Честный парень скорбит о родине и знает что нужно рубить врагов на кровавые куски.
Живет конечно е в полной нищете и ненавидит богатых. Поднимает родину с колен.
Жесть какая-то.
Честный парень скорбит о родине и знает что нужно рубить врагов на кровавые куски.
Живет конечно е в полной нищете и ненавидит богатых. Поднимает родину с колен.
Жесть какая-то.
February 7, 2017
Дешевый одноразовый трешак с претензией на что-то. Даже хуже 1й книги
Displaying 1 - 5 of 5 reviews