ZOO, или Письма не о любви

by Виктор Шкловский

Файл электронной книги подготовлен в Агентстве ФТМ, Лтд., 2013

Kindle Edition

Published June 12, 2014

About the author

Виктор Борисович Шкловский — русский советский писатель, литературовед, критик и киновед, сценарист. Одна из ключевых фигур русского формализма.

Reviews

[Лада Бакал · Rating 4 out of 5]

Уже читала (помню, что советовала Даша Г. в качестве яркого образчика русского формализма, а пожалуй что и постмодернизма), но прочла как впервые — и очень понравилось. Роман состоит из писем — самого автора, Шкловского — и ответов на них Эльзы Триоле, Али — непонятно, сочиненных ли им самим, действительно ли написанных ею, непонятно, искренних ли, или написанных специально для этого текста — но впрочем, это неважно. Итак, есть Шкловский, он влюблен в Алю, и он пишет ей письма — сначала по одному в день, потом по два; она же — интрига заявлена с самого начала! — его не любит, и устало отвечает ему вежливыми и доброжелательными, но утомленными его пылом строками, иногда упрекая его, что пишет он только о себе — даже когда пишет, как, как, как он ее любит (тут она зевает и просит предложить что-то повеселее). Она тоже пишет, в общем, о себе. Иногда в письма попадает берлинский ветер, пальто, трамваи на невском; сколько рубашек надлежит иметь поэту, о чем стоит грезить, как светятся окна, где гулять вдоль каналов, как она не хочет говорить с ним по телефону, а с другими! Ревность, иногда сбивающаяся на раздражение, его уверенность в себе и в общем — в ней, горе, тоска, "твое имя сто раз написано на небе" и все такое прочее.

С литературной точки зрения стиль Шкловского все еще выглядит свежо: упругие, короткие предложения полны сил, не грешат ненужными подробностями (первая ошибка начинающего писателя), не пестрят определениями, местоимениями, указательными словами; иной раз яркая метафора, как маленький паровозик, приподнимает фразу или очередной тверденький, умытый, аккуратный абзац (из одной фразы!) парить над текстом, выходит хорошо.
Алин стиль другой — он такой вялый, иногда не без изящества; я бы не влюбилась; впрочем, если он, как она упрекает его, кричит и раздражается, не влюбилась бы и в него.

Со смыслом и внутренней причиной романа, со стерженьком не особенно все хорошо: немножко это сшитый из кусочков Франкенштейн — где интрига, где движение, что с сюжетом? Правда ли автор упоен только собой, как пеняет ему его вялый предмет?

И кончается все: граждане, пустите в Россию обратно, страсть как хочу в Петербург — тут я, как видите, всем чужой: и с любовью не задалось (смотрите сами), и Берлин город казенных домов, где русской речи душно, и вообще.